Темное время суток (СИ)

ЖК «Чайка» пристроился в угловом секторе Иерихона. На краю бездны, можно сказать. Чтобы попасть в транспортную сеть, охотникам предстояло спуститься в паркинг нулевого уровня, под завязку набитый водородными компакт-карами. В недрах паркинга расположилась станция вакуумной трубы. Там же — грузовая автомобильная платформа и винтовая пожарная лестница для любителей путешествовать пешком.
Рамон, не задумываясь, направился к вакуумной станции.
— Может пешочком? — взмолился Азарод.
Вот же ненавистник прогресса.
— Нет, — отрезал Рамон. — Времени мало.
— Поддерживаю, — кивнул Ефимыч.
Полина и ее спутники поселились в соседнем квартале. Медгородок, скопление парковых зон, таунхаусов, скромных пятиэтажек и оздоровительных центров. Квартиры в Медгородке были дорогими, а в санатории иерихонцы попадали строго по путевкам. Очередность и уровни приоритета рассчитывались компьютерной программой, но каждый житель раз в год обязательно обследовался в местном диагностическом центре. Справедливость системы произвела на Рамона впечатление. Никаких платных соцпакетов, путевок «по блату» и прочих издержек человеческого муравейника. Каждому по потребностям. Наверняка в Иерихоне были изъяны, но их нужно выискивать с микроскопом в руках.
Хорошо там, где нас нет. Эти слова любил повторять Ефимыч всякий раз, когда Никита принимался нахваливать иномирные сообщества. Поживи здесь несколько лет — волком взвоешь.
Может быть.
Но попробовать хотелось.
— Ты ездил по трубе? — спросил Никита у Кадилова.
— Бывало.
— Веди нас, Сусанин.
Ефимыч хмыкнул.
Интересно, как Лайет пробрался в Медгородок? Не только пробрался, но и арендовал квартиру в комфортабельном таунхаусе. На первом этаже. С верандой, газоном, площадкой для барбекю и широкими панорамными окнами. С беседочкой, клумбами и плодовыми деревьями. Вся эта прелесть была защищена полимерным куполом со встроенным климат-контролем. Поверхность купола была прозрачной, расчерченной в клетку молниеотводными кабелями.
Рамон несколько раз устраивал себе виртуальную экскурсию по Медгородку. Бродил в трехмерном пространстве, нацепив VR-очки и сенсорные перчатки. Запоминал детали. Входы-выходы, транспортные пути, планировку помещений. Все, что могло иметь значение в предстоящей схватке.
Охотники обогнули паркинг по пешеходной дорожке и приблизились к выпуклой стене. Здесь дорожка вливалась в широкую платформу, на которой сейчас было пусто. Люди интуитивно боялись грозы, жались по своим технологическим норам. Никто не хотел рисковать. Есть в этом что-то первобытное, подумал Рамон. Суеверный ужас неандертальца перед яростью небес. Ужас, сохранившийся на генетическом уровне.
Над выпуклой стеной светилось электронное табло. Два сектора. Правый показывает точное время. На левом — обратный отсчет до прибытия капсулы.
Чем-то профсоюзным повеяло.
Мысль заставила Рамона улыбнуться.
— Ты чего? — спросил Азарод.
— Так. Ерунда всякая.
Выпуклая стена паркинга представляла собой часть трубы. Когда цифры на левом табло превратились в нули, в трубе образовалась вертикальная щель. Целый сегмент сдвинулся в сторону, открывая пассажирам салон вакуумной капсулы.
— Идем, — Ефимыч тронул Никиту за плечо. — Нам пора.
Рамон шагнул в капсулу.
Белый свет резанул по глазам, привыкшим к полутьме паркинга. Капсула имела шарообразную форму. Шесть мягких кресел по кругу. Когда охотники пристегнулись, сегмент трубы вернулся на прежнее место. Затянулось входное отверстие. Из пола выдвинулся навигационный пульт.
— Круто, — оценил Рамон.
— Учись, студент, — Кадилов перешел на менторский тон. — Тебе еще ездить и ездить.
С этими словами ангел склонился над сенсорным экраном. Вывел простенькое меню, задал конечную цель и скорость движения. Нажал кнопку «Старт».
Рывка Никита не ощутил.
— Как это работает? — спросил Азарод.
— Не бери в голову, — отмахнулся Кадилов. — Пользуйся благами цивилизации, пока есть возможность.
Никита знал, что капсула сама выбирает оптимальный маршрут и регулирует скорость так, чтобы не столкнуться с другими пассажирами. По сути, это транспортное средство — беспилотник, разгоняющийся в вакуумной среде.
 
Волнение.
Вот что он испытывал, погружаясь в подбрюшье Иерихона. Полина и наемники Лайета уже обернулись. Или нет. Зависит от их мастерства. Действовать придется осторожно. Азарод попытается парализовать Полину, обездвижить ее своей магией. Остальных нужно убить.
— Мне что-то не нравится, — нарушил затянувшееся молчание Азарод.
Ефимыч и Никита уставились на некроманта.
— Что именно? — попробовал уточнить Кадилов.
Азарод пожал плечами.
— Сложно объяснить.
— Попробуй, — предложил Рамон.
— Это просто… чувство. — Азарод развел руками. — Словно нас ведут на убой. С самого начала Лайет знал, что мы преследуем Полину. Он ведет игру, которую мы не понимаем. У него все просчитано. У профсоюза — тоже. У нас — нет.
Рамон вздрогнул.
Упоминание профсоюза вынудило его задуматься. Хорошо ли он понимает мотивы своих боссов? Почему в одних срезах профсоюз тотально уничтожает всех перевертов, а в других позволяет им расплодиться? Почему враждующие Сферы сошлись вместе и распахнули перекресток в черте Форта? Логово — единственный срез, полностью захваченный оборотнями. Ну, поговаривали, конечно, и о других похожих местах, но Рамону не доводилось там воевать. Неужели экспансия метаморфов настолько опасна, что ангелы и демоны готовы договариваться друг с другом? Разве у перевертов нет душ? Кто бы ни победил, это не должно менять расклад сил. Или — должно.
— У оборотней есть душа? — спросил Рамон.
Кадилов напрягся.
Посмотрел в глаза напарнику.
— Ты о чем?
— О душе. Ты же ангел. Не важно, какого уровня. Скажи мне. Есть у них душа или нет?
— Я…
— Ты знаешь, — напирал Никита. — Отвечай на вопрос.
Кадилов вздохнул.
— Это сложно.
— Я пойму.
Старик провел рукой по бороде. Седые волоски делали его похожим на капитана китобойного судна. Этакий Ахав, преследующий своего кита.
— Переверты делятся на классы, Никита. Думаю, это тебе куратор рассказал.
Рамон кивнул.
— Дальше.
— Имей терпение. Если хочешь понять. Так вот, классы оборотней. Когда человека обращают, он становится адептом. Переворачивается каждую ночь, хочет того или нет. Не контролирует себя. Руководствуется инстинктами. Днем — обычный человек.
— Все верно, — подтвердил Азарод.
— Адепт превращается в знающего, — продолжил Кадилов. — Эти бегают в стаях, прайдах и других полузвериных сообществах. Кого-то едят, кого-то приобщают. Все зависит от приказа вожака.
— Умеют мыслить в зверином обличье, — добавил Азарод. — Поэтому довольно опасны.
— Воюют грамотно, — буркнул Рамон. — Есть представление о тактике.
— Да, — кивнул Ефимыч. — Вы правы, мои некрещеные братья. Следующий класс — вожаки. Это опытные бойцы, научившиеся справляться с вооруженным противником. Высокий авторитет, навыки убийц. Полностью сохраняют память о ночных похождениях, поэтому могут планировать рейды и захват новых территорий. В отличие от адептов и знающих.
— Да, — Рамон устало вздохнул. — Первые вообще ни черта не помнят, у вторых поутру — мешанина образов и эмоций. Как после пьянки.
— Хорошая аналогия, — похвалил Ефимыч.
— Спасибо.
— Но есть и четвертый класс, — напомнил Азарод.
— Да, — Кадилов отвел взгляд куда-то в сторону. Смотреть, впрочем, было не на что. Вогнутые матовые стены. — Метаморфы-универсалы. Высшая каста.
Азарод сплюнул:
— Пакость.
— Погоди, — Рамон поднял руку. — Это те парни, что перекидываются частично? Умеют сражаться нашими мечами и кастетами?
Ефимыч хмыкнул.
— Если бы.
— Это и вожаки вытворяют, — встрял некромант. — Велика невидаль.
— И вожаки, — тихо проговорил Кадилов, — и продвинутые знающие. Особенно те, у которых кисти похожи на человеческие после трансформации.