Цветы на могиле

- Не так уж вы и пьяны, - заметил Де-Костер. 
- Я опасался чего-то в этом роде, - Уилл содрогнулся и плюхнулся в кресло, но тотчас снова вскочил. - То-то я и гляжу, у неё такой вид, словно она страдает бессонницей. 
- Когда вы видели её последний раз, мистер Бэрк? 
- Вчера вечером. Мы с Карлой, моей женой, пригласили её на ужин. Нам показалось, что Морин взвинчена, и мы решили устроить ей вечеринку. Но из этого ничего не вышло. 
- Почему? 
- Мы с Карлой погрызлись. Такое у нас не редкость. Я уж и не помню, из-за чего началась вчерашняя перебранка... ах, да, Карла забыла заказать столик в клубе "Пингвин". Я должен был позвонить ей днем и напомнить, так она мне заявила. Я, мол, знаю, как она занята и сколько у неё забот. Обычно Морин забавляли наши мелкие пикировки, но вчера она разозлилась и ушла. Сегодня позвонила, чтобы извиниться, сказала, что была не в себе и у неё страшно болела голова. 
- А сегодня вы её не видели? 
- Нет. Я спросил по телефону, нужна ли какая-нибудь помощь, но Морин ответила, что хочет отдохнуть денек-другой. Собиралась прилечь и никуда не выходить, разве что в гастроном, да и то под вечер. На том разговор и кончился. По правде сказать, я малость злился из-за вчерашнего. После ухода Морин Карла поставила пластинку и сказала, что была дурой, поскольку обидела Морин, а меня и вовсе хамом обозвала за то, что я, мол, выношу сор из избы. Короче, вечер я провел в клубе, нынче утром поработал малость, а потом отправился лечиться от похмелья. Должен признаться, курс лечения ещё не завершен. 
- А миссис Бэрк? Виделась ли она с миссис Гриффин? 
- Не знаю. Спросите её. 
- Непременно, - пообещал Де-Костер. - Насколько я понимаю, между вашими семьями не только деловые отношения? 
- Мы дружим домами, - ответил Уилл. - Иногда я прихожу к Гриффинам, если мне хочется спокойно поесть. - Он оглядел гостиную. - Тут так уютно. Обстановка расслабляет. Не то, что у меня дома. 
- Часто ли вы захаживаете сюда, когда мистер Гриффин в отъезде? небрежно поинтересовался Де-Костер. 
Ямочка на подбородке Уилла обозначилась резче. 
- Слушайте, вы, слуга общества, может, вам нос расквасить? 
- А вы пьянее, чем мне показалось поначалу, - сказал Де-Костер. - Или круглый дурак. Отвечайте на вопрос! 
Уилл смерил полицейского взглядом и решил, что обмен словами все же предпочтительнее кулачного боя. 
- Я не люблю скандалов, - сообщил он и посмотрел на меня. - Это во-первых. А во-вторых, Стив - мой друг. 
Я обрадовался, когда он это сказал. И мне было приятно то, как он произнес свою тираду. Потому что, как ни старался я забыть желчные намеки Де-Костера, все-таки он уронил мне в душу капельку отравы. 
Зазвонил телефон, и я бросился в прихожую. Звонили Де-Костеру. Он внимательно выслушал собеседника, изредка вставляя односложные замечания и исподлобья поглядывая на меня. Из столовой донесся звон: горлышко бутылки соприкоснулось с краем стакана. Уилл вступил в сражение со своим похмельем. 
Де-Костер бросил трубку. Его лицо сделалось серым. Словно обращаясь к самому себе, он проговорил: 
- Пилить тупым ножом куда более жестоко, чем полоснуть скальпелем. 
Я схватил его за локоть. 
- О чем это вы? 
- В морг только что доставили женщину, которая соответствует данному вами описанию. 
В этот миг с домом произошло нечто странное. Его стены, казалось, сделались шире, с ужасающей быстротой помчались прочь, и я вдруг очутился в каком-то огромном черном пространстве, где бушевал холодный ветер. Я был совсем один. 
Лицо Де-Костера вновь обрело четкость очертаний. Я почувствовал, что он крепко держит меня за предплечье. 
- Вполне возможно, что они ошиблись, и это не она. Вам придется поехать туда. 
Это Морин, подумал я. У них есть её фотография. Они не могли обознаться. Де-Костер сам сказал, что такую женщину узнать нетрудно. 
Я стоял у подножия лестницы, держась за стену и стойку перил. Подняв голову, я увидел тусклый свет на площадке второго этажа. Там горел ночник, там было тихо. Там спал ребенок. 
 
Я почувствовал ладонь Де-Костера на своем плече. 
- Я вызову сюда нашу сотрудницу, сержанта Элду Даррити. Она молодая, добрая и умеет ладить с детьми. Если девочка проснется, сержант Даррити не растеряется. 
Уилл вышел в прихожую. Он слышал достаточно, чтобы догадаться об остальном. Лицо его лоснилось так, словно на него плеснули подсолнечным маслом. 
- Стив, я еду с тобой. И позову Карлу, чтобы посидела с Пенни. 
- Поехали, - согласился я. - Но Карлу не беспокой. 
Я бы предпочел, чтобы в доме была сотрудница полиции. Если Пенни проснется, Карла может начать болтать. С её языком она вполне способна поведать ребенку о "важном событии". 
Сержант Даррити оказалась миловидной брюнеткой, весьма смышленой на вид. Она была крупной крепкой женщиной с удивительно добрым лицом. 
Поддерживаемый под руки Уиллом и Де-Костером, я вышел на темную улицу. Мы забились на заднее сиденье патрульной машины, молоденький полицейский в мундире устроился за рулем. В салоне было тепло и сухо. Настырный дождь дробно барабанил по крыше, заливал стекла. "Дворникам" пришлось изрядно потрудиться. 
Мне вспомнилось, с каким страхом и какой нежностью Морин смотрела, как меня грузят в санитарную машину. "Я навещу тебя в госпитале, солдатик..." 
Морг размещался в здании из красного кирпича, к двустворчатым стеклянным дверям вели истертые выщербленные ступени. Внутри горел яркий белый свет. После поездки в темном салоне машины он резал глаза. Де-Костер тихо сказал что-то человеку в халате. 
- Пожалуйста, пройдите сюда, мистер Гриффин. 
Мы миновали коридор и вошли в какую-то холодную комнату, где по кафельному полу расхаживал молодой человек в белом халате и кедах. На прямоугольном столе лежало прикрытое простыней тело. Молодой человек приподнял край простыни, и я в тысячный раз сделал официальное опознание. Девятьсот девяносто девять предыдущих опознаний я произвел, пока мы ехали в морг. 
Человек в белом халате вновь прикрыл простыней мертвое лицо, и я отвернулся. Мне было зябко, но по щекам катились капли пота. Я попытался вспомнить её смех, но в темном лабиринте памяти всплывал лишь один образ, самый последний, виденный только что, изуродованный и окровавленный, лишенный всякого достоинства. Мокрая, изодранная в клочья одежда. Маленькое треугольное личико облеплено пропитанными водой волосами. 
Завтра утром Пенни проснется и первым делом спросит, где мама. 
Я бестолково метался по комнате, и за мной неотступно следовали два или три человека. Неловко сунув в рот сигарету, я попытался прикурить, но потерпел неудачу, и тогда кто-то поднес мне горящую зажигалку. 
Потом в лицо снова ударили струи дождя. Круговерть размытых огней за стеклами машины. Уилл и Де-Костер по-прежнему сидели рядом. 
Мы остановились перед домом, вылезли из машины и вошли в прихожую. Сержант Даррити доложила, что Пенни спит и все в порядке. 
* * * 
Нет, все было далеко не в порядке. Напротив, все было в полном беспорядке, все шло наперекосяк и разваливалось. Так просто не должно было быть. Морин нужна всем нам. И Пенни, и мне, и нашему дому. 
Где-то в городе какой-то человек сейчас наверняка чувствует, как расслабляются его мышцы и нервы. Возможно, он даже улыбается. Или потягивает виски. Или мрачно проигрывает в сознании все случившееся, старательно отыскивая в своих действиях хоть какой-то изъян, мельчайшую оплошность. 
Человек, который никому не нужен и не может быть нужен. 
Де-Костер спросил, справлюсь ли я без посторонней помощи. Я кивнул, а Уилл сообщил полицейскому, что посидит со мной. 
Де-Костер повернулся ко мне. 
- При сложившихся обстоятельствах слова ровным счетом ничего не значат, и я не стану попусту тратить их, - сказал он. - Если сможете, расслабьтесь, Гриффин, и постарайтесь отдохнуть. Нам понадобится любая помощь, в том числе и ваша. Утром вам предстоит беседовать со множеством людей.