Наемники бродячих островов. Том 5 (СИ)
Что до остальных офицеров, то они едва ли горели желанием показывать нос из своих покоев. Однако пришлось! Это раньше, в бытность существования отряда в формате банды, можно было баклуши бить. Но теперь, когда в подчинении имелась серьёзная сила, её приходилось постоянно контролировать. Ибо солдат без лопаты — это преступник! А после бойни при Шварцштайне — ещё и взведённый как пружина колесцового пистолета.
Для успокоения личному составу раздали рутинную и медитативную работу. Генеральная уборка, рубка дров (какие ещё остались), полирование лат и правка и заточка клинков. Ну ещё и патроны целый взвод крутить усадили. Расслабляться посредством спиртного на первые дни запретили настрого, вплоть до расстрела.
В общем, крепость превратилась в медленно копошащийся муравейник.
После завтрака, Макс проследил за подчинёнными и думал пойти отдохнуть, но не тут-то было! Наставник не забыл про обещанные пятикратные нагрузки. Так что до самого обеда юноша подвергался нечеловеческим испытаниям. И не приведи Свет, где-то ошибался или не вытягивал. Сразу — полный контакт! Да во всю силу и в каком бы положении юноша не находился в конкретный момент.
Уже в конце занятия Кеншин сделал замечание по поводу поднятия по верёвке. Замечание значило неминуемую кару в виде избиения кулаками, ногами и палкой. И плевать, что ученик уже уставший. Начал болтаться — считай погиб, если дело в реальной ситуации будет.
Как результат — парень просто побоялся спускаться вниз и висел на верёвке добрую четверть часа. И чего только злой степняк не делал за эти минуты: и верёвкой болтал, и об стену Макса бил, и даже снегом бросался. Последнее старался делать так, чтобы за воротник попасть и по голым рукам. Тренироваться в перчатках, кстати, было настрого запрещено. Даже во время фехтования, под латные рукавицы ничего не надевалось. Это, значит, чтобы привыкал меньше подставлять пальцы и нарабатывал мозоли.
В конце концов сдавшись, Макс начал спускаться и примерно с пяти метров сиганул в сугроб. Затем он изобразил попытку спастись бегством, но в последний момент развернулся, бросил в лицо догоняющему наставнику горсть снега и пробил прямой удар ногой в грудь.
Сделал он это мастерски, неожиданно и метко! Но зря…
Кен даже не подумал замедляться. Удар перенёс стоически, а мимолётное ослепление просто не возымела эффекта на матёрого разведчика. Он перехватил Макса за сапог, подсёк вторую ногу и в противовес добавил кулаком в голову.
Парень успел прикрыться боковым блоком, но энергии обоих ударов с лихвой хватило, чтобы рухнуть в снег.
Как назло, сугроб сыграл роль капкана! Кеншину даже особо напрягаться не пришлось, избивая зафиксированного ученика. А после, степняк изловчился и стянул с Макса один сапог.
Уже уходя, он сообщил, что офицеры собираются на обед в донжоне и наказал прихватить две пайки. По всей видимости — себе и ему.
* * *Совещание, совмещённое с обедом, решили проводить в зале управления твердыней, по нетривиальной причине: чтобы все могли присутствовать. А так как один из наёмников всегда находился там (в этот раз Даджой), то и гадать было нечего. Разместились прямо на полу под одной из стен.
Макс несколько задержался из-за того, что менял обувь и тащил поднос с мисками. Когда его впустили в помещение — речь держал Батя:
— Неужели церковники и впрямь такие идиоты, шо ничего не предприняли за время пристани?
— Согласен. — поддержал Лайонел. — Что стоило провести разведку? Найти нескольких проныр или сорвиголов, та хоть бы и детей из послушников! И отправить их вдоль стены по-над бездной. До пролома бы кто-то да добрался!
— Они не знали про пролом. — отрезал Джой, на секунду оторвавшись от книги. — А если бы и знали, то толку? Допустим, даже врата вскрыть смогли. Дальше то что? На донжон бы точно не вылезли.
Ответил Кеншин:
— А я бы растяжек по всему двору в снегу наставил, и на местах предполагаемых маршрутов. Хоть к пруду, хоть к туалетам. Это первостепенные места для посещения. Ну или вообще от врат к холлу и с длинным замедлителем, чтобы рвануло секунд через тридцать. И раненых прорва, и нас погубить шанс неплохой.
— Кен. Куда ты мой сапог дел? — встрял в разговор Макс, передавая наставнику миску супа.
— В бездну выбросил.
— А в чём мне теперь ходить? Я из ботинок скоро вырасту, шерстяной носок уже не влезает.
— Разве я не рассказывал про запасной комплект снаряжения? — искренне удивился степняк. Увы, ответ был столь же искренен:
— Нет.
— Ну так ты не глупый. Мог и сам подумать. А так — будет тебе наука.
— Спасибо.
— Обращайся! — Кен подмигнул, состроив наиболее доброжелательную из своих личин, и принялся уплетать первое.
Остальные наёмники не были в курсе воспитательных процессов внутри тандема Кеншин-Макс, поэтому слушали с интересом. Только Батя проявил нетерпение и переключился на более важную тему. На деньги.
По его словам, общак отряда пополнился золотом и серебром на фантастические тысячу семьсот золотых!
Сумма выглядела подозрительно круглой, но лидер списал это на то, что не принял в расчёт медь. Которой, после ярмарки, оказалось чуть ли не несколько бочек! А ведь ещё и рядовых бойцов нужно будет мотивировать. Ну и немного серебра отложил на будущие закупки припасов, как съестных, так и боевых…
Короче, выходило, что он таки нехило округлил. Ведь на что солдатам звонкая монета, если потратить её уже почти негде? Да и кому платить за провизию с порохом? Не небесным торговцам же? Которые, как нынче повелось, чуть ли не повсеместно встречаться должны и отнюдь не торговли ради!
Но ладно, бездна с ним, со старым прощелыгой! Своих уж точно не обидит, а что он там затеял и на что отложил, так то — точно не во вред.
В подтверждение сказанному, Даджой хранил молчание и не менялся в лице. Уж его реакции верить точно можно.
Но наёмников интересовал другой вопрос и озвучил его Лайонел:
— Папаш, что дальше?
— У смысле, шо? До Площины этой горестной полетим.
— Горевой, а не горестной. — привычно исправил Лай. — Но оно нам надо? Мало подняли, что ли? Всех денег Архипелага не заработаешь…
— Всех — точно не заробышь, но чуть больше, чем уже есть — точно получится.
— Заодно и древнее что-нибудь поищем. — поддержал командира Кеншин. Далее степняк обосновал свою позицию:
— Патроны из консервы подошли к древнему ружью. Вернее — к винтовке, у неё нарезной ствол. Стрелять я пока не пробовал, но всё равно неплохо. В самом крайнем случае — найдём ювелира или ремесленника, чтобы капсюли заменил, как уже Максу для двустволки сделали. А пороха свежего уж точно сыщем, чтобы засыпать. Вот, смотрите!
Степняк отложил тарелку и достал из-за спины винтовку. Отчищенная от смазки она приобрела более острые углы и грани. Но вид оказался менее товарным от ожидаемого. Оружие сплошь было в потёртостях. Тут и там, почти каждый сантиметр, воронение показывало блеск исподнего металла.
Демонстрация продолжилась. Кен оттянул до щелчка какую-то ручку на правом боку, и та осталась в заднем положении. Затем, он извлёк из кармана патрон и сунул его в открывшееся продолговатое окошко. После чего нажал на крошечную кнопку, и рукоятка метнулась обратно, захлопнув окошко со звонким щелчком. И никакого зазора тебе или щели. То есть, патрон явно встал на какое-то уготовленное для него место.
— Готово! По идее, можно стрелять. Только как-то по дебильному всё. Не удобно. Конечно, быстрее чем с дульнозарядными мушкетами, но эта щель — то ли под детские, то ли под женские пальцы сделана.
— Нет. — возразил Даджой и протянул руку, чтобы забрать оружие. — Тут линии заряжания не хватает. Вот…
Он перевернул винтовку и продемонстрировал ещё одно прямоугольное отверстие в дне ствольной коробки.
— Либо лента, либо короб какой-то должен быть. Помните, как у пушки автономной обороны или у той статуи под храмом в Стиллролле? Но за неимением таковых — можно и просто пальцами досылать. Вот эту штуку, она называется — затворная рама, оттягиваем назад и она становится на задержку. Затем суём патрон в казённик ствола. И этой кнопкой снимаем с затворной задержки.