Пленница. Родишь мне ребёнка (СИ)

— На себя посмотри, — процедила я со злостью и выразительно глянула на его вздыбившийся пах. Потом в глаза.
Небо светлело, и черты лица Захара постепенно теряли свою демоничность. Только тело всё так же отзывалось на него, а душу наполняла горечь.
Он смерил меня презрительным взглядом.
— Утром тебе привезут вещи.
Ещё раз осмотрел меня с ног до головы. На секунду задержался на лице и ушёл, больше ничего не добавив.
Я смотрела на дверь. Значит, Настя. Вот кому я служу заменой. Только какую роль в этой постановке сыграл Юра и при чём тут я? А ещё… откуда это чувство в душе, в сердце? И почему из всех мужчин, когда-либо обративших на меня внимание, хочу я именно Захара?!
  
Глава 6
 
На следующий день курьерская служба доставила в дом две коробки с вещами. До вечера я к ним не притронулась – вообще не хотела брать ничего из его подачек. Но на этот раз здравый смысл победил. Моё платье совсем не подходило для дома, для сада – тем более, да и обходиться одной парой трусов было проблематично.
Раскладывая вещи в комод, я тщетно гнала от себя мысли о жене Захара. Неужели мы с ней настолько похожи?
Самым простым было найти её фотографию. Только теперь я знала – дом утыкан камерами, а мне совсем не хотелось, чтобы Захар видел, что я делаю.
Само собой, все вещи подошли идеально. Сам выбирал? Посмотревшись в зеркало, я затолкала поглубже раздражение. Утром я Захара не видела. На столе меня ждал накрытый пищевой плёнкой завтрак – немного каши, свежие фрукты и кусочек сыра на хлебце из каких-то дурацких зёрен.
Вещи во второй коробке почти кончились, когда на меня накатил приступ отчаяния. А что, если я и правда забеременею? Держа в руках сарафан, вышла на балкон. Что, если он заставит меня выносить ребёнка, а потом отнимет его и на этом конец? Мне нужны были ответы, вот только знали их двое – Захар и Юра.
***
С отъездом Захара лучше не стало. Прошло две недели, и я, к своему ужасу, поняла, что жду, когда он вернётся. Бродя по двору, постоянно смотрю на ворота, прислушиваюсь к звукам в доме и ничего не могу с этим сделать. Скуку разбавляли книги и телевизор в гостиной, а вот охрана и обслуживающий персонал меня словно бы и не видели. Несколько раз я пыталась поговорить с горничной – ничего. Вот и сегодня в ответ на моё «доброе утро» она лишь сдержанно кивнула.
— У вас всех тут приказ, что ли, меня игнорировать?! – вспыхнула я, отобрав у неё тряпку. – Да посмотри ты на меня, в конце концов! Хватит глаза отводить!
— Простите, — наконец услышала её голос. – У нас приказ от хозяина.
Ну конечно приказ! Не превратилась же я сама по себе в невидимку!
Горничная потянулась было за тряпкой, но я убрала руку. Сколько ей лет сказать точно было сложно, но вряд ли она была старше меня. Аккуратненькая, смазливая, личико сердечком, а глаза большие-большие и испуганные.
— Давно ты тут работаешь?
Она замешкалась.
— Ответь мне, — потребовала, не собираясь оставлять её в покое, пока не добьюсь своего. Дёрнула её за руку. – Отвечай! Иначе я тебя с этой лестницы спущу! Мне терять, поверь, нечего.
Мы стояли в нескольких сантиметрах от верхней ступени, и я вдруг поняла, что за эти дни достигла предела. Терять мне и правда уже было нечего. Рано или поздно Захар добьётся своего.
— Я… — глаза горничной стали ещё больше. – Несколько лет.
— Ты знала его жену?
Она замотала головой. Вряд ли она врала, по крайней мере я была склонна поверить ей.
— Она давно умерла? – спросила чуть остыв.
— Я не знаю. Хозяин об этом не говорил. Я тут три года только. Он уже был вдовцом, когда я устроилась в этот дом.
Я присмотрелась к ней и отпустила, сунув перед этим тряпку обратно.
Значит, всё случилось давно, больше, чем три года назад. Шла вниз и ничего перед собой не видела, только искажённое лицо Захара в ночь, когда он пришёл ко мне.
Свежий воздух и проглядывающее сквозь облака солнце помогли остыть. Я поймала на себе взгляд садовника, но значения этому не предала. Несколько кустов роз уже отцвели, но взамен им цветами покрылись новые. На скамейку возле одного из них я и села. Посмотрела на ворота, и тут снова поймала взгляд садовника.
 
Внешне он походил на пожилого латиноамериканца, но так оно было на деле или нет, я понятия не имела. Старик почти незаметно махнул мне рукой и сразу же сделал знак, чтобы я не выдавала его.
От волнения меня начало слегка подташнивать, пульс в секунду зашкалил.
— Ваш муж просил сказать, что он что-нибудь придумает, — шепнул старик с практически неразличимым акцентом, когда я проходила мимо, сделав вид, что просто гуляю. – Он сказал, что вытащит вас, сеньора.
— Спасибо, — отозвалась я одними губами и прошла дальше.
Чувства обострились до такой степени, что я различала неровности дорожки сквозь подошвы сандалий.
Мой муж… Даже мысленно я больше не могла называть Юру мужем. У меня было множество вопросов, только задать их – значило подставить садовника. А он был моим единственным связующим звеном с внешним миром. Дошла до питьевого фонтанчика, набрала в ладонь воды и, умывшись, двинулась обратно.
— Красивые розы, — показала на куст, остановившись рядом с старым латиноамериканцем. – Вы, наверное, давно тут служите.
Глаза у мужчины были умные, жгуче-тёмные.
— Порядком, — согласился он, продолжив работу.
— Многое, наверное, помните…
— Порядком, — ответил снова.
— И хозяйку тоже?
Садовник слегка повернул ко мне голову.
— Давно это было. Лет восемь назад.
— Восемь?
— Может восемь, может девять… Сейчас уже не упомнишь, — ответил он пространно. Опять покосился на меня. – Приятная она была, на вас чем-то похожа. Но простите, сеньора, мне надо работать.
— Да, конечно. – Я всё-таки задержалась возле него. – А… А что с ней случилось?
Его ножницы звякали размеренно и громко. Я заметила двух охранников вдали и напряглась. Они посмотрели на нас, но потом пошли к воротам. Садовник проводил их цепким взглядом. Ещё раз глянул на меня и, отрезав самую крупную из роз, протянул.
— Держите, сеньора. А жена хозяина… Она умерла. Её задавил какой-то сопляк. Хозяин тогда всё запустил, только розы и остались. Но простите, сеньора, мне и правда надо работать.
Мы одновременно посмотрели на открывающиеся ворота. Сперва на территорию въехал внедорожник, в котором сюда привезли меня, потом ещё один. Я сжала стебель цветка, почти не чувствуя, как в кожу впиваются шипы.
— Хозяин вернулся, — озвучил садовник. – Да, красивая была Настя… Красивые женщины несчастные.
— Почему? – удивилась я, переведя рассеянный взгляд с машин на мужчину. Он только покачал головой и принялся за куст.
Я отошла на шаг и тут услышала за спиной:
— Несчастная она была. И умерла. А хозяин горевал… Только даже не осудили никого. Так никто за её смерть и не ответил, а хозяин пообещал, что ответит.
Я порывисто повернулась к садовнику. Наткнулась на его изучающий взгляд.
— Похожа ты на неё. И тоже несчастная, — покачал головой снова и, подобрав с земли вторые ножницы, прихрамывая, пошёл за дом.
***
Когда я нашла в себе силы отвести взгляд от сутулой спины старика, Захар уже стоял возле внедорожников. Рядом – четверо охранников. За прошедшие две недели я успела изучить и дом, и прилегающую к нему территорию. Что вокруг ни души, казалось только с виду. На самом же деле в самом дальнем конце участка скрывался дом поменьше, там-то, судя по всему, и обитал обслуживающий персонал.
Захар поднял голову. Я хотела отвернуться, чтобы не столкнуться с ним взглядами, но не успела. Расстояние перестало существовать – точно так же я бы чувствовала себя, если бы он стоял поблизости.
Что-то сказал одному из охранников, и тот тоже посмотрел на меня. Кивнул и достал рацию. Мне стало страшно. Только что я почти хотела, чтобы он вернулся, а теперь готова была отдать многое, чтобы две недели растянулись до конца моей жизни.