Следователи Петра Великого

Между тем помимо психологически измотавшего Видима Ивановича конфликта с братьями Ижориными и постоянного волевого и эмоционального напряжения от «гонки» по выполнению производственных заданий Адмиралтейства, в бытность в Олонце он пережил еще и личную драму. 16 марта 1716 года в Санкт-Петербурге скончалась жена коменданта (ее имени установить на сегодня не удалось). Переживания Видима Ивановича были таковы, что он, по собственным его словам, «целой месяц из избы никуда не выходил и слышу в левой руке и ноге разслабление» {1068}. По всей вероятности, сорокалетний Видим Геннин испытал тогда самый острый в его жизни внутренний кризис.
Чтобы хоть как-то отвлечься от скорби, 17 марта В. И. Геннин обратился к генерал-адмиралу Федору Апраксину с просьбой отпустить его для лечения и свидания с родственниками за границу. Понимая, насколько такой отпуск несвоевремен, олонецкий комендант пообещал графу Федору Матвеевичу подыскать во время поездки для работы в России «нужнейших работных людей». Попутно Видим Иванович заверил генерал-адмирала о своем намерении не покидать российскую службу, подчеркнув, что «по милости царскаго величества и вашего сиятелства я… выведен человеком знатным» {1069}.
Поскольку Петр I находился в то время в зарубежной поездке, Ф. М. Апраксин принялся тянуть с принятием решения о предоставлении отпуска Вилиму Геннину. В письме от 12 мая Видим Иванович обратился к генерал-адмиралу уже с нотками отчаяния: «Для бога помилосердствуй… Ежели я не получу на время себе отпуска, то совершенно вы меня умертвите или увечным сделаете» {1070}. Ситуация разрешилась благодаря вмешательству «патрона» Видима Ивановича А. Д. Меншикова. В мае светлейший князь Александр Данилович уведомил Ф. М. Апраксина: «…мы за благо разсудили, чтоб ево [Геннина] отпустить. Ибо ежели сего не учинится, может он от меланхолии умереть» {1071}.
Отпускная поездка В. И. Геннина в итоге состоялась, хотя ее подробности остались неизвестными. Возможно лишь полагать, что продлилась она с июня по декабрь 1716 года. В следующий раз полковник Видим Геннин выехал за границу в 1719 году и уже по официальному поводу — для найма горных мастеров.
Перед этой поездкой Видим Иванович удостоился новой монаршей милости. По всей вероятности, во время приезда Петра I в Олонец и на олонецкие целебные («марциальные») воды в начале 1719 года {1072} царь вручил коменданту свой медальный портрет, украшенный алмазами {1073}  [186]. Возможно, в награду за его роль в открытии месторождения «Марциальных вод» [187], употребление которых неизменно приводило к улучшению самочувствия Петра I.
В том же году полковник Видим Геннин сумел устроить на русскую службу своего отца. Как явствует из архивного документа, благодаря протекции сына Иоганн Геннин, получив чин майора артиллерии, в апреле 1719 года был определен в гарнизон Нарвы {1074}.
Вторая зарубежная поездка имела одним из последствий перемену в личной жизни Видима Геннина. Согласно фамильному преданию семейства Генниных, зафиксированному В. Н. Верхом в 1820-е годы, еще будучи в Голландии, В. И. Геннин «влюбился в тамошнюю уроженку и условился с ней, что по прибытии ее в Россию он на ней женится» {1075}. Свадьба Видима Геннина состоялась в 1720 году в Санкт-Петербурге.
В качестве свадебного подарка Видим Иванович получил от царя внушительную сумму — 1800 рублей {1076}. Как явствует из завещания В. И. Геннина, вторую его супругу звали Фридерика Луиза фон Бартиг {1077}. По всей вероятности, именно в этом браке у В. И. Геннина родились сыновья Георг Фридрих и Эрнест Иоганн.
 
Что же касается олонецкой службы Видима Ивановича, то следует еще отметить, что, будучи «нововыезжим иноземцем», он сумел на удивление глубоко вникнуть в специфику механизмов власти в России. В этом отношении уроженец города Зиген вел себя в ряде случаев как администратор вполне старомосковской закалки. Особенно это проявилось в отношении органов правосудия, отделенных от органов управления, которые начали создаваться в России в 1719 году.
Не вдохновившись передовой европейской идеей о суде, независимом от администрации (абсолютно неорганичной тогдашним российским условиям), Видим Иванович в 1721 году отказался принять назначенного Юстиц-коллегией в Олонец городового судью (не подчиненного коменданту). В адресованном Юстиц-коллегии доношении от 18 августа 1721 года Вилим Геннин прямолинейно предложил, чтобы определявшийся в Олонец судья находился «под моею командою и без моего б ведома ничего не делал» {1078}.
Впрочем, олонецкий период жизни В. И. Геннина подходил к концу. 28 июня 1721 года состоялся именной указ, возложивший на полковника Видима Геннина дополнительное поручение — строить плотину на реке Сестре и при ней оружейный завод {1079}. Месяц спустя, 27 июля, царь пожаловал Вилиму Ивановичу дом с обширным земельным участком на Васильевском острове Санкт-Петербурга (в котором прежде размещалась столичная губернская канцелярия) {1080}. Однако как следует обустроиться в петербургском доме В. И. Генину не довелось: очень скоро планы Петра 1 в отношении его кардинально изменились.
6 марта 1722 года В. И. Геннин был произведен в генерал-майоры, а затем последовало и новое назначение. На этот раз Вилиму Геннину предстояло отправиться на далекий Урал (административно входивший тогда в состав Сибирской губернии).
Трудно сказать, что повлияло на подобное решение главы государства. Не исключено, что идею направить В. И. Геннина (пусть и с ответственной миссией и повышением в чине) в уральскую глухомань императору ненавязчиво подсказал А. Д. Меншиков.
Дело в том, что именно весной 1722 года Вилим Иванович имел неосторожность вступить в прямой конфликт с Александром Даниловичем, потребовав оплатить «железные разные припасы» (на сумму 5195 рублей), отправленные с олонецких заводов «в дом» (то есть в частное хозяйство) светлейшего в 1714–1720 годах {1081}. Несмотря на то что настояния В. И. Геннина были справедливы, не привыкший к претензиям в свой адрес «полудержавный властелин» и «прегордый Голиаф» всерьез разгневался на олонецкого коменданта. Дошло до того, что когда Вилим Иванович явился перед отъездом на Урал с протокольным визитом вежливости к Александру Даниловичу, то охрана светлейшего князя не пропустила новоявленного генерал-майора к хозяину {1082}.
Согласно «Инструкции генералу-маеору Генину», подписанной императором 29 апреля 1722 года в подмосковном селе Преображенском, Вилим Иванович должен был прежде всего осуществить технологическую реконструкцию уральских горных заводов. Однако в статье 3-й «Инструкции» на Видима Геннина возлагалось и следственное поручение. Оно гласило: «Розыскать между Демидовым и Татищевым, также и о всем деле Татищева» {1083}. Перед отправлением в дальние края в качестве своего рода «подъемных» Вилим Геннин получил от главы государства 1000 рублей {1084}.