Шофер. Назад в СССР (СИ)
Толстяк аккуратно тронул худощавого своей крепкой рукою за плечо, потормошил. Альмир будто бы проснувшись ото сна, вздрогнул. Искривил смуглые, очень темные в сумерках губы.
— Сержант Владимир Кустов, — приблизился, отдавая честь милиционер, — что у вас тут за митинг творится?
Вместе с Кустовым приблизились еще двое постовых. Все представились, отдали честь.
— Да ничего! — Тут же повеселел худощавый Альмир. Показал пустые руки, — ничего! Просто хороших знакомых встретили!
— Угу! Знакомцы наши, — подтвердил коренастый и приблизился ко мне, протянул руку, — до свидания, друг дорогой!
Я опустил взгляд на его пятерню, но больше даже не пошевелился.
— Ходи, оборачивайся, — шепнул коренастый.
— Чего? — Ухмыльнулся я, — громче, а-то я не расслышал.
Черкесенок зыркнул на милицию, втянув голову в плечи, неприятно скривился. После вся троица ушла.
— Сань, нормально все? — обратился милиционер к Сане.
— Пойдет, — посмотрел в спины удаляющимся черкесятам Сашка.
— Хорошо что вовремя успели, — сказал один из милиционеров, — нам тут, на клубе, драки не нужны. В прошлом месяце уже так двоих «товарищей» задержали. Повздорили из-за девицы.
— Обычное дело, — кивнул Кустов.
— Может, догоним? — Спросил третий, глядя на удаляющихся черкесов, — и в уазик их? Для профилактики.
— Да за что? — Зыркнул на него сержант, — энти хитрые. На глазах милиции лишнего не сделают.
Когда мы распрощались с милицией, Света бросилась мне на грудь, прижалась.
— Да что ж нигде нет мне покою? — всхлипнула она, — то Серый! Теперь вот это!
Ох… Разве ж можно ей, Светке, рассказать, что виной всему ее девичья редкая красота, которую она и сама, по возрасту своему, еще не осознает до конца. Раньше, думал я часто над этим. Что именно Светина красота стала причиной ее смерти. И от этих мыслей всегда было мне до жути невесело.
Это сейчас она еще почти дите. Не ушли из ее лица детские округлые черты. А вот через несколько лет, когда полностью оформится Светка, станет она еще краше нынешнего. И каждого мужика придется от нее отгонять, потому как проходу ей не будет.
— Спасибо, Игорь, — смущенно сказал мне Саша, — если б ты не появился, я бы против них троих и не смог бы стоять. Конечно, — он посмотрел на прижавшуюся ко мне Свету, — не дал бы им Светку в обиду. Но непонятно, как бы оно все покатилось без тебя.
Я улыбнулся, отнял Свету от груди.
— Хочу домой, — всхлипнул девушка, — не хочу больше тут гулять.
— Сань? — Спросил я.
— Ммм?
— Отведи Свету домой, пожалуйста.
— Хорошо, — опустив глаза, ответил Саня, — сейчас мужиков кликну. Наряд нас с ней быстренько домчит. И еще, — Саня глянул по сторонам. Приблизился, — можно тебя на два слова. Хочу кое-что сказать.
— Пойди, Света, — подтолкнул я сестру к площади, — на светлом постой. Сейчас Саня тебя домой отвезет.
— В общем, — сказал молодой милиционер, провожая взглядом мою сестру, — чувствую я теперь перед тобой вину, что так сегодня вышло.
— Ничего, — вздохнул я, — бывает иногда.
— Да не, — покачал Саня головой. — не. Хочу как-то тебе теперь взамен на прощенье помочь. Нравится мне Светка, понимаешь? Нравится. А теперь я переживаю, что ты не пустишь ее больше со мной.
Я не ответил, глядя на высокого Саню снизу вверх.
— В общем, — он вздохнул, — секретом следственным поделюсь. Но только тебе. Не неси ты его больше никуда.
Я нахмурился. Поджал губы.
— Ну?
— Правда то, что ты подумал, — сказал он, — с твоего заявления началось громкое армавирское дело. По случайности, али так вышло, но всему виной оно. И теперь, не поймешь, как это обернется. Потому, предупреждением тебе мои слова будут.
— Понял, — только и сказал я, — ладно, Саша. Спасибо. Иди к Свете, — кивнул я на сестру, — а то вон она, как там жмется. Совсем одна.
Когда я вернулся к Маше, была она уже не одна.
— Да пойми же ты, — Крутился вокруг нее Стенька, — я же тебе, как лучше говорю! Не понимаешь, что он с тобой поиграется и бросит!
— Нет, Стёпа, — мотнула головой Маша, — не верю я тебе. Ты уже свел нас с Игорем в неприятную с Мятым встречу! А теперь еще что-то замыслил?
— Да нет! Ни на что я уж от тебя не надеюсь, Маша! Только предостеречь хочу!
Когда я приблизился, Стенька замолчал. Глянул на меня. Маша тоже посмотрела растерянным взглядом.
— В прошлый раз я с тобой по-хорошему, — сказал я Сеньке, — а ты снова вокруг Машки вьешься?
Стенька поджал губы. Его освещенное уличным светом лицо исказилось грустным и хмурым выражением. Повременив пару мгновений, он зашагал к клубу.
— Снова пристает, — присел я рядом с Машей.
— Угу, — вздохнула она, — Слушай, Игорь.
— Ммм?
— А кто такая Юля?
— Какая Юля? — Не понял я.
Маша удивленно посмотрела на меня, разомкнула пухленькие губки.
Однако я действительно не помнил никакую Юлю. Может это девушка из того времени, когда я еще не попал сюда? Ведь тут есть много людей, которых не было в моем прошлом. Может то же самое и с этой Юлей?
— Недавно у меня был солнечный удар, — сказал я, — и поэтому я потерял память. Не сильно, но все же кое-что забыл.
Маша нахмурилась.
— Никогда я не слышала, чтобы от солнечного удара теряли память. Если ты не хочешь говорить, то не выдумывай, пожалуйста.
— От солнечного удара, может, быть и не теряют, — я потер голову, — а от удара головой, вполне. В обморок я упал и ударился. Не вру я. Правда ничего не помню.
Маша задумалась. Громко сглотнула слюну.
— Стенька сказал, — начала она, — что была у тебя какая-то Юлька. Что ты с ней гулял зимой. А потом бросил, — она опустила глаза, — поматросил, значит.
Я хмыкнул.
— Не помню. Может быть, и было такое. Да вот только разве ж не происходит между людьми такое, что они расходятся?
— Происходит, — грустно сказала Маша.
— Ты красивая, Маша, — заглянул я ей в глаза, — тронул подбородок, — и добрая. А мне другого не надо.
Маша улыбнулась.
— Может, это он специально? Стенька-то? — Сказала Маша, — хочет нас рассорить?
— Может, — сказал я, — поговорю с ним завтра на гараже. Ну что, — я встал, — пойдем танцевать?
Маша встала, и я тут же привлек ее к себе, прижал горячее ее, пахнущее приятным девичьим потом тело. Тут же почувствовал, как ее тепло передается мне. Маша при этом глухо вздохнула. Как бы удивленно посмотрела мне в глаза.
— Чего ты, Игорь? — Прошептала она своими пухленькими губками.
Я не ответил, а только поцеловал ее.
* * *Ранее этим же вечером
Когда Паша Серый пригнал свою машину в гараж, уже стемнело. Последние несколько дней он был совсем не в духе.
Сначала его настроение ухудшило то, что, против его ожидания, Зимлицына с Мятым не взяли за шкирку из-за их драки. Хотя он и заставил Микитку рассказать о них Федотычу, однако, хитрый Землицын смог как-то отбрехаться.
А потом еще и Мятый, с которым они почти не виделись эти дни из-за рейсов, в редкие моменты встреч, стал поглядывать на него исподлобья. Догадался, сукин сын. Ну ничего. Поставит он его на место, если уж Серега что-то решит учудить. И этим вечером, Мятый решил.
Когда Серый оставил свой самосвал на стоянке и пошел прочь с гаража, Мятый подкараулил его у входа, рядом с пустой уже диспетчерской.
— Ты чего ж это, паскудыш, — пошел он на Серого, — решил через меня Зимлицину напакостить? — Зло сказала Мятый.
— А ты чего, обиделся? — Хмыкнул Серый, скрывая свое волнение, но сам же, против воли попятился.
— Падла ты, Серый, — Сплюнул Мятый, — падла, и вся недолга! А падлюк я привык давить…
— Ну, попробуй! Тронь! — Зарычал Серый.
Мятый, думая недолго, взял да тронул его: схватив за одежду, могучим движением бросил Серого к стенке диспетчерской так, что тот и пикнуть не успел.
— Ты че творишь, сукин, сын⁈ — С ужасом отползая от Мятого, Серый прижался к кирпичной стене.