Цугцванг (СИ)
— Не за что…
А потом накрывает мои губы своими, и здесь нет места дикой страсти или тому, что было тогда в его комнате…сейчас есть только нежность, как много раз до этого…
«Как летом…»
Слышу за спиной короткий стук и сразу отстраняюсь, слегка касаясь своих губ кончиками пальцев. Если бы он меня не держал, я бы и вовсе отскочила от него на расстояние, но объятия крепкие и надежные — мне некуда деваться, да, если совсем на чистоту, совсем не хочется.
— Прости, Макс, — звучит знакомый голос, — Я бы не лез, но у тебя открытая рана. Давай обработаем и зашьем, а потом…
— Хорошо, Илья.
«Точно! Это тот чувак, который орался с Максом, а потом предложил психолога!» — коротко оборачиваюсь, чтобы посмотреть, как он выглядит. Не знаю зачем, мне просто интересно.
Не знаю, как выглядят хозяева клиник, но он выглядел презентабельно. Высокий, аккуратный даже в спортивных штанах и футболке. Его щеки гладко выбриты, а волосы уложены, не смотря на поздний час и явный «срочный вызов».
«Наверно это отпечаток его профессии…» — подумала я, обращая внимание и на глаза, — «Голубые и добрые. Нет, он точно врач…а еще постарше, вроде бы?»
— Амелия, это Илья, мой друг еще со школы. Илья, это Амелия.
— Я знаю, — усмехается, а я краснею, не в состоянии откреститься от предательской мысли:
«Он тоже меня видел на том видео?» — невольно сжимаю руки на груди, хоть и стою к нему спиной…
— Очарован, — продолжает, не замечая моих знаков, — Хорошо, что тебе стало явно лучше, и ты больше не выглядишь так болезненно, как в моей клиники. И я бы с радостью еще поболтал, но, Макс, давай займемся сначала тобой. Это не шутки.
— Он прав, — киваю и смотрю Максу в глаза, — Тебе нужно посмотреть руку. Ты же не хочешь…
— …Дрочить всю жизнь левой? — саркастично замечает, дергая бровями, — Нет, не особо.
«Настроение у него просто супер игривое, будто и не он схватил вторую пулю меньше чем за полгода…»
Стараюсь на это не реагировать, а все таки отстраняюсь и указываю в сторону выхода, неловка переступив с ноги на ногу.
— Я посижу в гостиной.
Не дожидаясь ответа проскальзываю мимо Ильи и выхожу за пределы комнаты, где могу дышать «типа» свободно. Не по себе мне все-таки…знакомства всякие, странные взгляды, улыбочки…как-то это слишком странно, особенно учитывая историю наших отношений.
«И Макс такой странный…счастливый что ли? С чего бы вдруг?» — погрузившись в мысли, выхожу в гостиную, где застаю Алексея за переодеванием.
Он голый по пояс, и нет в этом ничего такого казалось бы, а щеки все равно краснеют сильнее, а я отвожу взгляд. Не могу сказать, что не успела зацепить пару деталей, включая его отличную, физическую форму, но главное, что меня поразило — татуировка. Под лопаткой у него был полумесяц и звезды, а на ребрах песочные часы.
«Не ожидала я, что у такого правильного, застегнутого на все пуговицы, мальчика есть татухи…»
Алексей замечает меня и мою реакцию через отражение в окне, усмехается и поворачивается ко мне лицом, плавно застегивая пуговицы на голубой рубашке. Я молюсь, чтобы он ничего не говорил, хотя краем глаза и отмечаю, что уже собирается, но не успевает. Дверь квартиры резко открывается и внутрь влетает Лилиана. Ожидала ли я ее здесь увидеть? Нет и еще раз нет, особенно в таком виде. Сестра вся всклокоченная, глаза бешеные, щеки горят — сразу видно, на нервах. Меня она будто и не видит вообще, смотрит только на Алексея, пару секунд хлопает глазами, видимо дает себе время отдышаться, после чего выпаливает.
— Где он?!
Алексей приподнимает брови, замирает на миг, но потом снова усмехается и продолжает заботиться о своем туалете, невзначай пожимая плечами.
— Лилиана, мы тебя почти заждались…Что такое? Отец приказал тебе разыграть волнение и…
— ГДЕ ОН?!
«Проблема в том, что, судя по всему, она не играет…» — мысль колит где-то под ребрами, и я сжимаю пальцы, уставившись в пол от новой догадки, — «Может вот причина его счастья? Он явно знал, что она придет…»
— Там.
Возможно Алексей и сам догадался, а может просто не видел смысла вступать в глупый, бессмысленный диспут? Не знаю. Но он указывает на коридор, который ведет к спальням, и я почти его ненавижу за это.
«Хотя за что, а? Разве он виноват?…»
Сестра направляется в мою сторону, как ураган. Такой же бесконечно устойчивый и непобедимый. Знаю такое ее настроение, оно всегда означает одно: ничто и никто не собьет Ли с намеченного курса, даже Армагеддон. Мысленно я, конечно же, гадаю, как она отреагирует, когда мы столкнемся нос к носу, я ведь стою на ее пути, и ответ меня одновременно смешит и разочаровывает. Никак. Она никак не реагирует, потому что будто меня и не видит вовсе, пронесясь мимо словно порыв ветра с запахом лилий. Слышу стук ее шпилек, которые будто отдаются в груди эхом, а потом вздрагиваю, когда хлопает дверь.
«Что же будет теперь, когда два объекта с непреодолимой страстью наконец встретятся? Кровать, наверно, придется новую заказывать…» — мотаю головой, потому что на самом деле я не хочу знать и даже касательно, мимолетно представлять.
Мне хочется бежать без оглядки, сердце снова ноет и гулко стучит, каждым ударом разбивая меня изнутри. Не знаю, как буду сидеть здесь на диване и знать, что за стеной происходит…
— Куда ты?!
Цепляюсь бездумно и слишком быстро за возможность, которую замечаю краем глаза: Алексей аккуратно поднимает мою кошку и явно собирается с ней что-то сделать.
— Илья ее посмотрел, сказал, что у нее, наверно, сотрясение. Нужно съездить в ветеринарку.
«Это мой шанс!» — я бы хотела сказать, что меня дико волнует ее судьба, и, разумеется, она волнует, но мной все равно больше руководят эгоистичные мотивы. Такое стыдно признать, и я чувствую себя отвратительно, но ничего не могу с этим сделать — мне просто необходимо отсюда сбежать, или меня таки изнасилуют, пусть и морально…
— Я с тобой!
Недоверчиво щурится, пару мгновений молчит, прижимаю маленький сверток к груди, потом мотает головой.
— Нет.
— Но почему?! Это моя кошка!
— Мне не нужны проблемы. Голова итак болит.
— Мстишь?! Ты серьезно?! — повышаю тон, делая на него шаг, — Так было нужно!
— Могла бы предупредить!
— И ты бы позволил?! Нет! Ты бы стал снова выворачиваться! Нужно было кому-то действовать и быстро — я решила.
Молчит, потому что знает, что я права, а из комнаты в этот момент раздается глухой удар. Я кошусь в сторону, не успеваю насладиться триумфом, снова на него смотрю и шепчу.
— Пожалуйста, возьми меня с собой.
Он сразу понимает, бегло смотрит мне за спиной, молчит — думает. Я нервно сжимаю пальцы, кусаю губу, сейчас от него зависит мое душевное равновесие, как бы смешно не звучало…
— Я должен буду предупредить.
— Мы успеем вернуться.
— Не успеем, и тебе это известно.
— Пожалуйста… Я не буду ничего делать, буду молчать, клянусь, но если ты пойдешь туда, он не позволит мне поехать…А я не могу здесь оставаться…
Снова молчит. Взвешивает. Долго. Но потом закатывает глаза и громко цыкает, четко подводя итог.
— Ни звука. Будешь молчать и делать, что я скажу. Хоть один шаг в сторону — ты крупно об этом пожалеешь. Я с тобой церемониться не буду, запихну в багажник, но прежде верну долг, — слегка касается своего затылка и поднимает брови, — Все ясно?
— Да. Я все поняла. Поехали уже…
Так мне удается избежать хотя бы одной душевной травмы, и я рада, даже не смотря на то, что еду с тем, кого взаимно и абсолютно не выношу.
Глава 16. Там, где нам было хорошо. Амелия
18; Декабрь
Я сижу в маленьком, светлом кабинете, где ужасно воняет лекарствами — это предоперационная. Оказалось, что моя маленькая Лýна сломала лапку, что скорее всего в купе с ударом и повлекло за собой потерю сознания.