Ангел-мечтатель (СИ)

Пришлось держать лицо — он уже наверняка свои локаторы включил. Нам надо было поддерживать видимость холодной неприязни в команде. Но завтра …
— Завтра пощады не жди, — твердо пообещал я ему мысленно.
— Вот я и говорю, — отозвался он невозмутимо, — что у тебя кулаки извилины заменяют. Будь у тебя последних побольше, уже бы догадался, как блок модифицировать.
— Короче! — отрезал я.
— Ты же, чтобы его снять, воображаемую лампочку включаешь? — участливо поинтересовался он.
— А то ты не знаешь! — взорвался я.
— Так включи вместо нее фонарик! — насмешливо фыркнул он. — И направь его на искомую мысль, оставив все остальные в непроницаемом мраке. Главное — чтобы рука не дрогнула, — добавил он после нарочитой паузы.
Вот гад! Ладно, искупил. Или нет — завтра утром буду этот фонарик только на обманные движения направлять, и пусть только не сработает …
Дважды гад! Я вдруг заметил, что, общаясь со мной, он уже поднял панель, установил ее прямо перед собой и уставился на тут же побежавшие по ней линии — у меня от них прямо шерсть на загривке дыбом встала.
Нет, я этот извивающийся змеиный клубок оседлаю! Главное, чтобы не позже, чем другой не привыкший к ментальной деятельности, а то позора не оберешься. Нормально — глава силовой структуры уступил в укрощении куска пластика рядовому хранителю? Тот же снова тут же хвост распустит …
Я покосился на Анатолия. Вроде, на очередной прорыв не похоже — физиономия не такая нахальная. Строчит уже что-то …
Я тоже углубился в принесенные с собой документы, периодически передавая Татьяне уже обработанные.
Макс вообще с головой ушел в свои зигзаги с загогулинами. С крайне напряженным выражением на лице. Вот так-то лучше — значит, не мне одному твердая рука на блоке нужна.
Аксакал уже тоже поднял свою панель — почти сравнялся с ней в прозрачности. Видать, не нравится ему то, что он там видит …
А так это добро на мои шкафы пришло!
Я послал за ними аксакала — администраторы их только до зоны отчуждения вокруг ставки смогли доставить, дальше пропуск требовался. И пусть заодно привыкает, что кому дело поручено, тот его и до конца доводит.
В свете последнего соображения я велел ему расставить их в рабочей зоне — все остальные, мол, заняты, а ему лишний раз мышцы покачать не помешает.
Потом он еще одну ходку сделал — оказалось, что он в запрос брусья и турник добавил. Интересно, своим покровителям он об этом сообщил? Еще и застрял потом перед входом, устанавливая их.
Аж порозовел весь! Глядишь, еще и выйдет из него что путное.
Пока его не было, мы обсудили реальную схему операции.
Втянулись мы в нее быстро.
Мы с Анатолием передавали аналитикам результаты наблюдений за мелкими — от моих орлов и хранителей соответственно.
Аналитики выбирали заинтересовавшие их кандидатуры и отправляли данные по ним — через своего соглядатая — мелкому.
Тот составлял их психологические портреты и возвращал их — тем же путем — аналитикам.
Те проводили окончательный отбор и отправляли полные досье Максу, которые относил их в свое логово, где организовывалась обработка отобранных мелких. Это была официальная, видимая часть нашей работы.
Под ней скрывались дела потоньше.
Составленные мелким характеристики уходили сначала к нам. Мы их обсуждали и выворачивали наизнанку — пакостная натура Макса особо пригодилась! — чтобы те, в ком мы были уверены, казались подходящими для вербовки, а ненадежные выглядели безнадежными.
С ангельскими родителями предложенных нами кандидатов работали мои орлы — готовя их к отражению грядущей психической атаки.
Их человеческим окружением занимались целители, внушая им концепцию о грехе гордыни и ощущения своей исключительности. Пару раз пришлось им и мелким мозги почистить после визита темных.
Нарушение режима секретности меня не волновало — и хранителям, и целителям достаточно было представить наезды на мелких новой тактикой в обычной деструктивной деятельности темных.
В результате, все … почти все рейды последних заканчивались ничем — о чем все задействованные стороны информировали аналитиков. Те требовали углубленный анализ личности мелких — и дальше по тому же кругу.
 
Ходить по нему мы могли не бесконечно, но долго — оставалось только надеяться, что как раз до того момента, когда темный мыслитель вернется с вердиктом Верховного. А там — поглядим на этот вердикт.
  
Глава 8.18
 
Моей самой любимой частью рабочего дня стала вторая его половина. Особенно вечер, когда аксакал выползал наружу на турнике и брусьях побаловаться.
Если не считать утренней разминки, на которой я его обычно Анатолию на растерзание отдавал, это был единственный момент, когда он ставку покидал. То ли аналитики ему втык за медлительность дали, то ли у самого гонор взыграл, но с отчетами и за инструкциями он больше никуда не ходил — общался со своими патронами через сканер. Чтобы не оставлять Татьяну наедине с ним, мы с Максом и Анатолием к своим наведывались по очереди. А вот когда он на снарядах кувыркался — самое время было обменяться соображениями по прошедшему дню и подбить его итоги.
И самое главное — можно было душу отвести от идиотского Выканья и расшаркиваний, от которых у меня прямо зубы ныть начинали.
Посиделки в переговорке тоже ничего были. Вот именно, что посиделки — выпустил я их как-то из-под контроля.
В первый раз блоком своим занялся — мысль пришла заменить предложенный Максом фонарик системой точечных светильников, выхватывающих из темноты по мере надобности то ту, то другую мысль. Макс оценил — и погонял меня, как следует, по переключению их. Через пару дней я уже это делал автоматически и не задумываясь.
Надо говорить, кто этим воспользовался?
Я даже не сразу понял, что этот неизлечимый болтун несет. Какая еще мотивация — аксакала с его аналитиками надо в угол загонять, а не поощрять! И как по мне, так и коню понятно, что не всякая цель оправдывает средства ее достижения. А насчет открытости и взаимовыручки в коллективе — так на Макса коситься надо было, а не меня.
А потом его было уже не остановить. Особенно, когда он и остальных в свою трескотню втянул — у него не только анархические замашки, но и языкастость заразными оказались.
Татьяна, понятно — после стольких лет в непосредственной близости от источника заразы она уже давно безнадежным случаем стала.
И Макс не удержался, чтобы не потроллить банальные штампы за все хорошее и против всего плохого — на неприятии пафоса мы с ним когда-то и сработались. В разумных пределах.
А аксакал на этот пафос повелся, как любой новобранец — сначала отмалчивался, слившись с креслом, но после пары-тройки реплик Макса аж захлебывался от дифирамбов исполинам в противовес людям.
Я в этом базаре не участвовал — задача разговорить аксакала и так выполнялась, а у меня дела поважнее были.
Обычно в это время я выходил на связь и с орлами, и с хранителями, и с целителями. Понятное дело, острой надобности в ежедневном контроле не было, но из своего собственного опята я предпочитал руку на пульсе держать. И контакты в тонусе. И оперативные вопросы в долгий ящик не откладывать.
Первым из них встала зарядка для телефонов. Особенно у Анатолия — передача мелким данных заряд жрала зверски.
Возле мелкого постоянно аналитик с наблюдателем крутились, а добро на выделение ему личной охраны еще не поступило.
Тоша получил чистую отставку и оставил за собой техподдержку одной только Марины.
Привлечь ее даже к снабжению — решит, что мой предыдущий приказ отменен.
Максу это направление поручить — как пить дать, припомнит, что и с опусами без него не обошлись.
Оставались только мои орлы. Которым о работе земной телефонии у нас знать все еще было не положено.
Пришлось поломать голову. А потом и гордость. Короче, Макс попросил свою мелкую купить с пяток зарядок и оставить их в оговоренном месте для моих орлов.