"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

Третьи сразу откладывал. Влево.
Вправо.
Любопытное разделение. И понять бы, чем обусловлено.
– Я слышал об этом городе от моего деда. – Пятый поднял одно из отложенных колец, толстое, с крупным алым камнем, на котором был выбит символ. – А он – от своего. Если верить семейной легенде, то мы – прямые потомки их, тех, кто построил этот город.
Милисента закашлялась.
– И… и-извиняйте, – промычала она, вытерев рот. – Соус… островат. Слегка. И мясо у вас жесткое.
– Я передам повару, что леди недовольна.
– Во-во…
– Город прекратил существование задолго до того, как Старый Свет встретился с Новым, – уточнил Чарльз.
А Генри стянул перчатки. И его смуглые, слишком гладкие для охранника пальцы заскользили по звеньям цепи. И губы шевелились, словно он… читал?
– И это тоже часть семейной легенды, – согласился Пятый. – Порой они совершенно нелогичны. Но мой дед верил, что однажды найдет путь к городу. И небывалым сокровищам. Сокровища там есть?
– В том числе и сокровища, но… это не то место, которое можно рекомендовать для посещения, – отшутился Чарльз. А потом добавил куда серьезнее: – Мы едва уцелели. Чудом, пожалуй.
– И об этом он предупреждал. Но все равно не удержался. Ушел в очередную экспедицию, откуда не вернулся.
– Это тоже драконье. – Генри накрыл ладонью горку золотых украшений. – Но это нужно. Нужнее, чем то.
– Что вы хотите взамен? – Пятый повертел кольцо в руках.
– Девушку.
– И только-то?
– Я не жадный.
– Безусловно, камни отличного качества. И украшения удивляют. Нечасто мы видим подобные редкости, – встрепенулся тот, в серой маске. – И если господа готовы договориться…
– Что ж… признаюсь, это несколько расходится с моими планами, но да, готовы. Вы уступаете мне эти удивительные украшения. А я вам – девушку, – сказал Пятый.
Милли икнула.
И сунула вилку меж зубов. Огляделась. Прикрыла глаза, что хорошо, потому как те словно ярче стали. И осведомилась:
– А шоколад когда будет? Вы обещали…
  
Глава 28, где все заканчивается хорошо или почти
 
Эва знала совершенно точно, что никогда не будет прежней. Собой. И что если даже вернется она домой, то не совсем, не целиком. Какая-то часть ее так и останется на этой сцене.
Когда за ней пришли, первым желанием было закричать.
И забиться в угол.
Сжаться, закрыв голову руками. Притвориться сумасшедшей, чтобы…
Она поднялась. А мальчик с серой кожей прижал руку к груди. И оскалился.
– Думай о мести, – посоветовал он.
Думать.
О мести.
Кому мстить? Стефано? Что с ним стало? Свидится ли Эва с ним хоть когда-нибудь? А если да, то… то что она сделает? Вырежет ему сердце? Глупость какая.
Полицейского позовет?
Скорее уж так, но… но что тому рассказать? Что ее похитили? Продали? И…
В коридоре темно и пахнет цветами. Запах резкий, неприятный, а сквозь него пробивается другой гнилостный аромат. Будто сам дом болен.
– Давай, шевелись. – Кэти здесь и заметно нервничает, оттого потеет. И вонь ее тела мешается с другими запахами.
До тошноты.
Или вот ей мстить? Как? Отцу пожаловаться… если выйдет добраться до отца. Но не скажет ли он, что Эва сама виновата? Да и… нет у нее ненависти к Кэти. Такой, чтобы хотелось вырезать сердце.
– Волосья… не забудь про волосья. Потянешь заколку, и сама выпадет. Они рассыплются… про долг помни.
– Помню. – Улыбка вышла кривой.
Про долг.
Ей всегда говорили, что на ней есть долг. Перед родителями. Перед предками. Перед обществом. С самого рождения. И день ото дня этих долгов, возникших из ниоткуда, прибавлялось.
– Эванора, ты должна помнить… – Резкий голос гувернантки вызывал желание сгорбиться, но тонкий хлыст тотчас ударил по плечам. – Помнить, что девушке твоего происхождения положено двигаться неспешно. И следить за осанкой.
Еще удар.
Она была очень злой, сухопарая мисс Нисвуд. Но совершенно незаменимой, если верить маменьке. Ведь у маменьки столько дел, а Эва совершенно необучаема. И с нею надо построже. Иначе она совершенно точно забудет о том, что должна делать девушка благородных кровей.
 
Ступеньки.
Высокие. Прикрытые ковром. И неодинаковые. Эва едва не падает. И Кэти шипит от злости.
– Не хватало еще, чтобы ты себе рожу расшибла! И не вздумай реветь.
Могла бы не предупреждать.
Мисс Нисвуд терпеть не могла слез. Стоило уронить хоть одну, и наказание становилось строже. А жаловаться… маменька совершенно точно знала, что Эва просто слабая. И бестолковая. И сама во всем виновата. И в этом вот тоже. За такое мисс Нисвуд совершенно точно заперла бы ее в кладовой на неделю. Или на две.
Эва не возражала бы.
– Иди. – Ее толкнули в спину, куда-то туда, откуда лился свет. Такой яркий и вездесущий, что Эва ослепла. А потом оглохла от крика. Человек, который находился где-то рядом, говорил. Он говорил, и Эва слушала.
Слышала.
Но не понимала.
Она почувствовала вдруг, что совершенно одна. Здесь. В пятне света. А за гранью его, близко, но скрываясь за пологом темноты, сидят люди.
Много людей.
Много-много людей, которые сейчас смотрят на Эву. И что же они видят?
Полупрозрачную рубашку, до того короткую, что не понятно, зачем вообще такая нужна. И Эва поспешно обхватила себя руками, прикрываясь. Нет, не получится.
Она тряхнула головой. Деревянная палочка, которой скрепили волосы, выпала, и те рассыпались, словно защищая ее.
Леди Годива.
Да какая из нее… она читала эту историю. А мисс Нисвуд узнала и разозлилась, потому что девушки из благородной семьи не должны читать подобное. И взялась за хлыст. Пальцы потом долго болели, а Эву наказали еще и за испортившийся почерк.
Возможно, Тори права?
Может, она-то как раз все сделала правильно? Ушла туда, где никто и никогда не обидит? Где все ее любят? Где сам мир подчиняется только ее желаниям? И… Эва тоже может.
Даже сейчас.
Всего-то надо закрыть глаза и представить себе…
Нет.
Она опустила руки. И спину выпрямила. Развернула плечи. Живот втянуть без корсета не получилось, но и пусть. Главное, подбородок выше. И смотреть на тех, кто прячется. Это не она виновата.
Хотя и виновата, конечно.
В глупости. И в доверчивости. В том, что решила, будто настоящая любовь бывает не только в книгах. Но они… они ведь – совсем другое. Они пришли сюда покупать.
Живого человека.
Зная, что это незаконно, что она здесь не по своей воле. Так кто они такие? И какое право имеют судить о ней?!
Она стояла.
Смотрела.
И… все равно не слушала, только в какой-то момент кто-то коснулся ее руки.
– Идем, – сказала Кэти предовольным голосом. Стало быть, удалось выручить за Эву… а сколько? Вдруг стало интересно – и вправду, сколько она стоит-то? – Давай, давай. Перерыв. Ишь ты, не думала, что они так кинутся… Дурака свалял твой, продешевил крепко. Сейчас, небось, все локти изгрыз бы себе. И пущай. На.
На плечи набросили шаль.
– Выпить хочешь?
– Д-да. – Эва никогда раньше не пила. А в том, что предлагают ей не воду, она не сомневалась.
– Много не дам. – Кэти протянула флягу, из которой шибало в нос чем-то резким, неприятным. Но Эва сделала глоток. – Сейчас благородные порешат, кто за тебя больше положит. Но и так хорошо вышло. Ты не обижайся, ежели чего.
Жидкость обожгла горло, и Эва закашлялась. Флягу отняли, и еще по спине постучали этак с сочувствием.
– Сейчас согреешься. Самое оно.
Желудок болезненно сжался. А по телу прокатилась волна тепла. И… пока все не так уж плохо. Все может оказаться куда хуже, если Эву купил кто-то… а кто ее купил?
– Кто… купил? – спросила она.
После выпивки голос сделался хриплым.
– А кто ж знает-то. – Кэти пожала плечами. – Они же рожу не кажут. Да и идет еще торг-то.
Она замолчала, когда рядом появился человек в престранном костюме. Кажется, что-то такое Эва видела на старинных портретах. Точно. Вот воротник, на колесо похожий, определенно видела. И парики давно уже никто не носит.