Дружба народов (СИ)
— Часа три-четыре… — вспомнил я.
— После этого ему надо было ещё выкинуть все вещи. Незаметно. А потом тихо и так же незаметно пройти весь город. И как-то выбраться наружу мимо Витиных ребят… Нереально, Вано! — Вавася развёл руками. — А убийцы просто обязаны были проверить, умер Ольша или нет. Не мог он…
— Ну, положим, не так много у нас здесь вещей, чтобы их долго выбрасывать! — возразил я.
— Да, но только вещи Ольши лежали прямо на месте его капсулы! Это говорят те, кто увидел место отлёта первыми! — напомнил Вавася.
— А что… А что, если можно договориться с СИПИНом, чтобы капсулу переместило без вещей? — предположил я и почти сразу спросил: — СИПИН?
— Вано, ну что ты как маленький? — отозвался инструктор. — Да, можно переместить капсулу, выбросив вещи наружу! Когда капсула покидает планету, она их именно так и выбрасывает!
— Но ты не говорил об этом! — удивился Вавася.
— А почему я должен вам всё говорить? — возмутился СИПИН. — Да и кому нужно переносить капсулу, выбросив все вещи? Это незапротоколированная возможность. Функция работает только, когда житель капсулы умирает. Но её можно отдельно использовать при переносе капсулы…
— Спасибо, СИПИН. Кстати, мы ведь не первые, кто это спрашивает? — уточнил я.
— Вообще-то подобные вещи я не должен рассказывать. Но за догадливость я тебе баллов не начислил, Вано, так и знай! — ответил тот.
— Понял? — радостно спросил я у Ваваси. — Ты понял⁈
— Я понял, что ты какой-то недогадливый, и баллов тебе не дадут! — хмыкнул Вавася.
— Баллы за догадливость ты не получал? — спросил я.
— Нет… Я вообще про такие не знал… — признался полицейский.
— Эти баллы СИПИН раздаёт, если ты спросил что-то первым! Или догадался о чём-то раньше остальных колонистов! — пояснил я.
— То есть… Ответ СИПИНа значит: «Да, это у меня уже спрашивали»? — догадался Вавася.
— Именно! — подтвердил я.
— Это не снимает других возражений… — нахмурился полицейский. — Четыре часа на восстановление. И ещё не меньше четырёх часов на то, чтобы уйти достаточно далеко. Ну то есть, чтобы все видели отлёт капсулы, но уже не видели её приземления. Фигня это, а не версия… Ты извини, конечно, но в неё как-то слабо верится! Тем более, твоя же девочка-медик говорила, что умер Ольша утром.
— СИПИН! Можешь ответить ещё на один вопрос? — спросил я.
— Я для этого и нужен! — унылым голосом отозвался тот.
— Если гипотетически предположить ситуацию, при которой тело колониста ещё живо, но не может самостоятельно восстановиться… В этом случае репликация начнётся до окончательной гибели тела? — это была просто догадка, которую я и решил сразу проверить.
— Зачем предполагать? Любые повреждения мозга, несовместимые с сохранением личности, репликационная капсула считает фатальными! — ответил СИПИН.
— Постой, а «лечилка» с ними разве не справится? — удивился я.
— «Лечилка», может, и справится, но личность она не может восстановить, — ответил СИПИН. — Да, тело будет здоровым. Тем не менее, это будет как бы новорождённое тело, а не та личность, которую сохраняет капсула. Поэтому восстановление в подобных случаях начинается сразу, хотя тело ещё может быть живым.
— И баллы за догадливость ты мне, конечно же, не начислишь? — донельзя довольный, уточнил я.
— Ну разумеется!
— Вавась! Ты понимаешь, о чём я? — спросил я у полицейского. — У Ольши была травма головы. Он с ней мог ещё какое-то время лежать в том чулане! Точнее, не он, а его тело! Помнишь, Лена говорила, что он в равной степени мог умереть и от яда, и от кровоизлияния в мозг?
— Ну предположим, что это так! Что ты…
На этот раз ошибки быть не могло. За стеной, всё в том же месте, где и в прошлый раз, кто-то стоял! Это уже был не подозрительный шорох, а вполне отчётливый хруст, какой раздаётся под ногами, когда наступаешь на мелкие камни.
Мы рванули к выходу одновременно с топотом за стеной. Неизвестный, который подслушивал наш разговор, понял, что был обнаружен — и со всех ног рванул прочь. У меня мелькнула мысль, что надо попробовать его рассмотреть через дыры в стене, когда он убежит подальше… Но пока я решал — и сам, вслед за Вавасем, успел выбежать из отделения.
Вокруг шумела рыночная площадь. Сновали люди, зазывали покупателей торговцы… И никто не бежал прочь, стараясь скрыться от нас. Неизвестный, сумевший подслушать наш разговор, добрался до толпы и перестал бежать. И теперь отличить его от других посетителей рынка было невозможно…
— Я опрошу торговцев!.. — отдышавшись, проговорил следователь. — Спрошу, кто и кого видел! И давай, знаешь что… Давай я сам тебя в лагере навещу! Ну к чёрту это отделение… Никакой секретности!..
— Договорились! — кивнул я.
На душе было гадко… Я ощущал грядущие неприятности, но пока не мог понять, чего конкретно ждать. Моя пятая точка буквально кричала о том, что наш разговор не просто подслушали, но и выводы сделали. Но что такого важного мы могли в этом разговоре сообщить? Ну, кроме того, что Ольша может быть жив…
Впрочем, и этого достаточно, чтобы за голову схватиться. Группы разведчиков как раз ушли на север и северо-восток. А значит, тот, у кого глаза на нужном месте, сумеет вычислить направление поисков. Конечно, я не озвучил этого Вавасе, но иногда даже говорить необязательно.
А ведь я тоже так могу! Могу сделать выводы, могу проверить догадки…
— Вавась! — позвал я полицейского, который не успел далеко отойти. — Можешь уточнить, не покупал ли Ольша перед смертью большого количества мяса на рынке?
— Так ведь… Твоя же группа мясо продаёт! — удивился Вавася.
— У своих я спрошу. Но есть ещё одиночки, которые приторговывают мелкой добычей. Опроси, кого сможешь, ладно? — снова вернулся я к своей просьбе.
— Не верю я в твою версию… Но для успокоения души опрошу. И парням скажу поспрашивать, — кивнул Вавася.
— Спасибо!
Первое подтверждение своим догадкам я получил уже очень скоро. Два новичка, стоявшие за прилавком нашей группы — Опт и Краснова — подтвердили, что Ольша в последнюю неделю перед смертью покупал большие объёмы мяса. Говорил, что для мэрской столовой. Часто брал не самый свежий товар, но со скидкой.
Но зачем этим заниматься именно Ольше? Как будто там других сотрудников нет… И уж тем более, зачем в столовую, где сам обедаешь, брать не слишком свежее мясо? Не знаю, как для того же Ваваси, а для меня это было очевидно! И полностью укладывалось в мою версию произошедшего.
Конечно, эта версия была шита белыми нитками… Всего лишь мои догадки. И это не очень правильно — пытаться найти этим догадкам подтверждение. Ведь если долго искать, найдутся доказательства любой, насколько угодно ошибочной версии. Хоть какие-то да обнаружатся. А если нет — всегда можно натянуть сову на глобус, пусть даже сломается и глобус, и сова.
С другой стороны, эта версия была единственной, которая объясняла все странности. Впрочем, я понимал и то, что лишь обнаружив живого здорового Ольшу, смогу с полной уверенностью утверждать, что был прав.
Вавася обещание не выполнил: в лагерь к нам так и не явился. Но я не обиделся. У меня и без того хватало дел. И у полиции тоже. Так что до вечера я был занят делами группы и почти перестал волноваться о том, что произошло…
Спать я ложился со спокойным сердцем и твёрдой уверенностью, что наверняка опережаю преступников в своих догадках.
Дневник Листова И. А.
Сто семьдесят шестой день. Утро с учениями было значительно лучше!
— Вано! Вано, проснись! — я открыл глаза и уставился в потолок.
В мою дверь настойчиво барабанили, а голос был не слишком знакомым. И, возможно, это была лишь месть со стороны соседей за вчерашнюю побудку… Но почему-то внутри всё сжалось в ожидании плохих новостей.
Быстро натянув одежду, я добрался до двери. На улице было раннее утро, и все нормальные люди в такое время просто обязаны были спать. Однако же полицейский Пробка не спал: стоял у моей капсулы. И явно был встревожен.