И сядет солнце на Востоке (СИ)

Я закатила глаза и попыталась сосредоточиться не на том, как дико мы контрастировали с работниками Франковского управления во внешнем виде, а на работе.
Если была создана специальная группа из следователей, значит о том, что в Киеве появился маньяк с мечом уже знают не только в СБУ. А судя из выражения лица Даниила, ему тоже успели позвонить сверху, и попытались выяснить, что за чушь он подал в заключениях о вскрытии.
"Криптонит... Меч, как орудие убийства, а теперь мальчик с кинжалом. Если всё это сложить вместе, подобное похоже, на какой-то жуткий пранк больного дебила, решившего таким образом убивать."
Мы проехали ещё несколько улиц, под раскатами грома и ливнями. Видимо весна вступила в свои полноценные права, а значит в горы мы вряд ли сегодня поедем.
Достав сотовый, написала сообщение маме, потому что знала - она будет точно волноваться о том, как я доехала. Ведь это была моя первая поездка на Прикарпатье. До этого нам доводилось ездить только в Херсон, Одессу или Крым.
Море - вот куда я могла позволить себе свозить родных, хотя бы раз в год, потому что отец последние несколько лет совершенно не заботился о том, как и чем живёт его семья. Оно и понятно, учитывая, какие подробности его жизни вскрылись совсем недавно. Именно этот дикий и подлый поступок привел к тому, что мама чуть не умерла. Кто же знал, что её любовь настолько ненормальная. Узнав об измене, у неё случился сердечный приступ, который поставил и меня чуть ли не на колени.
Даник - поздний ребенок, и его рождение подорвало здоровье мамы, поэтому я больше верила в то, что она просто переволновалась, чем в то, что предательство отца смогло заставить остановиться её сердце.
- Приїхали, шеф! *(Приехали, шеф!) - водитель затормозил и припарковался в переулке за зданием, а следом трое работников, вышедших из небольших дверей в тупике, открыли для нас дверцы буса.
- Зачем такая конспирация, капитан Яковецкий? - Даниил подал мне руку, помогая выйти и забирая сумки с нашими вещами.
- Можете кликати мене просто Олег Дмитрович! *(Можете обращаться ко мне просто Олег Дмитриевич!) - капитан повернулся к своим людям и кивнул, а потом посмотрел на нас, - Там куча писак, доктор Вершигора. Вы же и сами знаете, что у нас в стране самое интересное событие либо драка в Верховной Раде, либо "зрада", либо на худой конец - чиновник весь в зелёнке и в мусорном баке. Так что новость о том, что в горах был найден ребенок, как и его фото, разлетелась по сети со скоростью молнии. Людям нужно о чем-то говорить. Им надоела политика, вот и ухватились за то, что мы доставили мальчика к себе в управление. Теперь штурмуют двери с требованием объяснить по какому праву ребенок оказался в наших стенах, а не в больнице на реабилитации остался.
Быстрым шагом мы преодолели расстояние от стоянки до входа, и войдя стали отряхиваться от воды, потому что пройдя каких-то несколько метров, промокли до нитки.
- Важкий рік буде... Високосный... *(Тяжёлый год будет... Высокосный...) - как-то странно пробормотал капитан, смотря сперва за окно, где продолжался ливень и грохотало уже так, что стекла дрожали, а потом перевел взгляд на нас.
- Згоден! Кажуть, буде повінь. *(Согласен! Говорят, будет наводнение.) - ответил мужчине Даниил и откинул мокрые пряди пепельных волос со лба.
Игорь во время проверки наших документов и регистрации, продолжал что-то стенографировать в сотовом, а потом резко поднял взгляд, как только заметил, что я смотрю на него в упор.
- Пришли результаты экспертизы всего хлама, который мы с тобой по клубам собрали, - хмуро ответил и продолжил, - Ничего. Пусто. Как и с членами этих контор. Мои парни и твой Саша допросили все сто человек, и каждый подтвердил алиби на момент убийства и Белецкого, и Острицы.
Я скривилась от досады, однако и так понимала это ещё после разговора с Ушастиком. Он был прав, мы бы не смогли найти ничего.
Справа послышался писк охранной системы и проходная наконец открылась. Игорь поджал губы, а потом нахмурился, смотря на Ушастика, который продолжал о чем-то говорить с капитаном. Вот кому-кому, а Даниилу эта поездка точно понравится. Это почти что его родные края, поэтому он и трещал с капитаном так, словно они кумовья.
 
- Подполковник дал добро на допрос мальчика и его привезли из реабилитационного центра прямо к нам. Мы ждали результатов от медиков и психологов, и они, наконец, тоже разрешили поговорить с ребенком нормально, - пробасил Яковецкий, как только мы начали подниматься по лестнице наверх, - Сегодня мы поговорим с ним, и попытаемся убедить сказать наконец-то правду. Мальчонка наотрез отказывается говорить даже с врачами. Грозит всем... - мы встали у дверей, которые очевидно вели в допросную, - ...казнью, - закончил капитан и толкнул дверь в небольшое помещение, в полумраке которого были видны только записывающие приборы и аппаратура.
Однако справа находилось широкое окно в половину стены, за которым я и увидела ребенка впервые. Медленно подошла ближе, смотря на то, как мальчик сидел на полу, по-турецки поджав под себя ноги, и крутил в руке бумажным корабликом.
- Он уже штук двести таких сделал, и продолжает просить бумагу ещё, - произнес за моей спиной мужчина, а мы с Ушастиком переглянулись.
- Вы его даже не переодели? Он хоть ел что-то? - я посмотрела на капитана, а потом резко повернулась к двери, в которую вошла женщина, накрашенная так, словно здесь не управление СБУ, а приемная офиса президента.
- Доброго дня! Я Світлана Денисова, психолог і головной спеціаліст управління соціального захисту. *(Добрый день! Я Светлана Денисова, психолог и главный специалист управления социальной защиты.)
- Вы работаете с мальчиком? - тут же задал вопрос Игорь, на что женщина кивнула.
- Тогда почему он до сих пор в той же одежде, что и в день обнаружения? - на этот раз уже я обратилась к женщине, на что она стала глупо смотреть в ответ, а потом мне за спину, вероятно на капитана.
- Понимаете... Этот ребенок особенный. Он болен, и скорее всего у него шизофренический бред. Мы пытались успокоить и даже вколоть снотворное. Мы еле накормили его хоть чем-то. О том чтобы просто помыть его... - женщина устало выдохнула и продолжила, - он не управляем! Просто не управляем! Он избил нашего доктора и медсестру. Бросал в них приборами, едой и обливал водой. Мы же не можем применить к нему силу! Кто знает кто его родители...
- А если бы знали? Привязали бы? - прозвучал настолько холодный бас Даниила за моей спиной, что я вздрогнула.
- Почему тогда он сейчас сидит спокойно, если вы утверждаете что он психически болен? Нет ни "топтушек", ни гиперактивности, ни апатического состояния. Это совершенно нормальный ребенок, который играет с бумагой и корабликами, которые делает из неё! - парировал Даниил, хмуро осматривая женщину так, словно она его подчинённая.
И Ушастик, и я не переносили, когда люди, которые решили защищать других и сделали это своей профессией, брали и чхали на свои обязанности. Особенно когда это касалось детей!
- Вы не понимаете... - попыталась возразить психолог, но Даниил её грубо оборвал снова:
- Я доктор, коллега. И помимо пат дисциплин, изучал и психологию, и психиатрию, и ещё много другого. Внешне этот мальчик совершенно обычный ребенок, к которому вам было просто лень найти подход! Я правильно понимаю?
- Гхм... Данилко, не треба так грубо. *(Даня, не надо так грубо), - капитан похлопал Ушастика по плечу, а Игорь лишь хмыкнул и покачал головой.
- Это может быть защитной реакцией? - задал вопрос Радуцкий, а мы с Ушастиком вскинули брови, - Ну, типа из-за испуга. Я слышал, что дети очень часто выдумывают всякие небылицы, когда не хотят мириться с тем, что их испугало, или чего они боятся.
- Верно, - кивнул Даниил, - Именно потому... - он опять стрельнул взглядом в женщину, - Именно потому я и сказал, что с ребенком не работали.
Я нахмурилась и вспомнила Даника в этом возрасте. Обычно он всегда много выдумывал, и выпытать у брата правду было очень сложно, но вполне возможно.