"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Написала? – Кэти выползла из кресла. – Тогда шуруй обратнова.
– Там холодно. – Эва протянула лист, на котором поставила свою размашистую подпись. – Я замерзла. А если заболею?
– Станешь должна больше. – Кэти на лист посмотрела, но как-то так, что стало ясно: читать она не умеет. – Целитель обходится дорого.
Эва поднялась.
Возражать?
Сопротивляться? Нельзя. Тогда ее не просто запрут, могут и на цепь посадить. Конечно, они вроде бы договорились с Матушкой Гри, но… мало ли.
И вниз Эва спускалась спокойно. Благо бульон вернул силы, и пусть ее еще слегка покачивало, но не настолько, чтобы потребовалась посторонняя помощь.
Дверь заперли.
Правда, ненадолго. Скоро Кэти вернулась с толстым одеялом, которое пестрело пятнами, но Эва согласна была и на такое. Еще и платок принесла:
– На от. Неженка.
– Спасибо, – искренне поблагодарила Эва, а Кэти только фыркнула. И снова ушла, правда, чтобы в очередной раз вернуться. И притащила поднос с миской каши и высоким кувшином, от которого пахло травами и еще чем-то кислым.
– На-ка. Ешь. А то тощая совсем. И без сисек. Без сисек клиент плохо идет. А нет клиента, нет и деньжат.
Эва кивнула, опасаясь уточнить, какой именно клиент должен быть. Точнее, она догадывалась, но догадка эта была слишком ужасна, чтобы в нее поверить.
Дверь Кэти заперла.
А Эва… Эва села есть. Есть ведь хотелось, причем настолько, что темная сваренная на воде овсянка показалась неимоверно вкусной. А вот от компота закружилась голова, и… и, кажется, она снова скользнула в сон. Точнее – скользнуло тело, дух же остался.
Рядом.
Он и видел, как отворилась дверь, пропуская Кэти. И та, обшарив Эву – что она надеялась найти? – затолкала ее на лежанку. Сверху Кэти набросила платок, а уж потом накрыла одеялом.
Постояла.
Вздохнула.
И забрала поднос.
Эва двинулась следом. Что еще делать? Кажется, что-то подлили в компот, но если и травы, то другие.
– Спит? – Матушка Гри ждала наверху. И эта комната разительно отличалась от прочих. Она была невелика. И светла. Горел камин, и кресло Матушки Гри стояло столь близко к нему, что это было просто-напросто небезопасно.
Сияли свечи.
И зеркало притаилось в углу.
Изящная мебель.
Обои в темно-зеленую, по последней моде, полоску.
– Да, Матушка.
– Все съела?
– Да, Матушка. И выпила.
– Вот и отлично. Утром дашь ей напиться. Выведи погулять. Вроде девица не совсем безголовая, пусть разомнется, а то сама знаешь, взаперти они хиреют.
– Хорошо.
– Садись. – Матушка указала на кресло. – Письмо… найди мальчишку, только толкового, пусть отнесет. Она сказала, куда?
– Да.
– Замечательно. За мальчишкой пусть Шнырь приглядит. И за домом тоже. Посмотрим, так ли она нужна…
– Думаете… – робко поинтересовалась Кэти.
– Спину выпрями. И следи за осанкой. Опять корсет не надела?
– Он давит!
– Он фигуру выправляет. Иногда нужно уметь терпеть неудобства. – Странно, что говорила она точь-в-точь как родная матушка. – Если и вправду надеешься открыть свое дело, научись преподносить себя. В тебе должны видеть не поднявшуюся шлюху, а леди.
– Леди? – Кэти издала хриплый смешок. – Да какая из меня, на хрен, леди?
– Пока и вправду никакая, – легко согласилась Матушка Гри. – Бери пример с девчонки. Уехать с любимым, чтобы очнуться непонятно где, узнать о предательстве… и бровью не повела. Ни слез, ни истерики… истинная леди. Сдержанность и достоинство.
Эва вздохнула.
Наверное, маменька могла бы порадоваться. Все-таки ее воспитание дало свои плоды, но… что-то подсказывало, что не порадуется.
– Дура она просто, – возразила Кэти. – И не сообразила пока, во что вляпалась. А вы… отпустите?
– Глупости не говори. Редкий товар. Этот идиот сам не понял, что ему попало в руки… Нет, но деньги лишними не будут.
Услышанное заставило Эву окаменеть.
Как так?!
Они ведь договорились!
– Не вздумай сболтнуть лишнего, – спохватилась Матушка Гри. – Пусть девчонка думает, что семья ее с выкупом затягивает. А пока – пусть ест, гуляет. В целом она здорова, но цвет лица надо подправить, больно бледная.
 
– И долго?..
– Весточки я уже разослала. Думаю, недели хватит. Там устроим встречу с… действительно достойными людьми.
– А ей чего скажем?
– Скажем, что семья от нее отказалась. И что она должна мне денег.
Сволочи!
– А поверит?
– Куда ей деваться. – Матушке Гри, кажется, было все одно. – Главное, чтоб сейчас не дергалась, а потом уже пусть хозяин за ней и приглядывает.
Хозяин?
Какой хозяин… и что делать Эве?
А что она может сделать?! Закричать… только крик призрака разобьется о запертые стены.
Нет. Это не выход. Тогда в чем выход? Надо… надо снова… нет, нет, нет! Тори ведь, когда попробовала… она не вернулась. И сама Эва… с ней ведь то же самое может произойти… и… сейчас подходящее время.
Тело спит.
А если… если Эва все-таки не вернется? Если то, что случилось с Тори, повторится? Тогда… возможно, это и к лучшему. Тело останется. И ему будет совершенно безразлично, что с ним сделает Матушка Гри. А так…
Спокойно. Надо успокоиться. И думать. Правда, думать у Эвы никогда не выходило, точнее, она если и думала, то не так, неправильно. Но сейчас она постарается. Надо… надо что-то сделать.
Как-то.
Что? И как?
Брат сейчас должен бы уже вернуться домой.
Берти всегда относился к Эве… хорошо. Пожалуй. Он, конечно, как отец, всегда занят, но когда нет, он… Надо все-таки успокоиться.
Это важно.
Прежде всего – успокоиться. Но как, если внутри все кипит? Ничего. Вдох и выдох. Призраки тоже умеют дышать. Во всяком случае, Эва помнит, как это делается. И досчитать до десяти. Лучше до дюжины. Дюжина яиц стоит пенни, пара фунтов муки – еще один, сколько можно испечь пирогов? И почем продавать их на благотворительной ярмарке, чтобы это не принесло убытка?
Глупая задача.
Для пирогов муки и яиц мало, надобны еще сахар, соль, молоко и дрожжи, не говоря уж об изюме с орехами, которые хорошо бы вымочить в крепком бренди. Так, кажется, получается. Задачи по хозяйству всегда приводили Эву в ужас, но оказалось, что настоящий ужас куда ужаснее. Теперь… теперь в тело.
Соединиться.
Но не позволить себе уснуть. Точнее, надо уснуть, но сохранив во сне разум. Как… это было так давно. И она уже почти забыла, насколько ярок тот, иной мир.
Надо помнить, что он не настоящий.
И… и он больше, чем просто сон.
Во сне она сидела у окна и вышивала. Еще одно утомительное занятие, которое Эва терпеть не могла.
– Какая красота получается. – Тори взмахнула руками, и широкие рукава ее платья взметнулись, словно крылья. Она явилась в бирюзовом. Ей очень к лицу этот цвет.
И… и неправда.
Тори давно забыла, как улыбаться. Взгляд ее рассеян, на лице застыло одно и то же слегка удивленное выражение.
– Тебя нет.
– Я есть, глупая. – Тори крутанулась, и пышные юбки взлетели. А платье на ней то самое, как… как в тот день. Первое взрослое, длиной в пол. И никаких панталончиков, которые бы выглядывали.
Муслин.
Кружевная отделка.
И крохотные серебряные пуговицы.
– Ты не вернулась.
– А ты сбежала, но я знала, что рано или поздно мы встретимся. Я так рада! Я так по тебе скучала. – Тори протянула руки. – Обними же.
– Нет. – Эва отступила и покачала головой. – Это не ты. Ты… заблудилась.
– Глупости. Я просто не захотела возвращаться, и все. Зачем?
– Там жизнь.
– И здесь тоже! Оглянись! Смотри… – Взмах рукой, и комната, очертания которой и без того были смутными, как это случается во сне, исчезла.
Луг.
Тот самый, из детства.
Синяя нить реки. Цветы. Запах их тяжелый, и это заставляет отступать. Во снах запахи – редкость. А тут… и Тори кружится, превращаясь в себя, прежнюю.
– Здесь лучше, чем там! Знаешь, почему?