(не)Однофамильцы, или кофе с бывшим (СИ)

— Я знаю, что был ужасно не прав. Но тогда я не понимал… — начал было он говорить, но я его перебила.
— Что ты не понимал? Что не нормально, когда девушка ходит перед тобой в трусах?
— Ну она спала в футболке, а к завтраку всегда одевалась… — он посмотрел мне в глаза, и слова застряли у него в горле. А мой взгляд затолкал их поглубже.
— Димааааа, — почти нежно протянула я, — а чтобы было, если бы ты приехал ко мне, а у меня квартире мужик? Мой одноклассник, например. И я, в отличии от некоторых, прилично одета. Вот только он со мной в квартире регулярно ночует, а я тебе ничего не сказала? Ты бы это ведь нормально воспринял? Ты! Который устраивал истерики, если мужчина приближался ко мне ближе, чем на десять метров.
— Вот не надо! Я тебя никогда ни в чем не обвинял! — Шумский аж вскочил и начал метаться по комнате.
— Может и не меня. Но я эти разборки сосчитать не могу, — я тоже больше не могла сидеть на одном месте, — Когда Серега, а это был твой друг между прочим, мне на гитаре поиграл, ты что сделал?
— Ой, да ничего я ему не сделал. Я всего лишь сказал, что если он не знает как размять пальцы, мы можем выйти и побоксировать, — бывший стоял, засунув руки в карманы брюк, и старательно осматривал потолок, шторы и все на свете, — И главное, Лен, он же весь мозг про… клевал, что я стал подкаблучником. Я отвернуться не успел, а он уже перед тобой наяривает. Я ему человеческим языком говорю, что мол иди для своей играй. А он мне «Лена, не притворяется, что ей нравится». Он бы, падла, еще не имитирует сказал.
— Ты ему пообещал, что гитару поперек вставишь, — мрачно продолжила я.
— Моя гитара. Как хочу, так и вставляю. — невозмутимо ответил Шумский.
— А мальчик из пятой группы? Господи, я даже имя его не могу вспомнить. Просто хороший мальчик. Филателист. Что ты ему наговорил? Мы несколько лет нормально общались, а потом он шарахаться от меня начал.
— Филателист-фетишист. Ничего такого я ему не сказал. Нет, ну, конечно, намекнул, что нормальный мужик свои марки показывает только на почте. Или своей девушке. А перед чужими не надо раскрывать свои альбомы. И все, — Дмитрий бросил на меня быстрый взгляд, но, столкнувшись с моим гневным, снова отвел глаза.
— А Саша? Мой друг детства, сосед по подъезду? Он меня всегда на мотоцикле катал, пока ты не влез!
— Я с ним поговорил очень культурно. Я бы даже сказал литературно. Что всадник без головы интересен только подросткам, а не взрослым девушкам.
— Причем тут всадник без головы? — возмутилась я. И встала перед ним, а ему пришлось посмотреть на меня.
— Лен, ну это с головой надо совсем не дружить, чтоб тебя по городу на этом старье катать. Это просто опасно было, — Шумский заглянул мне в глаза, — Но тебя я никогда! Ни в чем! Не обвинял!
— Ты просто без повода ревновал и не давал мне дружить с мужчинами!
— Только ты могла искренне верить, что мужчина хочет с тобой дружить, — фыркнул Шумский.
— Оу, — ехидно улыбнулась я, — а ты Вите поверил, что она хочет дружить, или нет?
  
Глава 27
 
— Тебе не в адвокаты, тебе в прокуроры, Лена, надо. — с досадой сказал Шумский. Я на это только вопросительно подняла бровь. Он явно надеялся на мою какую-нибудь реплику, но я не собиралась ему помогать. Вздохнув, он продолжил, — Девочки бегали за мной со средней школы, а уж когда в институте добавились еще и мои деньги… Желающих познакомиться поближе было всегда предостаточно. И я не буду изображать из себя святого, я пользовался тем, что предлагали. Но сразу было понятно, что им нужно и что они хотят. Все они видели только фасад. Красивую картинку. Внешность или образ жизни.
Он прошелся по комнате, поправляю все предметы: стаканы, графин, маленькие вазочки, часы, какие-то статуэтки. Затем подошел к окну и, глядя во двор, продолжил:
— Все, кроме тебя. На тебя ничто не производило впечатление. Я для тебя был туповатым однокурсником, которого надо было спасать с заданиями.
— Ну, глупым я тебя никогда не считала, — растерянно пробормотала я, — ленивым, да, но не тупым.
 
— А вот это было целым открытием для меня. Когда спустя несколько месяцев я понял, что ты веришь в мои способности больше, чем кто-либо на земле. Даже больше, чем мои родители. Но ты была одна такая, — он подошел ко мне очень близко и попытался заправить прядь за ухо. Я отстранилась. Он грустно усмехнулся и продолжил, — Так что я довольно хорошо разбираюсь в женщинах. В ее дружбу я, конечно, не верил. Но и прям охоты на меня не было. В Москве есть куча более интересных вариантов, чем начинающий адвокат. Я догадывался, что она ищет богатого папика.
Я смотрела на него и думала, как часто мы считаем себя умней других. Девушки уверены, что мужчины никогда не замечают их хитростей. Парни уверены, что видят их всегда. И те, и другие ошибаются.
Меня накрыло такое опустошение, силы кончились. Ноги просто меня не держали, я снова села на диван.
— Лен, — вдруг снова заговорил Шумский, — я понимаю, что я был идиотом, но ты же всегда была такая разумная. Ну увидела ты Витку, почему ты не поговорила с нами и не выяснила все?
— Вообще-то я поговорила. С Витой. Я вижу, она забыла тебе об этом рассказать, — я насмешливо посмотрела на него и пересказала тот давний разговор в дверях, — Все еще думаешь, что разбираешься в женщинах?
У Шумского стало такое лицо, что будь я на месте Виты, я бы испугалась. Очень испугалась. Хотя похоже, что я и сама испугалась. Потому что Шумский посмотрел на меня диким взглядом, прохрипел: «Извини» и вылетел во внутренний двор, где стал пинать кресла, декор, кадки с цветами, несколько раз долбанул рукой по деревянному забору и безостановочно матерился. Затем тяжело дыша он вернулся в комнату и налил себе стакан виски из мини-бара. Он сел напротив меня, и стал медленно пить, уставившись в одну точку.
Затем он посмотрел мне в глаза и сказал то, что прозвучало полным бредом для меня:
— Ты из-за этого стала встречаться с Васей?
— Ээээ… Ты про что? — сильно удивилась я.
— Да ладно, — он махнул рукой, — дело прошлое. И я видела фотографии.
— Какие фотографии? — я не понимала абсолютно ничего.
  
Глава 28
 
— Ты была с Васей… здесь… — Шумский машет рукой, а я продолжаю ничего не понимать.
— Я здесь, — голосом выделяю последнее слово, — только один раз была. Когда он это место купил.
— Ну да, — он делает еще один глоток, — Было видно, что вы очень счастливы.
— Вася был дико счастлив, что у него получилось выиграть аукцион. А я была рада немного развеяться, хоть какая-то смена обстановки, общение с живыми людьми, не через интернет. Да и за него была рада, он добрый парень, — я стала вспоминать, что тогда произошло, — У мамы тогда что-то на работе случилось и их на полдня пораньше отпустили. Она пришла к бабушке и выгнала меня на улицу, чтобы я воздухом подышала. Мы с Васей случайно в магазине встретились, он там закупался, чтобы обмыть покупку, и предложил поехать с ними. Он же щедрый, открытый. Человек-праздник. А тут такой проект получился. Совсем пацан по сути, но нашел инвесторов, сумел их убедить. Так был горд, что сумел это сделать. Готов был всех осчастливить, меня в том числе.
— Ты его обнимала и целовала, — продолжал гнуть свою линию Дмитрий.
— Да мы все это делали по очереди! Мы же его поздравляли. Тосты говорили, желали всякого: успеха, денег, клиентов. Ну и обнимали, естественно, по-дружески. Не было там и намека на что-то другое, — это сваливание вины на меня бесило невероятно. Да как он смеет! Как он смеет обвинять меня! Пока он шлялся по барам со своим «другом» Витой, я из дома не выходила сутками. И за один единственный невинный сабантуйчик он обвиняет меня в разводе! На глаза набежали злые слезы. Я не хотела перед ним оправдываться. Но я не позволю себя обвинять, мы выясним все до конца.
— Кто все? — Шумский с таким грохотом поставил стакан на столик, что я удивилась, как он не разбился. Похоже, эти фото не такое уж далекое для него прошлое.