Неприкасаемые (другой перевод)

  
Буало-Нарсежак
 
Неприкасаемые
 
 
 
 
  
«Каторжане безделья»
 
«Ночью он просыпается с криком: „Это я первый! Я был первым!“ И опять засыпает, бормоча в полусне: Совсем я спятил. Завтра перестаю искать работу». Эта фраза не отрывок из романа, а цитата из статьи французской журналистки Мари Мюллер «Поколение, которое ищет работу», опубликованной в парижском еженедельнике «Нувель обсерватер». Мюллер рассказывает о девятнадцатилетнем Лоране, крепком, здоровом и жизнерадостном парне, который дал себе неделю срока, чтобы найти работу. Однако ищет он ее уже долгие месяцы, перебиваясь мелкими, случайными заработками. Если хочешь получить место, нужно всегда прийти первым к окошечку бюро по найму, непременно первым примчаться туда, где можно надеяться хоть на какую-то работу. Но трудно, почти невозможно обогнать два миллиона человек — столько сегодня безработных во Франции, — у каждого из которых одна цель — быть первым среди последних и продать свои свободные руки, жаждущие лишь одного — трудиться.
Безработица — незаживающая социальная язва капиталистического общества, несущая людям горе и страдания. Словно рак, она подтачивает человеческую личность, утратившую смысл своего существования, наглядно олицетворяя несправедливость и бесчеловечность буржуазного общества. Безработица в буквальном смысле слова убивает личность. «Когда не имеешь работы, — признался американский безработный Гарри Мауреру, автору вышедшей в США книги „Без работы“ [1], — кажется, что умираешь. Полностью исчезают все жизненные стимулы». Страшное признание!
Огромный эмоциональный и моральный ущерб безработица больше всего наносит молодежи. Во Франции, например, более половины безработных — лица моложе 25 лет. В США каждый пятый молодой американец не имеет работы. Полные сил люди, которые, в сущности, еще не вкусили по-настоящему полноценной жизни, оказываются за бортом, чувствуя себя ненужными, никчемными, лишними. У них развивается комплекс социальной неполноценности, они ощущают себя изгоями, париями буржуазного общества, которое лицемерно прокламирует пресловутый принцип «равных возможностей».
О безработице на Западе без конца пишут политические и профсоюзные деятели, экономисты и социологи, историки и публицисты. Страницы прессы изо дня в день заполняются сообщениями о самоубийствах, росте нервных заболеваний, алкоголизме, распаде семей, неотступном страхе перед будущим, беспросветном отчаянии, преступности. Все это чудовищные, будничные спутники безработицы. Эту болезненную трагическую тему современности не обходит стороной и художественная литература. Все чаще появляются произведения, авторы которых обращаются к изображению жизни безработных, особенно молодых, в сегодняшней Франции.
«Как это ужасно, — говорит известная писательница-коммунистка Мадлен Риффо, — быть молодым и не иметь места в жизни… Психологи и психиатры теперь приходят к выводу, что существует нечто вроде синдрома безработных. Когда вступаешь в жизнь, в которой для тебя нет места, возникает ощущение, что тебя никто не ждет, что ты никому не принесешь пользы, будешь просто есть хлеб отца с матерью, хотя они и так-то зарабатывают не слишком много, что ты не нужен обществу, никому не нужен».
«Безработица, — заявляет видный публицист, коммунист Андре Вюрмсер, — невозможность найти применение своим способностям и знаниям подавляют молодежь капиталистического мира».
О проблемах безработицы с большой тревогой размышляют и буржуазные литераторы. Нет никакой случайности в том, что этой больной социальной проблеме посвятили свой новый роман «Неприкасаемые» (1980) известные прозаики Пьер Буало и Тома Нарсежак.
 
Знаменитые соавторы Пьер Буало (род. в 1906-м) и Тома Нарсежак (род. в 1908-м) почти тридцать лет пишут вместе и выпустили за это время более тридцати романов, завоевав огромную популярность не только у себя на родине, но и за ее пределами. Советский читатель знаком с их творчеством по переведенным на русский язык книгам «Та, которой не стало» и «Инженер слишком любил цифры».
Буало и Нарсежак разработали оригинальный тип психологического детективного романа, далеко отойдя от традиционной схемы детектива, чья суть сводилась к раскрытию или разгадке преступления. В их книгах, как правило, сыщики не гоняются за убийцами, а полицейские — за ворами. Почти все произведения Буало и Нарсежака раскрывают кризис личности в нынешнем буржуазном обществе. Писатели неизменно берут самый острый момент в судьбе человека, который — зачастую не по своей вине — оказывается жертвой несправедливого мира, попадает в безвыходную «ловушку» обстоятельств. Капиталистическая действительность увидена глазами жертвы, затравленной одиночки, бессильной что-либо изменить в своей судьбе. Зловещая, мрачная атмосфера зла и кошмара, неизбежности таинственного преступления пронизывает многие романы Буало и Нарсежака. Однако писатели очень часто выводят персонажей, которые сами загоняют себя в тупик, поддаваясь слабостям своего характера или порочности собственной натуры.
И все-таки в своих лучших книгах Буало и Нарсежак возлагают вину за трагическое положение личности на жестокую, бездушную реальность современного капиталистического мира. В этом аспекте особенно интересен роман «Неприкасаемые».
Хотя этот роман завершается убийством главного героя, он почти лишен признаков традиционного детектива. В романах последнего десятилетия «Брат Иуда», «Клещи», «Проказа», «Глупый возраст», «Алая карта», «Неприкасаемые», написанных в так называемой «новой манере», писатели отказываются от собственно детективных сюжетов, больше внимания уделяя социальной проблематике. Напряженность повествования — непременная черта детектива — теперь достигается не раскручиванием запутанного клубка преступления, а обрисовкой социального поведения его жертвы, глубоким исследованием ее индивидуальной психологии. Именно в таком ключе написан роман «Неприкасаемые»: его герой попал в ловушку безработицы, из которой он никак не может выбраться.
Это остросоциальная книга, где писатели с незаурядным мастерством психологов изображают внутренний мир безработного — «инвалида безделья», как с горечью называет себя главный герой романа Жан-Мари Кере. Но Буало и Нарсежак подчеркивают типичность этой драмы. «На моем примере, — пишет Кере, — можно проследить судьбы тысяч, десятков тысяч людей моего поколения». Перед нами своеобразная исповедь поколения, которое ищет работу.
Писатели нашли сильный, трагический образ-символ для людей, у которых отнято право на труд, а значит, возможность достойной человека жизни: «Мы, безработные, те же неприкасаемые…» И у них были основания сравнивать положение сегодняшних безработных на Западе с положением самой обездоленной касты бывшей колониальной Индии. Этот образ и определил название романа.
Жан-Мари Кере — человек способный, образованный (он закончил два курса католического факультета, где изучал философию), чуткий к чужому горю и склонный к мучительному самоанализу. Когда-то он был священником в лицее бретонского городка Ренн, но, пережив кризис веры, стал атеистом и уехал в Париж, чтобы затеряться там в толпе. У него нестерпимо болит душа от окружающей несправедливости, зла и цинизма, он с трудом переносит «монотонную серость жизни». Буржуазное общество представляется Жану-Мари Кере огромной пустыней, где царит ледяное равнодушие к человеку. Однако он не сумел осуществить свою мечту и «заново построить жизнь». Жан-Мари Кере хотел обрести одиночество и духовную свободу, но суровая действительность быстро развеяла его наивные иллюзии, столкнув его с изнанкой «свободного мира» — безработицей.
Письма, которые он пишет своему бывшему духовному наставнику, — это полная горечи исповедь человека, потерявшего место в жизни, охваченного «непреходящим удушьем вынужденного безделья».