Сердце на двоих. Истинная друга (СИ)

«Мы проиграем», — с ужасом думал Арквэн. И в исступленной ярости, полный мрачной решимости, начинал сильнее махать мечом.
Не сдастся. Не опустит руки. Будет биться до конца. До собственной гибели.
А демоны наступали, наползали на них полчищем бешеных крыс. Возникали будто из ниоткуда, из тьмы деревьев, из вороха древесных щепок, круживших в воздухе.
В миг наивысшего отчаяния, когда в победу уже не верил никто, над лесом в сумеречном небе пронесся гонец на белой крылатой лошади.
— Красный ворон повержен! — орал он во все горло. — Его Величество король убил Красного ворона! Победа близка! Осталось совсем чуть-чуть! Последний рывок.
И воины воспряли духом.
Их лица, покрытые грязью и кровью, посветлели. Сталь в руках зазвенела веселой песней.
Красный ворон убит! Победа близка!
Прекрасная весть открыла Арквэну второе дыхание. С еще большим рвением он начал крушить врагов.
— Осторожно! — вдруг раздался за спиной крик. — Арк, берегись!
Принц обернулся. Перекошенное от ужаса перед ним, близко-близко, возникло лицо его названого брата.
Арквэн хотел что-то спросить, но тут глаза друга распахнулись, черты исказила гримаса боли, бледные губы выпустили наружу надсадный хрип, и веер кровавых брызг вылетел из его рта, осев на лице шокированного принца. Из развороченной груди Сверра торчала черная когтистая лапа демона. Она пронзила его тело насквозь подобно мечу.
— Нет! Нет!!!
Друг закрыл его собой. Закрыл собой. Спас Арквэна ценой собственной жизни.
Разбудил Его Высочество стук в дверь. Вырвавшись из липких оков кошмара, Арквэн обнаружил, что задремал прямо за работой. Какой-то документ приклеился к его лбу. Спал принц, уткнувшись лицом в бумаги на столе.
Пока он спал, за окном успела сгуститься ночь. Сон еще тянул к нему свои призрачные щупальца. Перед глазами стояло изуродованное смертельной агонией лицо Сверра, в ушах эхом звенел собственный крик — вопль горя и невосполнимой потери.
Двести лет бок о бок, с самого детства неразлучные друзья.
В дверь снова постучали.
— Войдите, — принц поморщился от того, как хрипло прозвучал его голос, и прочистил горло. — Войдите, — повторил он громче.
Дверь открылась, и на пороге нарисовался эльф в серебристых доспехах королевского гвардейца.
— Простите за беспокойство, Ваше Высочество, — замялся страж. — Разрешите доложить.
Арквэн поправил растрепавшиеся после сна волосы. Ну и видок у него, должно быть.
— Докладывайте. Что случилось?
Раз его беспокоят в столь поздний час, пусть даже зная, что он не ложился, значит, дело срочное.
Глаза гвардейца забегали. Он нервно сглотнул, прежде чем сказать:
— Ваше Высочество, только что во дворец вернулся Его Превосходительство эйб-генерал Сверр Канаган.
Что?
Арквэн подумал, что до сих пор спит, что один его сон перетек в другой, только более реалистичный. Дрожащей рукой он потянулся к верхнему ящику стола, где лежал нож для вскрытия писем. Будто в трансе он поднес лезвие к ладони и надавил.
Кровь и боль. Не сон.
О, Великие…
Шумно вздохнув, принц прижал окровавленную руку к губам.
Сверр.
Но как?
Как его друг мог выжить? Он ведь собственными глазами видел, как проклятый демон пронзил его тело насквозь, видел зияющую рану в груди, как его, умирающего, швырнули в сторону других богомерзких тварей, которые тут же набросились на несчастного голодной сворой, будто на кусок мяса.
Это невозможно.
Ошибка?
Но после битвы тело генерала Канагана так и не нашли.
— Где он? — принц Белегор вскочил на ноги.
* * *
Он бежал, не разбирая дороги, ничего перед собой не видя.
Сверр жив! Его друг жив! Вернулся!
В висках грохотала кровь, сердце разрывало грудную клетку, железным тараном ломая ребра.
Растрепанный, с диким выражением на лице, с вытаращенными глазами и бешеным взглядом он влетел в старую комнату своего лучшего друга, которую за тридцать лет не позволил никому занять, рванул в купальню — к бадье, над которой клубился пар, к сидящему в лохани мужчине. Повернул к себе его лицо, мокрое, все в мыле, и принялся лихорадочно стирать пальцами разводы пены с небритых щек.
 
Он!
Сверр!
Живой.
Не ошибка.
— Великие, это ты, — принц упал на колени прямо перед деревянным чаном с водой и прижал к себе потерянного много лет назад друга. — Я думал, ты погиб. Видел, как они на тебя накинулись.
Он вдруг понял, что Сверр голый, и смущенно отстранился. Его белая домашняя рубаха, намокла и прилипла к груди, обозначив под тканью розовое пятно соска.
— Как? Где ты был все эти годы?
Сверр неловко прокашлялся и посмотрел на девушку за спиной принца.
— Это долгая и странная история. Не для чужих ушей.
Обернувшись, Арквэн мазнул взглядом по служанке, подбирающей с пола вещи, которые он выбил из ее рук, когда влетел в купальню.
Рыжая. Мелкая. Эту служанку он прежде не видел, но знал, что во дворце живет человеческая женщина, которую младенцем нашли в корзинке на берегу Звездной реки. На миг он испытал любопытство к ее диковинной внешности. Людей принц наблюдал только издалека, и в основном это были мужчины, нечистоплотные, бородатые создания, вызывающие гадливость своими повадками и неряшливым видом.
В Энведе Арквэна Белегора окружали высокие изящные девы с белыми волосами ниже талии. А эта служанка была рыжей, как огонь, кучерявой, как барашек. Ростом она не доставала ему даже до плеча. Ее бедра показались ему непривычно широкими, а грудь до того пышной, что это выглядело вульгарно. Странное чувство рождалось внутри при взгляде на эти сочные формы и крутые изгибы. Какое-то незнакомое низменное томление.
— Не могли бы вы уйти, сина? Нам с генералом Канаганом надо поговорить наедине.
Служанка повернулась к нему, и на ее вздернутом носике и щеках Арквэн увидел россыпь мелких оранжевых точек. Что это? Болезнь? Сыпь? У эльфов кожа была гладкой, идеально белой, а тут… пятна. Но отвести взгляда от этих пятен, от этого дефекта кожи он не мог. Рыжие отметины на лице служанки заворожили его.
— Простите, — девица поклонилась и с ворохом тряпья исчезла за дверью.
В тот же миг Арквэн забыл о ней, переключившись на друга, которого много лет считал погибшим. Голову наводнили бесчисленные вопросы.
— Тебя держали в плену? Как ты сбежал?
Домывшись, Сверр поднялся на ноги и потянулся к полотенцу, оставленному на сиденье стула. Арквэн тактично отвернулся.
Плескалась вода, шуршала ткань. Судя по звукам, Сверр выбрался из деревянного чана и теперь искал, что бы на себя набросить. Пока друг одевался, принц вдавил ноготь в рану на ладони, в очередной раз убедившись, что не спит. Его не покидало ощущение нереальности, продолжающегося сна, который в любой момент мог закончиться пробуждением.
— Я был в плену. Наверное.
— Наверное?
Они переместились в гостевую комнату и расположились в креслах напротив окна, закрытого тяжелыми бархатными портьерами.
Сверр сдавил пальцами переносицу.
— Я не помню почти ничего, — признался он. — Даже как сбежал. Иногда память подбрасывает фрагменты. Голая кирпичная кладка стен, сырые камни, звук капающей в подземелье воды. Кровь на полу, цепи, свисающие с потолка. Решетка, которая светится, будто раскаленные угли. Помню, как кричал от боли. Как думал, что умираю. Потом обнаружил себя бегущим сквозь Мертвый лес. Мне казалось, что прошло несколько дней, а эта рыженькая сказала, что — тридцать лет. В голове не укладывается. Неужели правда? Тридцать лет? — В его взгляде проступила какая-то детская растерянность, и у Арквэна сжалось сердце.
В этот момент он понял, что за чувство терзало его долгие годы, не давало отпустить боль по другу, заставляло просыпаться среди ночи от кошмаров и весь следующий день ощущать себя потерянным и разбитым. Вина. Он не мог простить себе той жертвы, что принес ради него Сверр. Он привык сам играть роль спасителя и не любил оставаться в долгу. А этот долг вернуть было некому.