Все, чего я никогда не хотела (ЛП)

— Я… Мы… Она… — Папа замолчал, очевидно, не в состоянии подобрать слова.
— Как ты мог так поступить с мамой? — Моя нижняя губа дрожала, и, к своему ужасу, я опять ощутила слезы в глазах.
Отец глубоко выдохнул, пробежал рукой по волосам. Хоть в них и не было седины, но его лицо стало таким уставшим, что он впервые стал выглядеть старше своих сорока трех лет.
— Наверное, лучше поговорить об этом дома, — тихо предложил он.
Я не могла в это поверить. Ему хватило наглости использовать слово «дом»?
— Ни фига, — выплюнула я. — Пусть все знают, какой ты кобель!
— Майя! Следи за языком! Я, знаешь ли, все еще твой отец.
— Нет, больше нет! Я ненавижу тебя! — После этих слов из моих глаз вновь хлынули слезы, так что я едва поняла, что кто-то обнял меня в защитном жесте.
— Ненавижу тебя, — повторила я, рыдая в чью-то грудь.
Мне было наплевать, чья она. Просто сейчас мне была необходима поддержка.
— Ребята, почему бы нам не вытащить Майю отсюда? — Я смутно слышала, как Адриана предложила это. — Мне жаль прерывать вас, мистер Линдберг, но думаю, будет лучше оставить Майю в покое на некоторое время.
Очевидно, она услышала отрывок моей напыщенной речи.
Сдавшись, отец согласился, и человек, чьи руки так бережно меня обнимали, повел меня к машине. Подняв голову, я поняла, кто это был.
Я удивленно моргнула. Даже сквозь слезы мне удалось рассмотреть лицо Романа.
* * *
— Как думаешь, Майя будет в порядке? — шепотом спросил Зак у Адрианы, наклоняясь, чтобы посмотреть на сиденье, где, свернувшись калачиком, спала брюнетка.
— Она должна быть в порядке. Ей просто нужно время, — вздохнув, ответила Адриана.
Бедная девочка. Она через многое прошла с начала учебного года, а ведь еще и половины семестра не минуло.
— Какая ирония. Из всех суши-баров в мире он выбрал именно наш, — шутливо сказал Паркер.
Адриана закатила глаза.
— Приятно слышать, что у тебя еще есть чувство юмора.
Паркер пожал плечами.
— Измены — неотъемлемая часть жизни Валески. Некоторые скрывают это лучше других. А некоторые воспринимают лучше других. — Он посмотрел на Романа, который сидел с отсутствующим выражением на лице. — Мы ничего не можем сделать, кроме как оказать поддержку.
Она не хотела акцентировать на этом внимание, но Паркер был прав. В их городе измены встречались чаще, чем модные машины — от строгих «мерседесов» до показушных «ламборгини».
— Кто-нибудь, разбудите ее. Мы почти на месте. — Паркер проверил время на своем «ролексе». — И она до сих пор ничего не ела.
— Я разбужу, — вызвался Карло. Он был на удивление тих после инцидента за ужином.
— Нет, лучше я, — неожиданно заявил Роман, удивив всех друзей.
На него уставились, как на пришельца. Игнорируя шокированные взгляды, Роман поднялся и отправился к мягкому креслу, где дремала Майя.
— Ого. Ему что, мозг пересадили? — вылупил глаза Зак.
Карло приподнял брови.
— А ты удивлен?
— Нет, наверное, — покивал Зак. — Мне кажется, он именно тот человек, с которым ей сейчас лучше поговорить.
Адриана предпочла промолчать. Она сосредоточила взгляд на Майе и Романе, на ее губах появилась крошечная улыбка.
Настало время сесть поудобнее и насладиться шоу.
* * *
— Майя, просыпайся! — Кто-то тряс меня за руку. Лучше бы ему уйти. — Проснись!
— Отста-ань, — пробормотала я, устраиваясь в кресле поглубже. Сладкая сонная дымка рассеивалась, что очень не радовало.
Кто бы меня ни будил, он вздохнул и отпустил мою руку. Чудесненько, может, теперь я снова могу поспа… Минуточку! Это что, паста?
Мои ноздри расширились, когда до них долетел бесподобный запах итальянской еды. Пришлось неохотно открыть один глаз, и рот тут же наполнился слюной при виде тарелки пасты.
— Вот что привлекло твое внимание, — ухмыльнулся Роман, присаживаясь напротив.
— Ой, нашелся самый умный, — проворчала я, сев прямо и схватив вилку, на которую жадно накрутила пасту.
 
Вкусно-то как! Сегодня просто день потрясающей еды.
У Романа слегка отвисла челюсть, когда я засунула еду себе в рот. Что ж, ела я далеко не как леди. К черту, я была голодна! Последним, что я ела, был ланч, поэтому…
Я перестала жевать, вспомнив, почему не поела. Аппетит как ветром сдуло.
— Что не так? Не вкусно? — спросил Роман, когда я оттолкнула тарелку. Я была слегка на взводе.
— Нет, все в порядке, я просто… не голодна, — буркнула я, глядя на свои колени. Поверить не могу: я снова готова была зареветь.
Сколько раз в день девушки могли плакать? Видимо, множество.
— Чушь. Ты же только что чуть на еду не набрасывалась. — Роман помолчал. — Ты снова думаешь о том, что произошло за ужином? — угадал он, продемонстрировав удивительную проницательность.
Я кивнула, решив попридержать язык.
— Ты собираешься рассказать своей маме?
Я посмотрела на него.
— Вау, а ты знаешь, как заставить человека почувствовать себя лучше, — всхлипнула я, хотя понятия не имела, что ему ответить.
Собиралась ли я рассказывать маме? Было бы неправильно скрывать это от нее, но в тоже время, правда могла ее уничтожить. Я не знала, что делать.
— Нет смысла отрицать это или убегать. — Тон Романа был горьким. — Лучше столкнуться с проблемой лицом к лицу и спасти то, что осталось.
Я подтянула колени к груди и посмотрела на него.
— Почему ты вдруг стал таким милым?
Роман поднял голову.
— В каком смысле?
Я невольно хихикнула, глядя на выражение его лица под названием «Перепуганный олененок Бэмби».
— Ну, ты всегда такой грубый со мной. А сейчас — наоборот. В чем дело?
Он поерзал в кресле.
— Мы заключили перемирие, помнишь? — пробормотал он.
— Да, но ранее это не помешало тебе обозвать меня дерьмовым произведением искусства.
Роман пожал плечами.
— Ну, ты и правда выглядела как дерьмовое произведение искусства. Думаю, я просто сделал тебе одолжение, сказав правду, чтобы ты не пошла на бал в таком виде и не стала посмешищем.
— Будто это когда-нибудь произойдет. Я встречаюсь с Паркером, помнишь? Они не посмеют. — Я шутила лишь наполовину.
— Ах. Точно. Как я мог забыть? — кисло ответил он.
Я странно на него посмотрела. Иногда он вел себя очень подозрительно.
— В любом случае, мне доводилось быть кем-то похуже, чем посмешищем в школе, — тихо добавила я.
Не знаю, почему я чувствовала себя такой уязвимой, тем более с Романом Фьори. Наверное, сегодняшний день отобрал все силы, и я не могла возвести свои защитные стены. Кроме того, он был добрым с тех пор, как мы покинули «Маса».
Или так, или причина в том, что я полнейшая идиотка.
Роман уставился на меня, и эмоции калейдоскопом пронеслись по его лицу, прежде чем остановиться на той, которую, не знай я его лучше, можно было бы определить как чувство вины.
Какое-то время мы смотрели друг другу в глаза. Странное чувство зародилось у меня в животе, но тут он разорвал зрительный контакт и указал на еду.
— Ты должна поесть. Не хочу, чтобы ты упала в обморок перед тем, как пойдешь домой.
— Я правда не голодна.
— Ну почему с тобой так сложно? Ешь, или я накормлю тебя силой, — скомандовал Роман своим обычным недовольным тоном.
— О, а вот и Роман, которого я знаю и ненавижу, — поддразнила его я, совсем не злясь. Я и вправду сходила с ума.
— Ешь, — приказал он.
Когда я не шевельнулась, он взял вилку с пастой и поднес к моему рту.
— Ты уверена, что хочешь дразнить меня?
— Ладно, ладно! — Я вырвала вилку у него из рук. — Ты такой вредный, — промямлила я, хотя вкусно было до невозможности.
 
Роман лишь усмехнулся, а в его великолепных фиолетовых глазах вспыхнуло самодовольство.
Секундочку. Что? С каких это пор я считала его глаза великолепными? И вообще, с каких пор я начала обращать внимание на его глаза в принципе?