Плач богов (СИ)

Хотя именно в те секунды Эвелин не смогла ответить, чем же её чуть было не добило тогда до постыдной потери сознания на глазах у такого количества нежеланных свидетелей: осознанием где и среди кого она находилась, или же нежданным открытием представшей перед ней живописной визуализации в виде нагих мужчин? Или одного? А точнее, того факта, что девушкам её возраста и положения не пристало видеть (и тем более разглядывать) где бы и когда бы то ни было вообще.
«Срамота и стыдобище, мисс Эвелин! Это же какой позор для всей семьи ваших опекунов? Не говоря о Вудвиллях!»
- Видать, не так-то уж она к этому и готова.
- Киллиан, в этом мире существует хоть одна женщина, которую бы ты не шокировал своими размерами?
Очередной взрыв оглушающего рыготания ударил по слуху и глазам более обжигающими парами неисчезающего кошмара, чем окружающий воздух с удушливой дымкой из водяных паров. Кажется, вздрогнули даже стены с потолком и полом. Стёкла в окнах задребезжали уж точно.
Тогда-то молодой грузчик и отреагировал на происходящее куда расторопнее Эвелин Лейн. Нагнулся к центральной скамье-стеллажу, заставленной тазами и лоханями из жести и дерева, и подхватил близлежащий к нему кусок махровой тряпки. Даже времени, ушедшего на его нарочито ленивые движения, могло бы с лихвой хватить на ближайший побег в открытый за спиной дверной проём, так сказать, более, чем предостаточно. Но девушка всё ещё стояла приросшая к прежнему месту и продолжала во все глаза наблюдать за его вялыми манипуляциями с мокрой тканью. То, как он её разворачивал и небрежным жестом покрывал не особо длинной полосой низ своего живота, а точнее, то, что там так демонстративно выступало. Надо сказать, прилипшая к тому месту влажная поверхность растянутой материи не особо-то сильно скрыла проступивший через неё рельеф всё того же фаллического органа и крупной мошонки.
- Что… нравится?
Она так и не поняла, что её привело тогда в чувства: знакомый мужской баритон, зазвучавший буквально над головой с нескрываемыми нотками сдержанного веселья, или же неожиданное движение под тканью бесцветной тряпки, будто до этого неподвижно «спавшая» плоть взяла и шевельнулась САМА ПО СЕБЕ!
В пору завизжать и выскочить ошпаренной кошкой к чертям собачьим из этого треклятого здания. Но нет же! Она ещё успела поднять голову и посмотреть в ухмыляющееся лицо этого… этого наглого бесстыдника! Ошалеть ещё сильнее, едва не задохнуться от его через чур прямого взгляда и белозубой улыбки самодовольного хищника, и только тогда, при виде расплывающегося от переизбытка чувств и страхов скульптурного лика молодого мужчины, наконец-то окончательно осознать, где она находится и какого лешего до сих пор не бежит отсюда.
- Куда же ты, красавица?
- Ну, как же так? А я так надеялся, что ты к нам присоединишься и оживишь нашу скучную компанию…
Девушка не поняла, когда и как сорвалась с места, едва соображая, что творит и куда её несут подкашивающие ноги. Снова умудрилась пару раз оскользнуться на мокром полу, но каким-то чудом не полететь в него лицом. Словно чьи-то невидимые руки успевали её подхватывать в сверхкритические моменты, подталкивая в нужном направлении прямо над краем «пропасти». А может это были задиристые выкрики и свист за её спиной, подобно попутному ветру, несущему тебя на всех парусах идеальным курсом в открытое море.
Она почти не разбирала смысла этих ужасных фраз и почти не видела перед собой дороги, как и всего прочего. Одно лишь сумасшедшее гудение в голове и себя внутри пылающего облака свихнувшихся чувств.
Боже! Божечки! Какой стыд!
Стыд! Позор! Откровенный кошмар из оживших всех враз подсознательных страхов и бесконтрольной паники. Наверное, в подобном состоянии проще и лучше потерять сознание, иначе пережить этот ад наяву просто нереально. Всё равно что заживо гореть в этом ужасе далеко не пять и не десять минут, не зная, как остановить всё это! Как вырваться из этой впившейся в кожу и в нервы паутины обострившихся страхов, которые стискивали своими раскалёнными колодками лёгкие и сердце всё плотнее и туже.
 
А вдруг она действительно не выдержит? Хлопнется в обморок на глазах у стольких свидетелей?..
Господи! Как ей убежать от этого? КАК?
Она выскочила на раскалённый воздух под яркое солнце, в душную жару ставшего абсолютно чужим и негостеприимным Гранд-Льюиса. Маленькая, бьющаяся в беспощадных силках собственных кошмаров никому ранее не интересная серая птичка. Продолжая зажимать рот мокрой от слёз и пота ладошкой, Эвелин бежала – семенила сбивчивыми шажочками в едва осознанном направлении. Скорее, бежала по интуиции, не понимая как и не разбирая куда. Видимо, ноги сами несли по выбранному ими направлении, обратно на привокзальную площадь, но едва ли в поисках спасительного убежища.
Она поняла, что там его нет, когда притормозила у узкого зазора в высоком ограждении, в которое ещё совсем недавно заходила с обратной стороны, ни о чём таком не подозревая. А теперь… Теперь она вцепилась в прогретый полуденным солнцем чугун кованного забора трясущейся рукой, как за спасительный буй посреди бушующего океана.
Вынужденная передышка вначале постыдного побега? Она куда-то продолжала убегать? Куда же? От чего и зачем?
Она даже думать об этом не могла, не то, чтобы дать себе хоть какое-то указание в выборе верного курса. Какой к чёрту выбор, когда так хочется умереть или сгореть до смерти в собственном стыде?
К тому же взгляд без проблем находит на слегка прореженной площади, где-то в пяти ярдах перед собой, знакомый экипаж вместительного ландо. На его обитых тёмной кожей скамьях, как ни в чём ни бывало, восседали все сёстры Клеменс. Все, как на подбор, с раскрытыми зонтиками над высоко поднятыми головками в декоративных шляпках. И все смотрят в сторону Эвелин, будто в ожидании долгожданного знака, когда же можно будет расхохотаться в полный голос и восторженно захлопать в ладошки.
- Мисс Эвелин! Где вы были? – возмущённо-шокированный голос Лилиан на несколько секунд притянул взгляд к немолодой женщине, стоявшей до этого возле экипажа, рядом с Джошуа, кучером и портовыми носильщиками, цеплявшими последний кофр на «запятки» коляски. – Куда это вас понесло одну и без сопровождения?
Видимо, её уже успели обыскаться, поэтому и заметили почти сразу. Поэтому ей и стало ещё хуже, буквально до рвотных спазмов. И в голову конечно дало. Периодически накатывало, будто чья рука стягивала тугую леску силков-сетей на её теле, вынуждая к рефлекторной борьбе и сопротивлению. Ей даже не нужно было ничего делать, мышцы напрягались самопроизвольно, как и гонимая взбеленившимися чувствами по венам и артериям почти кипящая кровь. Она и горела изнутри, ещё и под палящими лучами тропического солнца, чувствуя, как кожа под слоями душных одежд всё интенсивнее и беспрестанно покрывается раздражающей плёнкой липкой испарины. А иногда и вовсе казалось, будто по ней стекают обильные ручейки пота, прямо под тканями нижнего белья.
Какое мерзостное ощущение, вызывающее безумное желание содрать с себя эти пропитанные запахами и водными парами мужской бани отвратные тряпки и конечно же смыть всю эту грязь, вместе с воспоминаниями… Вместе с пробирающим насквозь взглядом миндалевидно-кошачьих глаз цвета чёрно-бурого обсидиана, способного считывать чужие мысли до того, как тем суждено родиться на свет.
Какой стыд! И она ещё смотрела в них! После того, как прошлась по наготе их владельца с головы до ног всего в паре футах от их пронизывающего взора. Боже правый, да она даже скульптуры в музеях не позволяла себе так разглядывать.
И что ей теперь делать? Как избавиться от этого кошмара, прекрасно понимая насколько это будет нереально в ближайшие часы, а то и целые дни? Проснуться от этого уже не получится. Ведь об этом обязательно все узнают и довольно скоро – Софи постарается. Но, самое ужасное, знает ОН! Потому что теперь он – часть её позора! Растёкшиеся по сознанию и сущности кусочки жидкой грязи, словно помаранные его же пальцами.