Двойной запрет для миллиардера (СИ)

— Выше нос, малыш, все будет хорошо. Держи, это мой личный номер. Захочешь посмотреть, как я катаюсь, позвони или напиши. Организуем тебе доставку и теплый прием, — он подмигивает. Мартин машет рукой, и спорткар выезжает за ворота.
Долго стою с визиткой в руках, глядя на опустевшую дорогу, разворачиваюсь и медленно бреду к дому. Сердце давит будто на него уронили бетонную плиту. В душе пусто и гулко. Если бы в нее можно было крикнуть, уверена, меня оглушило бы эхом.
И да, кофе я до сих пор так и не выпила.
  
Глава 3
 
Громов
— Забавная малышка, — говорит Мартин, кивая в сторону девчонки в сарафане, пока я выруливаю за ворота.
Слежу за его взглядом в зеркало заднего вида. Девчонка так и стоит посреди двора с видом потерявшегося ребенка. Перебирает пальцами подол сарафана, как будто ее отчитали в школе и теперь грозятся вызвать родителей.
— Обычная, — отвечаю неохотно, нет желания обсуждать Каро.
— Она на тебя смотрела как на божество.
— Не неси ерунды.
— Я тебе точно говорю. Я твоих фанаток вычисляю интуитивно.
Может он и прав, но сейчас это раздражает.
— Ты пристегнулся?
— Пристегнулся.
— Тогда погнали.
Выворачиваю на трассу и разгоняюсь. Мартин скучающе смотрит на дорогу, а я пытаюсь понять, почему мое настроение стремительно несется вниз.
И если это касается Каро, то как именно?
— Она тебя зацепила, — вдруг говорит брат, и я вопросительно хмыкаю.
— С чего такие выводы?
— Мне так показалось. Если я прав, то может, нам стоило остаться?
— Вот ты сейчас пошутил, Мартин?
— Нет, — качает головой брат, — гостевая у них приличная, кровать просторная, меня бы устроило.
— Тебя? — уточняю.
— Ну да. Тебя бы Каро к себе позвала.
— А если нет?
— Тогда ты пошел бы к ней сам.
— Ошибаешься, — качаю головой, — она не в моем вкусе.
— А мне показалось, что…
— Тебе показалось, — перебиваю брата, — вчерашние школьницы не мои влажные мечты.
— Что в них не так?
— Даю голову на отсечение, что она девственница. А я после Грейс зарекся с ними связываться.
— С Грейс ты себя повел как кусок дерьма.
— Сама напросилась.
— Ты и сейчас продолжаешь себя так вести.
— Не читай мне морали, Марти.
Брат замолкает, а я нехотя признаюсь, что он прав. Девчонка меня зацепила, только чем, понять не могу. Не могу сформулировать.
Не внешностью, нет, и не тем, что меня обычно цепляет. А вот это ее «Вы давно проверяли тормозные колодки?»
Ни одну из моих знакомых женщин, да и незнакомых тоже, никогда не интересовали мои тормозные колодки. Даже маму.
Вот это, похоже, и зацепило. Как и слова Мартина.
Мы с братом разные настолько, насколько похожи внешне. У него мозги нашего деда Бронского, именно поэтому я сразу после вступления в наследство выдал Мартину все возможные доверенности. Большую часть активов тоже перевел на него как инвестиции, так что теперь я только получатель дивидендов.
Меня это устраивает. Одна мысль о необходимости присутствия в офисе с утра до вечера вызывает приступ дикой тоски. От словосочетания «совет директоров» начинается паника. Даже секретарши меня напрягают.
Единственное, что у меня хорошо бы получалось, это трахать секретаршу на столе в своем огромном кабинете на самом высоком этаже, в котором одна стена обязательно панорамная.
С костюмами не так, костюмы я люблю, но это потому, что в костюме меня больше любят девушки и камеры. Как и Мартина.
Девушек я тоже люблю. Я бы не смог как брат жениться на незнакомке, которую за меня выбрал дед. А Мартин готов, уже сделал Анне предложение. Это все было прописано в завещании.
— Ты же ее не любишь, нахер она тебе? — я пробовал его отговорить, но бесполезно. Марти только сильнее хмурил лоб.
— Анна меня тоже не любит, она подчиняется воле семьи. Интересы бизнеса у них выше личного.
— А для тебя?
— Для меня тоже.
Размышления прерывает входящий сигнал. Смотрю на экран телефона — незнакомый номер. Ответить или нет? А пальцы уже сами тянутся к гаджету.
 
— Марк, привет, это Каро, — слышится из наушника, и меня почему-то пробирает, хотя голос у нее самый обыкновенный, — звоню узнать как вы. Ты больше не слышал ничего подозрительного?
— Да нет, все в порядке, — пожимаю плечами, хоть она меня точно не видит, — но приятно, что беспокоишься.
Внезапно задумываюсь, а не был ли это повод мне позвонить? Кажется, кто-то погорячился, давая свой настоящий номер, он у меня только для избранных.
Девушка извиняется, прощается торопливо, и я выбрасываю ее из головы. Еще и потому, что самому чудится негромкий писк. Слышится и пропадает. Снова появляется.
На заднем сиденье начинает трезвонить телефон, а я слышу писк даже за громким звуком динамика. Давлю на тормоз и холодею, потому что педаль под ногой пружинит. Прокачиваю ногой — бесполезно, машина упрямо несется вперед.
Слышу щелчок, а дальше как в поганом кошмаре. Боковым зрением вижу, что Мартин отстегивает ремень безопасности и тянется назад за телефоном. Он его забросил на заднее сиденье еще когда мы толкали машину по трассе.
— Марти, брось телефон, пристегнись! — кричу как гребаная истеричка.
Автомобиль бросает в сторону, кручу руль — он будто игрушечный. Я его хоть совсем открутить могу, какой теперь в этом смысл, если колеса заклинило?
Успеваю увидеть в лобовом широкий ствол дерева. Слышу глухой удар, скрежет сминаемого металла.
И проваливаюсь в темноту.
Карина
Не могу понять, что со мной происходит. Такое было когда-то давно, всего один раз, когда мама сильно заболела, и папа увез ее в больницу. Я осталась с бабушками, и не могла спать от страха — мне казалось, что мама из больницы уже не вернется. Что случилось непоправимое.
Сейчас меня охватывает похожее состояние — безотчетный страх, перемешанный с тревогой. Бездумно слоняюсь по дому, варю кофе, который так и остается нетронутым.
Иду в спальню и сажусь на заправленную кровать. Марк улыбается мне с постера, но я в ответ не улыбаюсь, только смотрю мрачно исподлобья. Как можно быть таким беспечным, а?
Взгляд как магнитом притягивается к визитке с номером телефона, которую дал мне Громов. Я положила ее на тумбочку, стоящую напротив постера с его изображением.
А в ушах стоит тонкий противный писк.
Я не могла его ни с чем спутать. Я не могла ошибиться. Но если это так, то…
Писк в ушах нарастает и уже завывает настоящей сиреной, в голове загорается огромный сигнальный фонарь с надписью «Danger» [1]. И я сдаюсь.
Хватаю телефон, набираю номер, указанный на визитке. Пальцы не попадают по цифрам на экране, несколько раз удаляю и набираю правильно. Наконец с пятого или шестого раза получается ввести номер, и я нажимаю на вызов.
Сердце в груди не бьется, оно надрывно хрипит как испорченный механизм, работающий на грани своих возможностей, и который в любой момент может остановиться.
— Слушаю, — говорит в ухо живой и здоровый Марк. Марк постерный улыбается широко и открыто. Еще чуть-чуть, и он мне подмигнет.
Из динамика доносится музыка, громыхающая в салоне спорткара, шум двигателя, звук трущихся об асфальт шин. Голос Марка звучит расслабленно, и сумасшедшее напряжение, натягивавшее нервы струнами, потихоньку начинает отпускать.
В горле сухо, губы тоже пересохли. Облизываю их и тяну руку к бутылке с водой.
— Марк, привет, это Каро, — говорю сиплым голосом, каждое слово обдирает горло как наждачка, — звоню узнать как вы. Ты больше не слышал ничего подозрительного?
— Да нет, все в порядке, — отвечает Марк, в его голосе сквозит вполне различимое замешательство и едва уловимое недовольство, — но приятно, что ты беспокоишься.
Громов говорит как будто вежливо, только внутри не покидает ощущение, что он ухмыляется. И догадка вмиг накрывает ледяным душем.