Граф Рысев 2 (СИ)

  
Глава 10
 
Я вошёл в кабинет на первом подземном этаже и остановился. Здесь всё было в камне. Но даже этот камень носил на себе следы огня, подпалины, а то и вовсе расплавления. Неслабо тут кто-то повеселился. А ещё, здесь было тепло. Словно камень впитал в себя тепло горевшего здесь огня, и теперь постепенно отдаёт его в пространство.
Посмотрел на часы. Вроде бы уже десять. Я точно не опоздал и раньше времени не пришёл, где в таком случае преподаватель?
Со стороны кафедры послышался шорох. Я пошёл на звук и, когда я уже подходил к кафедре, до меня донесся мощный запах перегара. И практически сразу из-за кафедры вылез высокий мужчина, лет тридцати на вид. Растрёпанные темно-рыжие волосы, слегка мутный взгляд, уже немного оплывшая морда — по нему было видно, что пить он стал не слишком давно, но самозабвенно и с горячим желанием. У него было тело опытного бойца — стройное и гибкое, а мышцы ещё не потеряли эластичность. Если убрать все следы длительного возлияния с лица, то этот мужик вполне годился для того, чтобы стать моделью.
— Художественный факультет? — спросил он меня, оглядывая мутным взглядом.
— Как это вы догадались? — я восхищенно сложил руки на груди.
— Только ваша братия смотрит так, словно мерки снимает, правда, всегда не слишком понятно, для чего: или чтобы в картину поместился, или чтобы с размером гроба не ошибиться. — Проворчал он. — Да где же ты? А, вот, нашёл, — и он вытащил прибор, внешне напоминающий метроном. — Так, третий уровень, понятно. Ну, что же, приступим.
— А это не огнеопасно? — я демонстративно помахал рукой перед носом.
— Шутник, — преподаватель, имени которого я так и не услышал, хмыкнул. — Слушай, тебя ведь подтянуть надо? — Он потёр висок. — Мне что-то Николай Васильевич говорил вчера, но я не расслышал.
— А где ваша страшная травма? — спросил я, разглядывая огневика. — Вроде бы речь шла о каких-то жутких переломах. Или я неправильно понял?
— Травма, — он возвёл взгляд к потолку. — Ах, эта травма. Она зажила, спасибо за беспокойство. Так, что тебе не понятно? Давай по-быстренькому решим вопрос и разбежимся до завтра. У меня башка болит. А завтра я буду в норме, и мы более детально будем разбираться в твоей проблеме.
Интересно, а почему я сомневаюсь, что завтра ты будешь в норме? Похоже, придётся репетитора искать, или же соглашаться на предложение Медведева заочно, чтобы мне нормального огневика в качестве учителя предоставили. С другой стороны, пока мастер не понимает, в каком из миров находится, можно выпытать у него нечто для меня важное.
Я вытащил ножи из ножен. Сегодня целое утро крепил ножны к ремню, потому что специальных петель не было предусмотрено. Положил их на каменный стол, судя по всему, это парта такая, потому что вокруг было расположено еще пять аналогичных.
— Неплохие ножи, — кивнул огневик. Я уже открыл рот, чтобы поинтересоваться его именем, но он опередил меня, добавив. — И зачем ты их сюда притащил? С боёвкой перепутал? — он снова вперил в меня мутный взгляд. — Из спецгруппы что ли?
— Ага, хотите, протрезвлю? — спросил я, раздражаясь всё больше и больше.
— Нет, мне и так неплохо. Я знаю, что вы на многое способны. Демоны улыбчивые. — Он задумался. — А скажи, это правда, что вас учат любовными техниками владеть на десятом уровне? Чтобы любая красотка лужицей растекалась и все секреты вам выдавала?
— Ага, на двенадцатом, ещё не открытом. — Рявкнул я.
— Не ори. Что нужно-то, если меня ректор из отпуска выдернул ради тебя?
— Какой отпуск, учёба уже началась?
— Я со скульпторами и стеклодувами в основном работаю, огневики почти все там. Среди художников их мало. А у ребят пока геология в разгаре. А ты думал? — он поймал мой недоуменный взгляд. — Эти господа обязаны в разных сортах глины разбираться, а также в песке, камнях, почвах, не знаю, правда, на хрена им последнее. Наверное, чтобы понять, где глину при нужде добыть без поставщика, ну и сразу на берегу качество оценить. Вот и попросил отпуск мне продлить на неделю. Всё равно заняться нечем. — Я даже успокоился и икнул.
 
Что-то я не понимаю, что это нахрен за Академия изящных искусств? Среди художников группы секретных агентов набирают, из-за способности художников воздействовать на умы и чувства людей. Скульпторы после обучения могут профессиональными геологами пойти работать, или ещё кем. А стеклодувы стекольное производство организовать, от и до, под ключ, как говорится. Интересно, а дед вообще знал, куда меня отдает? Сдаётся мне, что даже не догадывался.
— Так что за ножи? — снова спросил огневик, выдохнув очередную порцию перегара.
— А спецгруппой что, не вы занимаетесь? — осторожно спросил я.
— Не, я неблагонадежный, но талантливый. — Он хохотнул, но в его смехе позвучала горечь. — Даже странно, зачем меня к тебе позвали. Наверное, что-то специфическое чтобы показал.
А вот я так не думаю. Почему-то мне кажется, что ректор просто приказал секретарше добиться вразумительного ответа от огневика, а так как я пока что в спецгруппе не учусь, она и начала долбить тебя. А ты, не разобравшись с похмелья, решил от меня быстрее избавиться. Поэтому и такой панибратский тон, и даже хамское отношение. Мало того, что человека из отпуска выдернули, где он культурно отдыхал, так ещё и ученика навязали в конце года и художника до кучи. Ну, не его я ученик при любом раскладе, вот и не хочет он на меня время тратить.
— Как можно в эти ножи добавить огонь, не нарушая структуру?
— Легко, — он пожал плечами. — Только, зачем? Огонь же раны сразу прижигать будет. Да, больно, но кровью уже не изойдёт.
— Это, смотря какое пламя использовать, — ответил я.
— Хм, ну, тут, конечно, экспериментировать надо. — Огневик задумался, затем засучил рукава. — Наблюдай за мной.
И, прежде, чем начать творить заклятье, он запустил метроном. Я смотрел очень внимательно. Движения пальцев, очень чёткие. Направление как таковое не указывалось, значит, есть возможно запустить огонь, держа ножи в руках. Плохо, что он не объяснял мне своих действий, но тут под равномерные покачивания метронома я словно начал впадать в своеобразный транс. У меня как-будто третий глаз на лбу распахнулся, и я увидел, как по рукам учителя течёт огонь, словно в его теле есть ещё сосуды, кроме вен и артерий. Как этот огонь вливается в клинки и распределяется по полотну металла.
Огневик опустил руки. Словно отрубил влившееся в клинки пламя. Встряхнул кистями и спросил.
— Запомнил? — под тиканье метронома его голос прозвучал, как из бочки. Я кивнул. Движения были замедлены до странности. Словно я продираюсь через плотное желе. — Тогда повтори.
Он убрал огонь из ножей одним движением. И уступил место мне. Я сосредоточился. Теперь не просто чувствовал, а видел, как в районе солнечного сплетения начинает разгораться пламя. Оно принялось заполнять те самые дополнительные сосуды, которые пронизывали моё тело насквозь. Это и есть каналы — промелькнуло в голове. Огонь начал понемногу вливаться в клинки. Вот они заняли положенный объём и встряхнул руками, отсекая пламя. Вот только подачу его из источника при этом не остановил, просто не сообразил.
Громыхнуло знатно. В последний момент мне удалось успокоить разволновавшийся источник и нас не поджарило заживо до состояния поросёнка на вертеле, а всего лишь раскидало по разным углам класса.
— Идиот! Ты что натворил, придурок? — отряхиваясь от пыли с пола поднимался учитель. Он мгновенно протрезвел. Так что, художники и вправду умеют протрезвлять, я его даже не обманул. Не говорил, каким методом будет идти протрезвление. Даже не упоминал об этом.
— Я же говорил, что выхлоп пожароопасный, а ты мне не поверил, — я встал, потирая ушибленный локоть. Хорошо ещё башкой не ударился, в очередной раз.
— Ты почему не дозировал дар? Нужно было отмерить необходимое количество, прежде, чем вливать в ножи! — заорал огневик, поднимая опрокинувшийся метроном.