Ангел-мечтатель (СИ)

И память у меня действительно долгой оказалась — сытый самодовольный взгляд главного внештатника во время нашего последнего разговора гвоздем в ней засел. Длинным и острым.
Да и орлы мои могли взбунтоваться. Это же у нас была первая возможность в реальном деле проверить слаженность взаимодействия в инвертации. Они и так расстроились, что налет на караул внештатников сорвался. А Татьяну у тех перехватить, да еще и на оперативном просторе и при полной свободе действий — они вообще уже копытами землю били.
Я отправил их в учебку сразу в инвертации. Велев пошуметь чуток на блокпосту. Чтобы создать впечатление, что Анатолий именно тем путем сбежал. И чтобы оттянуть основные силы внештатников на нас. И чтобы мои орлы чуток пар сбросили перед основной операцией.
Сам я остался в расположении отряда. Алиби обеспечивать — и себе, и группе прикрытия. Приказ каждому из них на посещение земли с целью проверки обстановки вокруг разных мелких я заранее приготовил.
Судя по поднявшейся панике, мои орлы надежно обеспечили Анатолию репутацию супер-героя.
— Я сказал — чуток! — грозно рявкнул я, вызвав их.
— Да мы ничего! — загалдели они мне в ответ возбужденным хором. — Там просто тесно было — они в толкучке помялись.
Учебку они взяли под контроль без впечатляющих спецэффектов — несмотря на целую толпу внештатников, засевших и снаружи, и внутри здания. Слаженность на оперативном просторе можно было признать удовлетворительной, а к вопросу взаимодействия в ограниченном пространстве вернемся после их возвращения.
Пришлось вернуться к нему раньше. Мне пришлось вызывать их каждые пятнадцать минут — чтобы проверить, остаются ли они на занятых позициях. После того, как они запросили у меня добро на то, чтобы — пока суть да дело — проредить ряды внештатников. Тесно им, понимаешь, опять стало!
Я просто чуял, как их распирает от сброшенного было на блокпосту пара. Да где этого солиста носит?
— Сейчас буду выводить его, — ответил мне темный мыслитель отрывисто. — Но вам придется еще немного подождать — Путь не меньше часа займет.
— Это еще с какого перепуга? — раздраженно бросил я.
— С самого гуманного, — сменилась отрывистость в его голосе бархатистой плавностью. — Подходы к нашей цитадели не терпят поспешности и резких движений. Они благосклонны лишь к тем, кто по достоинству ценит дар жизни.
Я подумал, что когда все закончится, вытрясу из Анатолия, как он к темным на заброшенном уровне пробрался — на тот случай, если все же придется однажды их логово штурмовать.
А потом я подумал, что темный мыслитель меня на испуг пытался взять — Анатолий появился в учебке намного раньше заявленного тем срока.
А потом думать мне стало некогда.
Я лично довел план операции до этого … навязанного мне … тупого острия атаки. Несколько раз.
Я подробно — как для него! — определил каждый его шаг.
Я подчеркнул, что малейшее отклонение вызовет сбой в действиях всей группы прикрытия.
Нужно говорить, с какой минуты пошел этот сбой?
Вместо того, чтобы схватить Татьяну и отступить — больше от него ничего не требовалось! — этот лавро-зависимый идиот еще и аксакала заграбастал. А потом спихнул его моим орлам и начал орать, чтобы они с ним уходили.
Чтобы совсем честно, в пылу я не разобрал, что он вопил — одно только слово в сознании зацепилось: «Аналитики». Его мне хватило. Да и в голосе Анатолия было что-то такое, что я понял, что действовать надо мгновенно.
Короче, разболтал мой неуправляемый резерв засасывающее меня неподвижное болото. Отдав орлам приказ отступать с аксакалом, я тут же услышал. что за ними кинулись почти все внештатники.
Чего-то я не то раньше понял. Так за кем мы все же охотились? Я вызвал темного мыслителя.
— Невероятно! — зашелся он после моего краткого доклада. — Я даже мечтать не смел о такой удаче! Порыв, каприз все еще творят чудеса. Вы можете опросить его где-нибудь в таком месте, где Вам не помешают? — добавил он неожиданно деловитым тоном.
— О чем? — настороженно поинтересовался я.
 
— О его связях с вашим аналитическим отделом, — не задумываясь, ответил он. — Спрашивайте уверенно — это факт. А также о задачах, поставленных ими перед новым отделом.
— Каким новым отделом? — Степень его осведомленности подняла на дыбы все мои старые подозрения.
— Вот об это я и хотел бы узнать, — протянул он мечтательно.
— Да ну? — хмыкнул я. — А если он откажется говорить?
— Мой дорогой Стас, — вернулись в его голос металлические нотки, — я бесконечно верю в Ваш богатый опыт в проведении подобных дознаний.
Вот как-то не хотелось мне понимать, комплимент это был или наоборот. Вызвав своих орлов, я скомандовал им тащить аксакала в наш павильон и сам рванул туда же. Похоже, вопрос алиби уже не стоит — как бы не пришлось попытку захвата власти подавлять.
Блокпост на выходе из нашей штаб-квартиры я прошел абсолютно беспрепятственно — и картина, которую я там увидел, меня не удивила. Могли бы хоть целителей вызвать к жертвам супер-героя!
Но домчавшись до леса — в той его части, где располагались учебка и тренировочные павильоны — я то и дело натыкался на подобную.
Похоже, вызывать целителей уже некому.
Похоже, здесь мои орлы ответственно к спуску пара подошли.
Похоже, после их возвращения мы побеседуем об игрищах на оперативном просторе, подчеркнуто не получившим официального одобрения.
По дороге меня вызвал темный мыслитель. И затарахтел с места в карьер, что допрос аксакала должен проводиться в отсутствие моих орлов — а то я сам не догадался, мне еще в моем отряде не хватало народных волнений! — но зато на нем обязательно должен присутствовать Макс. Ладно, я им тоже не доверяю, но можно не так откровенно? Хотя хорошо, что он не сам явился — Макс хоть не такой болтливый.
И главное — как быстро Макс по его свистку явился! То ни слуху, ни духу, а к павильону мы подошли одновременно. Буркнув мне что-то нечленораздельное, он зашёл за мной внутрь. Я перешел в видимость, он — нет. Что меня вполне устроило — вопросы о внеслужебных контактах с темными мне в отряде тоже не нужны. Я даже на гигантские мурашки по телу, которые я всегда ощущал в присутствие инвертированных, согласен.
Мои орлы Макса тоже учуяли и, решив, что я пришел со сменой караула, начали бочком, под стенкой продвигаться к выходу из зала повышенной сложности, предназначенного исключительно для их тренировки. Если бы не разбросанные по всему лесу внештатники, я бы их похвалил: зал находился в самом конце павильона, был полностью звукоизолирован, и связанный аксакал мог орать в нем до потери голоса.
— Порезвились, значит? — коротко поинтересовался я мысленно.
— Так наседали же! — послышалось у меня в голове нестройное бормотание. — На пятки наступали. А приказ был доставить скрытно …
— Всех уложили? — уточнил я.
— Да нет, — облегченно вздохнул один. — Часть по ложному следу пустили, а сами — сюда.
— Вышли, значит, из боя? — снизил я голос до задушевного тона. — Прекратили, значит, сопротивление? Оставили, значит, хвост? И все в районе нашего павильона … — Я дал им время самим сделать вывод, и резко рявкнул: — Разыскать и убрать! Всех.
Моих орлов сдуло из зала. Со стороны Макса донеслось отчетливое фырканье. Я бросил в ту сторону предостерегающий взгляд и направился к аксакалу.
Мой богатый опыт в извлечении показаний не понадобился. До сих пор не пойму, что меня в нокаут послало на этом допросе: что он говорил или как.
  
Глава 8.6
 
Он даже не пытался что-либо скрывать, описывая разработанную аналитиками операцию. Он ее двумя руками поддерживал — аж глаза горели. Раздувался весь, как мышь белесая, от важности — к великому делу, понимаешь, альбиноса допустили. Надменные взгляды бросал — мне! — понимание великих целей не всем, мол, доступно. И даже не моргнул ни разу, говоря о неотвратимости практического уничтожения земли.