Закон «Бритвы»

– Совершенно верно, – отозвалась трубка. – Время идет, и это, как ты понимаешь, твое время. Потому не трать его попусту. Удачи.
Экран погас.
Я зло сплюнул. Задание из крайне сложного превратилось в просто невыполнимое. Но Макаренко был прав, деваться мне некуда. Можно, конечно, вернуться и в лужу макнуться, разом решив все проблемы. Или еще проще – разнести себе в хлам башку пулей повышенного останавливающего действия…
Но я такое решение проблем никогда не приветствовал. Банально, скучно, неинтересно. Я, когда встаю перед выбором, сдохнуть сразу или помучиться, предпочитаю побарахтаться. Глядишь, за то время, пока мучишься, проблема решится и подыхать станет совсем не обязательно.
И я двинулся по следам мертвого парня, держа в одной руке коммуникатор, а в другой «глок» – на случай, если мутант или какая-нибудь двуногая тварь решат, что мое мясо или снаряга им нужнее, чем мне.
Правда, ушел я недалеко…
Аномалии – они разные бывают. Одни тебя плющат, другие на куски разрывают, третьи жгут, четвертые выкручивают, как мокрую тряпку… Но бывают и такие, что вроде бы с тобой ничего ужасного не происходит, а на самом деле это не так. «Болтовня», например. Мелешь языком всякую чушь и остановиться не можешь. Или «дуга», что мозги изнутри выжигает. Или вот как сейчас…
Я сразу почувствовал: что-то не то со мной происходит.
Тоска накатила. Жуткая. Нереальная. Когда на Большой земле кто-то говорит, что у него депрессия, и при этом ходит, ест, спит, – брешет, сволочь. Не знает он, что это такое, и не знал никогда. Депрессия – это когда ты вдруг осознаёшь: всё вокруг тебе настолько обрыдло, что жить просто незачем. Более-менее нормально, когда ты остановился, не шевелишься, даже глазными яблоками не двигаешь. Но сто́ит двинуться – всё. Тоска накрывает тебя страшной волной, и ты в мгновение ока падаешь на самое дно той колоссальной волны, взметнувшейся до самого неба, и вся эта тяжеленная масса начинает давить на плечи, шею, голову, мозг, плюща его в тонкий блин из плоти, корчащейся от невыносимых страданий…
Я стоял – и понимал, что простою так недолго. Меня колотил озноб, пот струился по лбу, шее, мерзкими холодными струйками щекотал лопатки. И при этом осознавал я, что выход есть, но лишь один. Простой, как патрон в моем пистолете, уже досланный в патронник…
Оставалось немногое. Элементарное движение – поднять руку, положить подбородок на ствол и шевельнуть указательным пальцем. Несильно, у этого «глока» спуск очень щадящий, не то что у «макарова», например…
Я видел, как пистолет поднимается словно помимо моей воли – и мне от этого было немного легче. Ведь еще пара секунд – и всё закончится. Не будет этого страшного давления, тоска эта нереальная исчезнет, и жизнь моя, бессмысленная и никому не нужная, вместе с ней прервется наконец-то. Не этого ли я всегда хотел подсознательно? Не оттого ли всегда прямо глядел в глаза смерти и шел навстречу ей без страха – потому что тот, кому жизнь не дорога, никогда за нее трястись не будет…
Теплый, еще не остывший срез ствола коснулся подбородка. Ну, вот и всё. Привет, Сестра, надеюсь, ты простишь своего побратима за все…
Указательный палец шевельнулся. Сколько там еще до освобождения? Миллиметр? Два?
Внезапно что-то затрещало. Он и раньше был, этот треск, но сейчас прям как-то по-особенному застрекотало, пронзительно, неприятно, аж мой сплющенный мозг вздрогнул от омерзения.
И тут я увидел.
Оно выглядело как жирная красная точка на экране коммуникатора, приближающаяся ко мне сбоку. Похоже, разработчики оставили без изменений это наследие старых КПК, разработанных для Зоны, где мутанты и агрессивные двуногие обозначались именно так. И рефлекс на такие точки был у меня один, который никакой вселенской депрессией не перебить.
Я словно себя ломал, когда разворачивался влево. Будто внутри у меня скелет стал стальным, и мне страшным усилием воли и мышц, сведенных судорогой, пришлось его погнуть, искорежить, чтобы повернуться – и закончить движение указательного пальца. И потом повторить его.
 
Еще.
Еще!
И еще раз!
Это был странный симбионт. Похоже, он когда-то был сталкером, который попал в аномалию – и немыслимым образом выжил, сросся с ней, стал ее частью. Выглядел он как человек с телом, напоминающим полупрозрачную, студенистую плоть медузы. Лица видно не было – так, одни расплывшиеся контуры. Глаз – тем более, лишь впадины на их месте, в которые я всадил несколько пуль, одну за другой.
Думаю, будь у меня в магазине обычные пули со стальным сердечником, я бы вряд ли причинил этой твари какой-то вред. Прошили б они студенистую массу насквозь, вот и весь эффект.
Но в данном случае – сработало.
Я прям точно в замедленной съемке увидел, как мои «полицейские» пули плющатся, попадая в это месиво, отдаленно похожее на человеческую голову, и рвут его на куски!
Тварь покачнулась. Нет, я не убил ее, просто дестабилизировал слегка – и этого оказалось достаточно, чтоб меня отпустило. Тяжкий груз свалился с плеч, освободив мое тело от оков истинной депрессии, и этого вполне хватило, чтоб я сорвал с разгрузки гранату с заранее сведенными усиками, сделал три быстрых шага вперед, сунул стальное зеленое «яблоко» в дыру, проделанную пулями, – и упал ничком.
Сверху что-то чавкнуло, потом громко хлопнуло. Мне на шею шлепнулся кусок слизи, который я, вскочив на ноги, сбросил стволом, так как руки были заняты пистолетом и КПК, который только что спас мне жизнь…
Тварь умирала. Сейчас она стояла на коленях с развороченной башкой и медленно растекалась, словно тающий снеговик… превращаясь в лужу. Не в такую ли, которая лишила ног того сталкера, которого я пристрелил из жалости? Хотя, в общем-то, какая разница. У меня сейчас есть более важные дела, чем выяснение природы новой, ранее невиданной аномалии.
От встречи с псиоником, загадившим мне мозги депрессухой, чтобы покушать без проблем, осталась лишь мокрая спина да легкое дрожание кистей, которое практически тут же и прошло. Неплохой урок, кстати, для тех, кто собрался наиболее простым способом решить свои проблемы, сбежав от них в Край вечной войны. Просто нужно собраться с силами, пересилить себя, сломать, если нужно, – и разобраться с тем, что мешает жить. Порой это очень сложно, часто кажется невозможным. Но оно лишь кажется, до тех пор, пока ты, стиснув зубы, не примешь единственно правильное решение – выжить. И жить дальше, несмотря ни на что!
Преисполненный таких мудрых философских мыслей, я двинулся вперед, сначала еле переставляя ноги от слабости. Но организм, закаленный в битвах со всякой пакостью, довольно быстро восстановился – и я осознал, что держу в руке неработающий коммуникатор.
Который умер от слова «совсем».
Нажатие на все доступные кнопки подряд не привело ни к чему. Я держал в руке навороченный аппарат в титановом корпусе, который банально сдох от направленной пси-волны, сгенерированной ходячей аномалией.
Вот тебе и суперсовременная разработка, сконструированная специально для зараженных территорий. У Жмотпетровича в бункере, помнится, стоит древний ламповый передатчик, подшаманенный артефактами, который покрывает всю Зону и держит устойчивую связь с любым сталкерским КПК даже самой дешевой модели. И Выбросы проносились над тем бункером, и целое болото с аномалиями под боком – и ни черта тому агрегату не делается. А тут, блин, целый НИИ голову ломал над прибором, а в результате получилась хрень. И люди такие бывают: с виду прям принц сказочный, а внутри – лишь гниль да дерьмо крысособачье.
Я со злостью швырнул прибор перед собой. Он ударился о землю, подпрыгнул, повис в воздухе – и, объятый не пойми откуда взявшимся синим ореолом, начал плавиться, словно эскимо, которое подержали над костром. Миг – и он стек на землю, превратившись в небольшой шарик с поверхностью, красиво отливающей синевой. На первый взгляд – натуральный артефакт. Лежит себе на траве, бери – не хочу.
Но я, понятное дело, брать его не стал. Наоборот, обошел странное место по широкой дуге, потратив для промера пути единственную гильзу – которая, кстати, тоже превратилась в крохотный металлический шарик. Фиг знает, что это за аномалия такая невидимая, которая лепит из предметов заманухи в виде муляжей артефактов, но мне в нее соваться точно не хотелось.