Небо над Ораном (ЛП)
— Отлично. — Райли удовлетворенно кивнул.
— Кстати, — добавил он, словно что-то вспомнив, — та коробка, которую мы привезли с собой, предназначена для офицеров «Генуи» в знак признательности за то, что вы согласились принять нас.
— Большое спасибо, сеньор Райли, — ответил офицер, бессознательно облизывая губы.
— Это вам спасибо. Надеюсь, содержимое вам понравится, — ответил Алекс, слегка наклонив голову.
Райли предложил Жюли руку, и они направились в пассажирские помещения вслед за моряком, который ждал их со служебной улыбкой.
Палуба «Генуи» была частично завалена джутовыми мешками и транспортными ящиками разных размеров. Теперь то, что раньше было приятной прогулочной палубой для путешественников, где можно было насладиться морским бризом, пока судно пересекало Средиземное море, из-за войны и необходимости покрывать возросшие расходы стало чем-то вроде склада под открытым небом, пробираться через который было непросто.
— И что теперь? — тихо спросила Жюли, убедившись, что ее никто не слышит.
— Надо найти парня, который везет товар.
— И как мы собираемся это сделать? — Она огляделась. — Эта посудина très grand. [14]
— Начнем с ресторана, как подсказал нам пассажирский помощник. — Он посмотрел на наручные часы и добавил: — Надеюсь, мы найдем его за завтраком.
— А если нет?
— В таком случае придется импровизировать. Постараемся обыскать судно осторожно и не привлекая внимания.
Разговаривая, они подошли ко входу в ресторан, и Райли вежливо открыл дверь, чтобы уступить дорогу Жюли, которая подавила ухмылку при этом необычном для капитана жесте.
Как только они вошли в ресторан, пятьдесят голов повернулись к ним с явным интересом, заинтригованные этой парой, ради которой «Генуя» останавливалась в море.
— Что вы скажете, capitaine, — пробормотала Жюли, наклоняясь к Райли, — насчет непривлечения внимания?
Райли раздраженно хмыкнул:
— Давай займем то место. — Он указал на пустой стол в другом конце ресторана. — Постараемся раствориться в окружающей среде.
Они пересекли зал, незаметно оглядываясь по сторонам, пытаясь идентифицировать среди посетителей человека, которого они искали.
Присев, Жюли тихо спросила:
— Ты видел? — Она слегка повела подбородком, указывая на человека, сидящего к ним спиной через два столика. — Может, он?
Алекс мельком взглянул на него, прежде чем ответить:
— Не исключено.
Тот, которого она увидела, пересекая зал, был хорошо одетый, ухоженный мужчина средних лет с тонкими черными усами и рассеянным видом. Он был одним из немногих в зале, кто не повернулся, чтобы взглянуть на них.
— Хочешь, чтобы?.. — начала Жюли.
— Подожди.
Райли поднял руку, чтобы привлечь внимание ближайшего стюарда, который осторожно подошел и, заученно кивнув, спросил, что они хотят на завтрак.
Алекс заказал континентальный завтрак для них двоих и с непринужденным видом добавил:
— Между прочим, не могли бы вы сказать мне, вон тот джентльмен — показал он взглядом на одинокого мужчину — это, случайно, не доктор Бернар Риэ из Франции?
Официант полуобернулся и пожал плечами:
— Mi scusi. Non lo so. [15]
— Понимаю. — Капитан кивнул и потянулся к бумажнику, достал купюру в двадцать франков и положил ее на стол. — Не могли бы вы узнать для нас... незаметно? Буду признателен.
Официант едва улыбнулся при виде этих легких денег, протянул руку и взял банкноту, которая быстро исчезла в кармане его брюк.
— Un minuto, per favore .
Он развернулся и направился к бару, где, заказывая напитки, перекинулся с барменом несколькими словами. Через несколько секунд он издалека утвердительно им кивнул.
— Это он, — подтвердила Жюли.
— Ты знаешь, что делать?
— Ну разумеется, сэр, — заверила она капитана, подмигнув ему.
— Что ж, — обронил Алекс, сжимая ее локоть. — За дело.
Жюли встала, поправила платье и, озорно улыбаясь, как будто все это было просто игрой, взяла свою маленькую сумочку и кокетливо подошла к одинокому пассажиру.
Райли смотрела ей вслед, наблюдая, как она приближается к мужчине и представляется. Тот вскочил как пружина, и после короткого обмена словами широким жестом пригласил Жюли сесть за свой стол.
Издали Алекс видел, как Жюли проявила все свое обаяние, искренне улыбаясь и трогая волосы, как легкомысленный подросток. Судя по всему, она объясняла всю безотрадность поездки на тоскливом «Пингарроне» и то, как она была счастлива, наконец, поговорить с французом после месяцев пребывания в Испании с мужем, который говорил только по-английски.
Пятнадцать минут спустя Жюли уже полностью завладела вниманием своего соотечественника. Несмотря на то, что тот сидел спиной к Райли, американец чувствовал его интерес. Затем штурман нежно взяла того за руку, и Райли встал и пошел к выходу, не привлекая внимания, поскольку это был сигнал, о котором они договорились.
У двери он обернулся и увидел, как Жюли указывала на свой бок, рассказывая ему о необъяснимых болях, который она испытывала в последние месяцы, и о том, как она была бы признательна, если бы такой знаменитый доктор, как он, к тому же француз, ее послушал в каюте до прихода в порт.
Выйдя на палубу, Райли улыбнулся про себя, подумав, что этот парень Риэ был бы счастлив исследовать Жюли, даже если бы его докторская степень была в области геологии.
Как и следовало ожидать, вскоре Жюли и доктор Риэ вышли из ресторана, оживленно болтая, и направились в направлении каюты.
Они поднимались по трапу левого борта на палубу первого класса, а Жюли с безутешным видом рассказывала ему, как одиноко она чувствовала себя с тех пор, как несколько месяцев назад вышла замуж за человека, который использовал брак только для того, чтобы соблюдать внешние приличия.
Первоначальное беспокойство Риэ о сопровождающем ее муже рассеялось, когда она призналась, что у ее мужа другие вкусы и что они молчаливо согласились отвести взгляд в сторону, когда это необходимо.
Риэ сжалился над ней и согласился исследовать этот странный недуг в ее боку, поэтому менее чем через полчаса после посадки на «Геную» Жюли вошла в просторную каюту первого класса рука об руку с понимающим доктором.
Хотя у него не было даже самых примитивных диагностических инструментов, Риэ предложил Жюли сесть на кровать, где он мог с комфортом проверить наличие межреберных воспалений.
Девушка без колебаний повиновалась, но когда Риэ протянул руку, чтобы пощупать ее, неожиданно послышался стук в дверь.
— Servicio in camera, signore, — объявил голос.
— Pas maintenant. Revenez plus tard, — сказал Риэ, попросив вернуться позже, и немедленно вернул свое внимание пациенту.
Но стук в дверь повторился:
— Servicio in camera, signore.
— Je dispas maintenant, [16] — настаивал Риэ, и, обратившись к своему неуклюжему итальянскому, добавил: — Ritorna dopo.
После нескольких секунд молчания Риэ ухмыльнулся из-под усов и снова обратил внимание на Жюли.
В дверь каюты снова нахально постучали:
— Servicio in camera, signore.
На этот раз Риэ поднялся на ноги и сжал кулаки, более чем готовый высказать свое раздражение в лицо этому назойливому моряку. Он распахнул дверь и раздраженно поднял палец, прежде чем успел сообразить, что крупный мужчина с растрепанными черными волосами, глазами цвета меда и шрамом на левой щеке не был членом экипажа «Генуи». Однако он был очень похож на человека, с которым Жюли входила в ресторан.
— Доброе утро, доктор Риэ, — вежливо кивнул ему незнакомец. — Позволите войти?
Доктор несколько раз моргнул, опешив от происходящего.
— Je… — пробормотал он, — je ne sais pas…