Безусловный рефлекс (СИ)

– Вас пока найдешь… Из-за вас, голубков, я одежду помял! Придется переодеваться, – фыркнул Рел, наигранно приложив ладонь ко лбу. – Так, бро, подъем. Задницу отморозишь. Папа передал, что больше не обижается на то, что ты покрасил волосы, можешь возвращаться. И еще он с тобой, Эдик, поговорить хочет.
– А че я? – возмутился напоказ Эд, поднимаясь. Подал руку заторможенному Джею. – Давай-давай. Отморозишь дупло, тогда точно бебика не будет.
– Он и так отмороженный у нас, – засмеялся Рел. Полез обратно в кусты. Заматерился. Хорошо, папа не слышит, как его примерные сыночки испортились, и это за один семестр.
Джей поплелся вперед, показывая идущему следом Эду дорогу. Под ногами стекла хрустят. Иногда встречается снег. Верно – часть потолка разрушена. Надо будет переделать оранжерею. Жаль будет, если она разрушится полностью. Это место особенное для него. Личное – он раньше не приводил сюда других. Это то же, что в душу пустить. Страшно ведь: вдруг натопчут и плюнут в добавку? Страх предательства – самый сильный. И обоснованный. Ведь те, кто был однажды предан, ожидают того же от каждого встречного.
Они вышли из оранжереи, поджидая Рела. А младший омега зол: заметил, видимо, что испорчен не только наряд, но и сложная прическа. Выбирает из волос ветки, колючие листочки, дергая резко. Заметно – нервничает. И явно не из-за волос. Йори ведь тут. И Аора тоже. Вот уж папа удивился, когда увидел столько гостей. Но удивление его недолгим было. Папочка заметил прическу Джея и понеслось…
Пришлось под шумок сбежать в оранжерею с Эдиком. Заодно поговорили. Атмосфера там доверительная. И Эд, к тому же, непривычно тих был.
Почему именно ему? Не родителям или Аресу, не второму брату Робертсу, а Эду? Джей и сам себе ответить не может. Одно знает точно: альфа сбережет секрет. Как иначе-то? Ведь Джей знает его тайну. Они же договорились хранить взаимно.
Гложет: внутренний разум вопит все о том, что не стоило доверять Эду. Непонятно, что у того на уме: скользкий тип. А полагать на интуитивное чутье глупо как-то. Но прошлого не воротишь. Поздно, рассказал уже.
В доме их встретили слуги и провели сразу же переодеваться: праздник скоро, вот-вот начнется. Гости собираются в холле дома, музыка играет, голоса. Джей оглядывает предложенные ему наряды и вздыхает. Как же не хочется вновь одевать один из них! Сами по себе красивые, расшитые драгоценными камнями, сияющие в освещении комнаты.
– Давай во-он тот желтый с черным. Ну, типа пчела, – тыкает пальцем Эд и начинает хохотать. Джей смотрит на него, как на дурачка, но секундой позже смеется.
«Желтый с фиолетовыми волосами… неплохое сочетание,» – решает для себя Джей и выбирает тот, с которого так потешался Эд. Сам альфа ушел в соседнюю, точнее, слуги увели: идти не хотел, не стесняясь при них выражать желание «позырить на голую жопку» Джея. Стыдоба.
С помощью прислужников, он одел черный топ с полурукавом, вздыхая повторно: живот видно. И жмет все. Особенно прилегающие штаны вместо свободных. Узоры красивые, ромбы золотистым расшиты. Да толку от них, если неудобно так. Благо, накидка в виде халата на одну сторону и широкий пояс прикрыли большую часть живота. Но шея-то открыта, ключицы. Он посмотрел на них, как на чужие: те, кажись, заметнее стали, выпирают. Давно же Джей не рассматривал себя. В зеркало если и смотрелся, то когда макияж легкий делал на лице. И то особо не приглядывался. Зачем оценивать себя? Он ведь не собирается отношения заводить.
Джей отвернулся, борясь с желанием оценить. А прислужники пока прическу делают, вплетая в его короткие волосы прядки подлиннее. Только цвета красного, как камушки на нашейной пластине-украшении и на широких браслетах. Искусственные пряди заплели в сложную прическу, присыпав при этом блесточками. Джей впервые не возмущался, а наоборот, подсказывал, как сделать, чтобы смотрелось лучше. Дополнили образ тонкой диадемой-полоской на лоб, с теми же красными камнями.
«Я зря обрезал волосы. А если ему с длинными нравятся? Надо бы спросить… кхм. И что за мысли? Ему вообще омеги не нравятся! Дурья башка, ты о чем подумал только что?!» – он отмахнулся, мысленно ругаясь на себя же. Мысли подобного рода проскальзывали все чаще.
 
На душе неспокойно стало. Вернуться бы обратно в оранжерею, ощутить ту же легкость и безразличие к прошлому – и остаться там до утра. Жаль, что традиции праздника требуют, чтобы Джей был тут, с семьей. Сначала на открытии вечера, потом на танцах (с которых он надеялся убежать, ведь терпеть чью-то потную ладонь на своей отвратительно), а после же праздничный ужин. И опять посиделки до рассвета, развлекать гостей своим присутствием.
Хорошо, что его не пытаются свести с альфой из богатого клана. Антарей, к примеру – у них два взрослых сына. Родители предоставили ему право выбора и не торопят: сначала учеба. А значит, есть четыре года в запасе, прежде чем он (возможно) станет таким же скучным омегой-супругом и будет посещать-принимать все эти приемы.
«Ну уж нет! У меня на себя другие планы. О, а я похудел с этой сессией. Никогда бы не подумал, что жизнь вдали от дома и учеба помогут мне сбавить вес,» – отметил он, довольно расхаживая по комнате взад-вперед, да так, что чуть в шлейфе не запутался. Браслеты на запястьях непривычно тяжелы. Повезло, что его не заставляют носить такое количество украшений, как у папы или у старших омег их рода. Теперь мода меняется и молодым позволено минимум: пара-вторая браслетов, на шею что и на голову. Серьги даже не обязательно, чем и воспользовался Джей. Он не носил серьги с лет та шестнадцати.
– Фига, какая цаца, – присвистнул Эд за спиной. – Не-не, повернись, сзади вид получше был.
Вместо ожидаемого национального костюма альфа одет в подобие современного, с некоторыми деталями национального. Темно-бордовый цвет ему идет. Подчеркивает бледность. Узоры тоже золотистые, а на воротнике и манжетах тот же узор ромбами. Как парная одежда – и кто постарался? Папа, что ли? Кстати, а что, если Эдика так долго не было потому, что к нему папа наведался? О, Боги Итаны…
– Ты бы еще дольше собирался, – проигнорировав слова альфы, Джей начал возмущаться. – К кому так выбираешься?
– Нафиг мне выбираться, я и так красавчик. Будем создавать мне фан-базу в Мюрее. Бедные омежки с ума посходят, я уже в предвкушении! – Эдик, как павлин тот, расхаживает, довольный собой. И правда, красив в этом богатом одеянии. Аристократ будто. Ему бы манеры да этикет подтянуть, вообще не отличили бы.
– Мне б твою самоуверенность, – прошептал под нос Джей, бегло осматривая себя в зеркало. А на Эдиковое «чаво?» добавил: – В твоем случае, фан-база должна быть из альф. Все, все, не фырчи мне тут в лицо, мы выходим!
И первым зашагал к двери, слыша шуршание шлейфа по полу, шаги и свое сердцебиение в ушах. Почему разволновался-то? Дежавю – ему кажется, что это уже было. Он шел так же коридорами, так же поворачивал к холлу, спускался по лестнице, засматриваясь на мерцание кристаллов на огромной люстре над головою. Но… это и правда было. В той, «предыдущей» жизни. Невольно вспомнился его первый бал, как вошедшего в брачный возраст омеги, три года назад. Тогда он так же шел вниз по ступенькам, под прицелом десятков пар глаз. Выслеживающих, точно как сейчас.
Джей застывает на полпути, а люстра блестит в глаза. От нее сложно оторвать взгляд. Почему-то наворачиваются слезы. Он моргает пару раз – прогоняет. Прошлая жизнь в прошлом. Не стоит по ней скорбеть.
Эд догоняет его, галантно руку подает. Джей, не задумываясь, вкладывает свою ладонь в его и улыбается, мыслями далеко отсюда блуждая: в темных коридорах прошедших лет. В глаза альфе смотрит, но они не серые – красноватые. И рост ниже. Телосложение другое. Улыбка… не та улыбка. И сам он не тот.
Джей сглатывает, отворачиваясь, и идет дальше вниз. Не время вспоминать. Сравнивать – и более. Сжимает крепче его ладонь, пальцы переплетает. Джею кажется, что даже рядом с Эдом он не выдержит этой давки. Уже не выдерживает. А вечер только начинается. Пережить бы…