Время выбора
– Из соображений нонконформизма? – усмехнулся я. – «Женщина, все будет по-моему или вообще не будет!»
– Я не настолько уперт в маскулинность, – отмахнулся Валера. – Да и потом, она прекрасно знает, что приседать мне на мозг – это самая скверная политика из всех существующих. Нет, дело не в этом. Просто пару лет назад, когда я только-только стал тем, кем стал, довелось мне побывать на одном кладбище ночной порой и познакомиться с тамошним владыкой. Жуткая, доложу тебе, фигура этот Хозяин Кладбища, страху я натерпелся изрядно.
– Что за кладбище? – неподдельно заинтересовался я. Как-никак непосредственно мое поле деятельности, взгляд свежего человека со стороны всегда интересен. – Какое из?
Валера объяснил, я чуть опечалился.
– Нет, не бывал, тамошнего Хозяина не знаю. Но вообще в будущем лучше вот так, в одиночку, к этим сущностям не суйся. Ты выбрался живым и поверь, тебе очень крепко повезло. В другой раз может и не сфартить.
– Ну, сначала я был не один, – заметил Валера. – Со мной приятель туда отправился, который кое-что в тамошних раскладах понимал.
– Слушай, все интереснее и интереснее, – провел ладонью по волосам я. – Это что же за эксперт такой?
– Павел Михеев, – лукаво глянул на меня Швецов. – Из отдела 15-К. Слышал ведь про таких?
– Ну, кто про них не знает? Разве что домовые какие, которые вообще нос на улицу не суют. Да и с этим товарищем, в смысле с Пал Палычем, я знаком лично, причем довольно близко. Из всей тамошней братии он, как по мне, самый нормальный тип. В смысле – не так активно чужими руками угольки загребает, хоть какие-то правила приличия соблюдает. Остальные там куда нахальнее себя ведут, чуть что – сразу на шею садятся и ножки свешивают.
– Есть такое, – покивал Швецов. – Дадут копеечку, вроде как от души, а потом раз – и ты им уже рубль должен. А то и десять! Причем под соусом: «Ты делать ничего не обязан, просто по дружбе поможешь. Как мы тебе тогда».
– С ними хорошо иногда выпить и поговорить, но дела вести уж больно накладно, – подтвердил я. – Нет, ясно, что они не для себя постоянно темнят, для дела, причем вроде бы правильного и нужного, да и мы, как правило, тоже все обычно играем на своей собственной стороне, но все равно в большинстве случаев это нереально бесит. Ведьмы властные, вурдалаки кровь пьют, гули мертвяков жрут, и каждый из них не пытается выглядеть тем, кем на самом деле не является. А эти иногда такие правильные, что скулы сводит.
– И именно поэтому им сразу не веришь, – подтвердил Швецов. – Но вернусь к тому, с чего начал, к твоему первому вопросу. Еще до того, как я на это кладбище полез, мне Стелла сказала что-то вроде: «Вот был бы в Москве Сашка Смолин, с ним можно было бы поговорить, это его тема. Только вряд ли бы он согласился тебе помочь, потому что характер у него паршивый». Ну и так далее. И потом еще кое-кто про тебя упоминал. Вот мне и стало интересно глянуть – что же это за Александр Смолин такой?
– Могу встать и вокруг себя покружиться, – предложил я. – Если хочешь. Мне не трудно.
– Скажи, а ты бы мне в той ситуации помог? – вдруг спросил Швецов. – Ну, с кладбищем?
– Да фиг знает, – чуть растерялся я. – Характер у меня, конечно, не сахар, но и не такой уж дрянной, как твоя подруга говорит. Но вообще все зависит от того, что тебе там было нужно.
– Украшение одно, – улыбнулся Валера. – Оно в могиле лежало, его закопали вместе с владелицей, когда та умерла.
– Так себе тема, – скривился я. – Хозяева Кладбищ жуткие скряги, это у них единый корпоративный принцип. Они терпеть не могут, когда кто-то что-то из их владений забирает, даже если это клочок полуистлевшей ткани. Скажу тебе честно – не факт, что вписался бы. Тем более я этого умруна вообще не знаю и на кладбище том не бывал. Но тут все идет не только от «стремно» – «не стремно». Я всегда от человека отталкиваюсь. Ты нормальный вроде, может, и договорились бы до чего. Если Стелла бы не лезла, разумеется, она любые переговоры сорвать может.
Сдается, что он меня проверяет. Не исключено, что скажи я «да», Швецов сразу бы встал и ушел. Впрочем, может, и нет, может, я ищу второе дно там, где оно отсутствует?
Но вообще хороший парень вроде, готовый к нормальному диалогу. Непростой, это да, ну так это нормально. Все простые в глуши живут, там, где, кроме леших да кикимор, с которыми более-менее всегда можно договориться, нет никого. А это Москва, тут простых, открытых и честных на завтрак едят с шутками и прибаутками.
– Я всегда решения принимаю сам, – негромко, но как-то так очень веско сообщил мне Швецов. – Всегда. Мнения выслушаю, но последнее слово при любых раскладах остается за мной.
– Могу только позавидовать, – вздохнул я. – Увы, у меня не всегда так получается поступать. Не знаю, в какие места тебя твои дела заносят, а я вот часто шляюсь по путям кривым, темным и недружелюбным, где без посторонней помощи просто не справиться. Ну а за нее хочешь не хочешь, а платить всегда приходится, как правило, услугами. Деньги – это только деньги, их всегда заработать можно, только кому они нужны по нашим делам да случаям? Услуга – вот настоящая валюта Ночи.
– Вурдалаки с тобой не согласились бы, – хмыкнул Валера. – Уж поверь. Ух, до чего они до живой монеты жадны – страх. Правда, у них и расходы будь здоров какие.
– Я с этой публикой особо не общаюсь. Они же, по сути, живые мертвецы, потому отчасти попадают в мою юрисдикцию, а им это не очень нравится. Плюс вожу знакомства с Хозяевами Кладбищ, а их вурдалачье племя на нюх не переносит, потому что боится до судорог.
– Чистая правда, сам тому свидетель, – покивал Валера. – Но вообще и среди кровососов есть относительно нормальные личности, с которыми дела делать можно. Немного, но есть.
– Я общался с такими и тут, у нас, и там, за границей. В целом ты прав, есть адекватные товарищи. Но и агрессивные идиоты встречаются, хорошо хоть, что их не так и много.
– А также идиотки, – добавил Валера и улыбнулся аджину, который подошел к нашему столу: – Абрагим, спасибо. В принципе в такую жару есть вообще не хочется, но отказаться от твоей шаурмы выше моих сил.
– И моих, – поддержал его я. – Еще просьба – не принесешь пару бутылочек холодной воды? Или мне скажи, где они у тебя стоят, я сам схожу.
– Кушайте и разговаривайте, – велел нам аджин. – Еда людей сближает, те, кто за одним столом сидел, они еще не братья, но уже не чужие люди. Это важно!
Указательный палец аджина при последних словах штопором ввинтился в воздух, как видно, для того, чтобы мы лучше осознали, что он нам хотел сказать.
Что до вражды… Мы еще не дошли до этой темы. Время не настало.
Но и до нее доберемся рано или поздно. Нет у нас выбора.
– А теперь, Александр, скажи прямо, чего тебе от меня нужно? – поинтересовался Валера, когда от изрядных размеров шаурмы осталось не более четверти, а в стакане, стоявшем перед ним, шипела газами минеральная вода. Кстати, в стеклянном стакане, а не пластиковом, который обычно всем и каждому подавал Абрагим в своем заведении. Мне тоже такой перепал, но, скорее всего, просто за компанию.
– Хочу захоронку давнюю найти в Подмосковье, – решил не юлить я, заворачивая смысл абсолютно предсказуемой просьбы в десять слоев слов. – Где она лежит, знаю ориентировочно.
– Камни, золото, что-то еще? – осведомился Швецов и припал ртом к стакану.
– Что-то еще, – с достоинством качнул головой я. – Мандрагыр там спрятан. По рассказам, вот такой длины корень, что большая, даже невероятная, редкость. К тому же мандрагыру этому лет невесть сколько, данный факт автоматически его цену задирает на такой уровень, что у нас в России, наверное, его купить никто не сможет. Из тех, кто живет в Ночи, имеется в виду. Да и в Европе тоже. Если только кто-то из совсем старых семей с очень большими деньгами, вроде Оуэнов из Шотландии или испанских Редин. Или Рединов? Интересно, у испанцев фамилия склоняется?
– Те, которые герцоги? – заинтересовался Валера. – Слушай, ты не в курсе, у них реально настолько много денег? Я видел, как они купили на закрытом онлайн-аукционе брошь работы пятнадцатого века за сумму с немыслимым количеством нулей. Я тоже было на данную вещичку глаз положил, но снялся с торгов почти сразу, когда те в них вступили и стали оперировать удвоенными ставками.