"Фантастика 2023-134". Компиляция. Книги 1-22 (СИ)

– Да! – вдруг воскликнул Вебер. – Это противоядие. Насколько я понимаю, его нужно ввести внутривенно. Мизуки, подай мне стерильные иглы из того шкафа.
Та стрелой пронеслась по комнате и вернулась с какой-то коробкой. Алистер наблюдал за тем, как Вебер набирает противоядие в шприц. Он боялся надеяться. Что, если уже слишком поздно? Зачем Алистер столько тянул? Врач подошел к своей неподвижной пациентке, закатал другой рукав и воткнул иглу в вену. Лекарство медленно вошло в кровь.
– И что теперь? – хрипло спросил Алистер.
– Теперь будем ждать, – сказал Вебер.
И он ждал. Ждал полчаса. Ждал час. Цвет кожи возвращался, пульс выравнивался, дыхание стало более легким, но все же Инна не приходила в себя. Все это время Алистер стоял рядом с ней, мягко придерживая девушку за плечи, и даже не шевелился. Мышцы болели, тело затекло, Вебер много раз предлагал ему сесть. Но Алистер лишь качал головой.
В лабораторию зашла та, другая Инна. Алистер даже не посмотрел на нее, но он не мог не слышать. Светлана убила практически всех людей на Земле, кроме тех, что находились в заповедных зонах, а также детей. Ависоны сейчас облетали на своих кораблях планету в поисках выживших. Говорят, что это не более чем 0,05 процента взрослого населения Земли, плюс почему-то все форисяне. Рассудив, заведующая решила, что форисяне заслужили уважение Светланы тем, что не разрушили планету, на которой жили. А дети, по ее мнению, были еще слишком невинны и не так вредили экологии, как взрослые. Дети не успели сформировать свои характер и мировоззрение, а значит, их можно было перевоспитать и внушить им все, что нужно. Вебер признал, что еще во время их со Светланой совместных исследований на корабле квантовитов они пришли к выводу, что дети скорее трансляторы, чем генераторы собственных идей. В общем, поэтому она оставила детей в надежде, что им можно еще объяснить, как нужно обращаться с планетой. Только теперь выживших взрослых не хватало для того, чтобы о них позаботиться. Заведующая рассказала, что дети в панике, не слушаются и убегают от странных птиц, которые пытаются доставить их в пункты сбора – выделенные им для временного проживания дома. Но даже те, кого удалось уговорить пойти с ависонами, без конца плачут. Выжившие взрослые пребывали в растерянности. Они не знали, как помочь бедным сиротам, как теперь их кормить, если рабочих рук не хватало, как обеспечить им жилье… Ависоны послали сигнал на свою планету за новыми кораблями с помощью, но пока те не прибыли, мир находился в отчаянии.
Светлана уничтожила не только большую часть взрослых Земли, но и многие колонии на Марсе, Венере и Луне. Космическую платформу Эйрену не тронула. Теперь оттуда спускаются корабли с волонтерами, помогающими пострадавшим и осиротевшим детям.
Андмора и нескольких выживших квантовитов заключили под стражу. Остальные представители этой расы либо мертвы, либо по-прежнему в квантовой реальности, откуда их никак не достать. Регулятор не переставая смеется, и многим кажется, что, лишившись связи с другими своими версиями, он заодно лишился и рассудка. Возможно, это и произошло с его сородичами – все-таки они, в отличие от людей, не были созданы для такой жизни.
Рассказав все это Веберу и Мизуки, Инна Викторовна повернулась к Алистеру. Так как мужчина на нее не реагировал, она подошла к нему ближе и со вздохом произнесла:
– Эшли Маклейн мертва. Полученные ей травмы несовместимы с жизнью, и даже медицина ависонов тут бессильна. Говорят, она Ваша бывшая жена. Мне очень жаль.
Алистер растерянно кивнул. Весть о смерти Эшли отозвалась тупой болью в груди. Значит, умерла… Мужчина покачал головой. Эшли такой человек, что она никогда бы не была счастлива. Она постоянно хотела куда-то сбежать, даже когда очутилась на просвещенной планете с доброй расой. Наверняка она бы не удовлетворилась, даже если бы Андмор и в самом деле сделал ее своей спутницей. Ей все хотелось бы большего, и она бы никогда не остановилась. Что ж, по крайней мере, она помогла Алистеру воспользоваться оружием. Хоть перед смертью его бывшая жена поступила достойно, взяв огонь Андмора на себя.
 
Инна Викторовна ушла. Прошло еще полчаса, наполненных мучительным ожиданием.
– Почему она не просыпается? – изможденно спросил Алистер.
– Дай ей время, – ответил Вебер. – В конце концов, она не только была отравлена ядом. Ты удалил из ее тела все неопределенное, и вряд ли изменение ДНК может пройти без последствий. Организму нужно восстановиться.
Еще полчаса. Пришел Клод. Алистер отвернулся и не стал на него смотреть. Инна жива, хоть и не приходила в сознание, поэтому он не будет его убивать. Но это не значит, что он все простит.
– Доктор Кроссман, я хочу попросить прощения…, – начал Клод.
– Заткнись! – отрезал Алистер. – Я не желаю ничего слушать. Ты хотел убить меня – на полном серьезе, только за то, что я провел вполне невинный вечер с твоей девушкой. Из-за этого Инна чуть не умерла. Да, ты принес противоядие, но только потому, что тебя Светлана послала. Лучше уходи.
Но Клод не ушел. Он приблизился к Инне и протянул руку. Алистер, недолго думая, со всей силы его по ней ударил. Парень охнул от боли.
– Не смей ее трогать! – сердито сказал Алистер. – Ты потерял на это право. И почему только Андмор под стражей, а ты нет? Как только Инна придет в себя, я найду кого-нибудь, кто сможет засадить тебя за решетку.
– За решетку?.. – раздался слабый голос.
Инна вяло зашевелилась. Алистер оттолкнул Клода и опустился перед ней на колени.
– Я так боялся, что ты не очнешься…, – пробормотал он, сжимая тоненькие пальцы девушки.
– Что произошло? – Инна немного недоуменно огляделась. – Где мы?
Мизуки подбежала к своей подруге и крепко ее обняла.
– Ты чуть не умерла из-за этого придурка, – она ткнула пальцем в Клода. – А он еще имеет наглость приходить сюда и просить прощения, будто такое можно простить.
Инна непонимающе посмотрела на Клода. Тот опустил голову и что-то невнятно пробормотал. У девушки не было сил злиться, поэтому она тихо произнесла:
– Я его прощаю. Андмор им манипулировал, так что он не виноват. Но… Клод… я больше не хочу быть с тобой. И, знаешь… мне кажется, я никогда этого не хотела.
– Я знаю, – вздохнул Клод. – Мне это было ясно с самого начала, но, тем не менее, я по глупости продолжал с тобой встречаться, надеясь, что это изменится. Еще раз прости меня, – и он поспешно покинул комнату.
Мизуки крикнула вдогонку:
– Скатертью дорожка!
Тем временем Инна посмотрела на Алистера. Тот улыбнулся, чувствуя, как по груди разливается тепло. Когда она тоже улыбнулась ему в ответ, он прижал ее к себе так крепко, как только смог. Да, они проиграли, и много людей погибло… Это было ужасно. И все-таки от того, что Инна в порядке, ему было немного легче.
После яда Инна чувствовала себя очень слабой. Тело слушалось плохо, мысли двигались вяло. Вебер прописал ей постельный режим и попросил заведующую найти свободную спальню в этом здании, потому что путешествия его пациентке сейчас были только во вред. Впрочем, Инна и сама пока не испытывала желания куда-то лететь.
Пока она была без сознания, столько всего произошло, что у нее разболелась голова, когда Мизуки затараторила, пересказывая это все. Она поморщилась, и подруга заметила это.
– Доктор Кроссман, почему бы Вам не отнести ее во временную спальню? – предложила Мизуки.
Алистер с готовностью подхватил девушку на руки. Инна уткнулась ему в шею и глубоко вдохнула запах его кожи. И почему только ей всегда так уютно в его объятиях? Когда он ее касался, все страхи и опасности как будто отступали. Инна даже обрадовалась, что она сейчас слишком слаба, чтобы ходить. В минуты после их проигрыша так хотелось побыть рядом с кем-то надежным и сильным, с кем-то, чьи прикосновения отдаются теплом в душе.
Мужчина отнес ее в комнату, которую выделила Инна Викторовна. Здесь была кровать – большая, мягкая, с толстым одеялом из какой-то гладкой ткани, в которое, наверное, так приятно завернуться. Алистер положил туда девушку, и она с наслаждением вытянулась. Мягкий, не раздражающий глаза свет лился откуда-то сверху. Наверное, ей стоило бы переодеться и попробовать заснуть. Алистер, похоже, тоже об этом подумал и хотел уйти, но Инна упросила его остаться. Впрочем, он не особо сопротивлялся. Похоже, он тоже не хотел сейчас быть один.