Судьбы местного значения (СИ)

— Полиция⁈ — брови обер-лейтенанта поползли вверх, на лице проступило отвращение. — А эта жирная свинья кто?
— Это наш староста, господин офицер. У нас документ имеется.
— Документ? Что за документ?
— Его нам выдал командир германского батальона, что проследовал через Матвеево.
— Где бумага?
— Папирен? — засуетился толстяк. — Туточки папирен!
Из кармана появился сложенный лист. Офицер брезгливо взял, развернул и стал читать.
— Откуда оружие?
Сказано было так, что пузатый вновь облился потом.
— Ваши солдаты выдали, господин офицер, — скороговоркой ответил мужик. — По винтовке и десяти патрон каждому.
— Гуд, — кивнул офицер, и вернул бумагу.
Толстяк облегченно выдохнул. Полицаи медленно опустили руки.
— Куда проследовал батальон? — спросил обер-лейтенант.
— Не знаем, господин офицер, — ответил мужик, — в крайних хатах они оставили с десяток солдат на обустрой, а сами уехали.
— А где люди?
— Простите? — переспросил мужик.
— Dummkopf! Люди, местные жители, где они?
— А, так по домам сидят. Так приказано было.
Обер-лейтенант нахмурился, хотел еще что-то спросить, но глянув внутрь бронетранспортера, скомандовал:
— Vorwärts!
Бронетранспортер отъехал от правления, и Лукин оглядел напряженных бойцов.
— Так, мужики, выдохнули, — тихо сказал он. — Сержант, ты молодец. Сдержался.
— Так и хотелось по этим шайзям очередью вмазать, — подтвердил Степаненко.
— Терпение, только терпение! Лейтенант, ты фамилии запомнил?
— Запомнил, — зловеще ответил Чичерин. — И хари тоже…
Проехали почти все селение. Никого из местных не увидели, только чувство внимательного взгляда не проходило. На околице, у двух крайних домов наблюдалась какая-то активность. Люди мелькали во дворах, огородах, меж строений. Из печных труб обоих домов валил густой дым.
И от дома через дорогу важно переходил немец в штанах, майке, босой, и с карабином на плече. Немец сосредоточенно колупал что-то в левой руке, затем опрокинул это в рот, удовлетворенно зажмурился. Затем он увидел приближающийся камуфлированный ганомаг, удивленно моргнул, и метнулся в дом.
— Бардак, — тихо прокомментировал Чичерин.
— Ты только не зверствуй, — посоветовал Лукин. — Выясни что надо и вперед.
Когда бронетранспортер подъехал к распахнутым настежь воротам, этот немец стоял у правого створа одетый по уставу. У крыльца строилось отделение.
— Гефрайтер, — обратился к часовому Чичерин, — кто командир этого сброда?
Из дома вышел унтер-офицер и подбежал к ганомагу.
— Фельдфебель Шлотт, господин обер-лейтенант! — представился появившийся обер-офицер. — Второй саперный батальон. Занимаемся обустройством…
— Фельдфебель! — прервал Чичерин немца. — Ваш быт меня не интересует. Почему вас тут всего отделение? Где остальной личный состав батальона?
— По приказу командующего, батальон занимается восстановлением дорог и мостов…
— Шлотт, — прервал обер-лейтенант, — приказы командующего не отменяют других обязанностей… — фельдфебелю показалось, что офицера толкнули, — по дороге сюда нас в лесу обстреляли русские.
Шлотт будто только сейчас заметил отверстия на боковой броне и повязку на шее обер-лейтенанта.
— Шлотт. Необходимо срочно организовать посты на въездах. Привлеките местных… — обер-лейтенант поморщился, — добровольцев. А нам нужно срочно в штаб пехотной дивизии. Как туда нам проехать?
— Яволь, господин обер-лейтенант! Посты выставим. Вам надо ехать по этой дороге. Через пять километров речка и мост. За ним развилка. Там два отделения саперов ремонтируют настил. И имеется пост фельджандармерии.
— Хорошо, Шлотт, занимайтесь. Вперед!
Ганомаг запетлял по грунтовке, оставляя позади суету, прикрытую поднявшейся с дороги пылью.
— Не расслабляемся, — сказал Лукин, глядя назад. — С фельджандармами труднее будет.
— Сработает ли жетон?
Капитан лишь плечами пожал.
— Должен. А нет, так гранатами прорываться будем…
Дорога заложила поворот, лес отдалился. На выкошенных лугах стояли стога. Пахло сеном.
— Вижу мост — сообщил Степаненко.
 
Чичерин укрепил фуражку на голове, поднялся, хватаясь за поручень, и вгляделся вперед.
— Так, посмотрим, — сказал Лукин, приподнимаясь следом. — Мост деревянный. Трехметровый пролет. Сразу за мостом с краю цундапп с коляской. В коляске немец с бляхой на груди. У перил второй. На той стороне у перекрестка еще один цундапп с экипажем и грузовик, в который грузятся солдаты.
— Два отделения. Это саперы. Фельдфебель говорил о них.
— Грузятся — это хорошо. Настил отремонтировали и собираются выдвинуться к другому месту. Голубев медленнее, пусть саперы уедут. Фельджандармов всего четверо, может, удастся тихо вырезать? Ножи готовим.
Чичеринский НР-43 находился в сапоге. Он вытащил его и всунул в рукав куртки.
— Умар, где твой дедовский?
— Тут, командыр, — и красноармеец, словно фокусник, из ниоткуда достал свой кинжал. У мальчишки загорелись глаза.
— Большой, — посетовал лейтенант, — в рукав не спрятать.
— Работать будем по обстановке, — сказал Лукин. — Сработает жетон — хорошо, нет, тогда валим немцев, но без стрельбы, иначе будет хреново.
— Фельдфебель, морду попроще сделай.
— Куда уж проще, — буркнул Степаненко, ворочая грозным MG…
Бронетранспортер медленно подкатил к мосту. Въехал на настил. Миновал мост. Ничего не скрипнуло. Хорошо саперы поработали.
Тощий фельдфебель с горжеткой на груди важно шагнул навстречу, поднимая руку в жесте «стоп». Оба пулеметчика, что в колясках направили пулеметы на ганомаг. Из отделения показался обер-лейтенант. Он легко перебросил ноги и спрыгнул на землю, и шагнул к постовому. Фельдфебель подобрался.
— Обер-лейтенант Эрих Шумберг, — представился офицер. — Зондеркоманда айнзатцгруппы «б».
— Фельдфебель Шталекер. Полевая жандармерия второй группы. Ваши документы, господин обер-лейтенант.
Офицер предъявил жетон.
— Этого, думаю, достаточно?
Фельджандарм скользнул глазами по жетону. Вынул блокнот из боковой сумки, перелистнул пару листов, нашел нужное.
— Достаточно, — кивнул и убрал блокнот. — Извините, господин обер-лейтенант, у нас приказ — в прифронтовой зоне особый режим проверок.
— Понимаю, — кивнул офицер, отметив, что оба пулеметчика развернули MG к лесу. Закурили.
— Что случилось, господин обер-лейтенант? — спросил фельдфебель. — Вы ранены?
— Пустяк, всего лишь царапина. Нашу группу обстреляли на марше. Часть своих солдат мне пришлось оставить в Matveevo.
— О да, — кивнул фельдфебель, — разбитых русских в лесу полно.
— Но почему у вас нет охраны? Я видел отделение саперов на блице. Надо было отделение придержать.
— Считаю, что русские тут появиться не рискнут. Через километр прямо два усиленных пехотных батальона, пулеметная рота и противотанковая рота. Направо полкилометра танковый батальон базируется, рембатальон тоже. Там же интенданты и пекарня. Что касается саперов, то у них приказ — восстановить мосты и дороги. У русских они в отвратительном состоянии. А наши доблестные панцеры усугубили их своими роликами. Вон, посмотрите…
Перекресток, точнее развилка представляла в глазах немца жалкое зрелище. И так не «идеальная» грунтовка была по краю разворочена гусеницами. Будто озвученный танковый батальон несколько раз прокатился туда и обратно.
— Так и есть, господин обер-лейтенант, — подтвердил фельджандарм. — На линии узкое дефиле и применять там танки бессмысленно. Поэтому панцеров вернули обратно.
— Ясно. Как проще к штабу дивизии проехать?
— Направо ближе, — ответил фельджандарм, — но я не советую там даже на бронетранспортере ехать. Панцеры все раскатали. Советую через линию, а там… — Шталекер шагнул к мотоциклу, взял планшетку, раскрыл, и показал место на карте, — вот тут проедете краем, затем возьмете западнее, но ближе к лесу, полем танковый полк маневрировал, затем повернете тут…