Со всей силой страсти
Они пили виски и беседовали. Когда деловая часть беседы закончилась, Джек завел разговор об Ирландии. Кэтлин выросла в другой ее части, но все равно было приятно вспомнить о доме и не затрудняться в выборе слов. Она ничего не знала про его семью. Ничего не знала о нем. После стычки с Сэди ему было приятно общаться с ирландкой, которая вела себя так, словно он ей нравился. На такую показную любовь он и сам был горазд. Это было своеобразным условием ведения бизнеса.
Очаровательный бабник – так частенько называла его Сэди.
От выпитого виски начала тихо кружиться голова. Джек во второй раз за вечер поинтересовался, который час.
– Мне пора. – Он убрал часы в карман. – Уже поздно.
Нежная белая рука легла на его бедро.
– Ты ведь не уйдешь так сразу, не правда ли?
Он улыбнулся.
– По‑моему, для одной ночи мы и так довольно много занимались делами.
– Я не о том. – В зеленых глазах вспыхнули искорки, и она призывно посмотрела ему в глаза. – Я о приятном завершении чудесного вечера.
Польщенный, Джек усмехнулся и положил свою руку на ее.
– Хорошо бы. – Соблазн был велик, очень велик, девушка – само очарование. – Но, увы!
Кэтлин смутилась на миг, но морщинка между бровями тут же разгладилась.
– Ну конечно. У такого джентльмена, как ты, должна быть верная жена, которая ждет его. – Она сказала это так, словно говорила о каком‑то диковинном существе.
– Нет, – остановил он ее немного резче, чем хотел. – Она устала ждать уже давным‑давно. Но я думаю, что сегодня мне лучше поспать одному, хотя спасибо за предложение. Оно было соблазнительным.
Явно больше заинтригованная, чем обиженная отказом, Кэтлин не стала протестовать и лишь улыбнулась.
– Тогда как‑нибудь в другой раз?
Джек улыбнулся в ответ.
– Возможно. – Но это была ложь. Он вряд ли сможет улечься с этой женщиной в постель. И совсем не из‑за того, что потом нужно будет платить ей. Просто она напоминала ему о доме, о том, что осталось позади, о том, что утрачено.
Он решительно встал. Кэтлин поднялась вслед за ним и проводила его до двери. По пути к лестнице Джек увидел своего недавнего знакомого. Две хорошенькие блондинки, прижимаясь к нему, втаскивали его в свободную комнату.
Одна из девушек уже начала стаскивать с него сюртук. По его виду нельзя было сказать, что он очень доволен. Впрочем, Джек чувствовал себя точно так же.
На улице начинался дождь. Он забрался в карету, которую нанял на все время, пока будет в Лондоне, радуясь, что ему в таком состоянии, как сейчас, нет нужды таскаться по ночным улицам в поисках извозчика. Для какого‑нибудь лихого молодца он мог бы стать легкой добычей.
Карету тряхнуло на выбоине, и Джек посмотрел в окно, чтобы увидеть, как позади остался дом наслаждений. Кэтлин говорила, что он может и без повода прийти снова. Если ему захочется утех или просто поговорить, она всегда будет к его услугам. Было очень приятно получить такое приглашение от очаровательной женщины.
Но вряд ли им вновь удастся встретиться когда‑нибудь.
Во рту было гадко.
Дневной свет слепил глаза. Хорошо хоть не было солнца. Мокрые тучи воспринимались как благословение свыше – и серое небо, и тяжелый занавес дождя. Плохо только то, что ливень колотил в окна спальни с жуткой силой. Поэтому ему казалось, что в комнате полно разнузданных гадких мальчишек, которые швыряют ему в голову куски мрамора.
Поздно вернувшись домой, Джек продолжил пить. Нельзя сказать, что это была хорошая идея, но на тот момент альтернативы не было.
Он потянул простыню на себя, чтобы укрыться с головой, и вскоре пожалел об этом. Голова и желудок резко запротестовали. Любое движение ему было противопоказано.
Полежав какое‑то время неподвижно, по сигналам, идущим от мочевого пузыря, он понял, что у него для выбора лишь два варианта – либо встать, либо отлить прямо в постель. Он всерьез поразмышлял над этим, но требование приличий и здравый смысл взяли верх, заставив его медленно, стеная от боли, спуститься с кровати. Голова готова была развалиться, как яйцо, сваренное всмятку.
Нетвердой походкой он дотащился до ванной и облегчился в унитаз. Затем вызвал рвоту, чтобы все, что оставалось в желудке, не подступало к горлу. Над фарфоровой раковиной его вывернуло наизнанку.
Стало немного легче. Настолько, что удалось стащить с себя вечерний сюртук и пустить воду в душе. Слава Богу, он уже опробовал все новомодные удобства, которые имелись в отеле. Конечно, не в последнюю очередь потому, что являлся владельцем половины этого заведения. Для них с Тристаном были выделены личные апартаменты на последних этажах отеля Баррингтон. Его кирпичная башня, которую закончили в том году, возвышалась между Стрэндом и набережной Виктории, недалеко от Чаринг‑Кросс. Тристан предсказывал, что район будет быстро развиваться, и так как деловой инстинкт его никогда не подводил, Джек влез в эту затею по уши. Виенна Ларю была одним из их главных инвесторов. Не в последнюю очередь по этой причине Джек практически сразу по прибытии в Лондон отправился к ней. Какие еще могли быть причины, он представлял себе с трудом. Но Тристан любил напустить тумана и имел на это право.
Что же касается отеля, то хоть его и открыли не так давно, он уже начал приносить неплохую прибыль. Тут было дорого, роскошно, удобно. Джек понимал, что богатые люди готовы тратить уйму денег, чтобы их содержали в комфорте. Даже более того – им было важно, чтобы это видели другие.
После душа он побрился, переоделся и, к своему удовольствию, увидел, что его ждет кофе и завтрак, который подали, пока он был в ванной. Ничто так не излечивает от похмелья, как хорошая еда и крепкий кофе, и он с удовольствием принялся за пышный омлет.
Позавтракав, Джек вычистил зубы, а потом отправился в Мейфэр. У него с собой были письма Тристана его братьям – Грейдену, герцогу Райтону, и Арчеру. Оба вкладывали деньги в предприятия, которые были подконтрольны Джеку и Тристану, и в кучу других, которые друг начинал еще до того, как Джек стал его полноправным партнером. Он пообещал Тристану, что передаст его письма в первую очередь. Сегодня утром сделать это было удобнее всего, потому что после обеда у него была назначена встреча с новым арендатором их помещения под магазин.
Дождь начал ослабевать к тому времени, когда он вышел из кареты перед огромным особняком в неоклассическом стиле в престижном Вест‑Энде, недалеко от Гайд‑парка. Такой особняк вызывал зависть. Но еще Джека страшно интересовало, как хозяева‑аристократы используют свободные комнаты, когда не устраивают приемов. Протопить зимой такую уйму площадей очень непросто. Он обязательно это узнает. Ведь и сам вырос в таком же великолепном доме.
На стук Джека дверь открылась, и он вошел внутрь. Его встретил скромный на вид пожилой дворецкий, представившийся Уэстфордом. Забрал у него шляпу и плащ, а потом провел в огромную гостиную в кремовых тонах. Здесь его ждали некоторые из членов семьи Кейн.
– Мистер Фрайди, – поднимаясь со своего места, произнес крупный, примерно одинакового сложения с Джеком мужчина. – Наконец мы познакомимся. Я Райтон.
Герцог производил приятное впечатление. Его красивое лицо не мог испортить даже огромный шрам на левой щеке. Он был темноволос, с голубыми, как у Тристана, глазами. Джек отметил про себя, что у них еще похожи носы и одинакового рисунка губы.
Он поклонился:
– Ваша светлость.
– Позвольте мне представить вам герцогиню, мою жену.
Еще один поклон. Вперед выступила очаровательная женщина. Она была яркой брюнеткой со жгучими темными глазами и нежной, розовой кожей. Неудивительно, что Райтон навлек на себя скандал, добиваясь такой красавицы.
Но в гостиной присутствовал еще один человек, увидев которого Джек слегка напрягся. Лорд Арчер Кейн беззаботно улыбнулся и протянул ему стакан со скотчем. Это был тот самый общительный незнакомец из Любимого дома. Теперь понятно, почему он показался Джеку знакомым. Они так похожи с Тристаном.