Дружба народов (СИ)

Поэтому проходил Большой Совет на расчищенной площадке. Где явно не так давно пытались добывать камень.
Такие выводы я сделал, потому что площадка примыкала к подъёму на скалу, где строился замок. И склон был аккуратно выдолблен в этом месте лесенкой. Сказать по правде, получилось красиво и аутентично. Эдакий не очень ровный амфитеатр, где каждая ступенька была местом для задниц одних и ног других участников Совета.
Огорожено всё это было хлипким заборчиком с хорошим каменным основанием. В хорошем каменном основании угадывались те самые блоки, которые изымали из склона при создании амфитеатра. В блоках имелись отверстия для столбов. А то, что находилось между ними — сделано было из неизменных палок и листьев.
Вообще, прямо скажу, единственные две индустрии, которые пока процветали в Алтарном — это добыча палок и листьев! Даже пластиковые изделия пока были не так востребованы и любимы, как палки и листья. Нужно укрытие от солнца и дождя? Палки и листья! Нужно огородить личное пространство? Палки и листья! Нужна растительность для пищевых наборов? Ну… Понятно, в общем.
Мне кажется, если бы нам комбинезоны не выдали — и тут бы в дело пошли палки и листья. Опушка Страшной Пущи, та её часть, которая была обращена к Алтарному, стояла голой и ободранной. И это притом, что на небольшие отряды собирателей регулярно кто-то нападал. Только недавно Маша передала слухи, что за последние двадцать дней там погибло двадцать три человека. Так что лес оправдывал своё название, но собирателей это не останавливало.
Но я отвлёкся… Так вот, уровень конфиденциальности такого мероприятия, как Большой Совет, напрямую зависит от качества ограждения места, где этот Совет проводится. И, как я уже сказал, собрание было лишь наполовину конфиденциальным.
А на вторую половину — общедоступным. Потому что, может, сторонний наблюдатель и не смог бы рассмотреть, что происходит. Зато услышал бы всё: и что нужно, и что ненужно.
Чтобы не давать праздным горожанам внаглую греть уши об начальственные решения, вокруг забора была выставлена бдительная стража. И если людей Вити я сразу узнал, то остальных охранников видел впервые. Правда, унитарность в вооружении и защите подсказывала, что это люди какой-то одной группы. Не будем показывать пальцем…
Что и подтвердил Тихон, которого я нашёл внутри огороженной территории.
— Снова здор о во! — поприветствовал он меня, пожав протянутую руку, и скосил глаза на забор. — Новых бойцов видел?
— Видел. И даже задался вопросом, кто они и откуда! — признался я. — Но ответ, мне кажется, очевиден.
— Если ты про то, что они от «кукушат», тут и гадать было нечего! — Тихон скосил глаза по сторонам. — Иначе наши ребята их разогнали бы. А вот дальше начинается много всего интересного…
— Да ты что? Колись давай! А то я заскучал что-то… — я даже усмехнулся своей невесёлой шутке.
— Большая часть из них — в чистом виде наёмники! — негромко пояснил Тихон. — Я среди их командиров видел знакомые морды… Из, как минимум, трёх распавшихся групп. И распались они, когда ещё и месяца после высадки на планету не прошло. Но группы это были такие…. С особенностями! Так что никто не жалел.
— С особенностями? — удивился я.
— Состояли, в основном, из мужиков… — Витя заметил, как я округляю глаза и отбрасываю челюсть, поэтому сразу пояснил: — Нет, не думай, не из этих! Просто крепкие мужики, которые куда-то случайно «пролюбили» девушек из своих групп. И, судя по отношению, чужих они тоже готовы были «пролюбить». Но им ещё тогда крепко объяснили, в чём они неправы…
— А теперь они, значит, к «кукушатам» на службу ломанулись! — понятливо кивнул я, проигнорировав тот факт, что слово на «к» вызвало неоднозначную реакцию у проходивших мимо лидеров групп. — И как всё это сборище называется?
— Сказали, что «силы безопасности Алтарного», — ответил Тихон. — Я хотел Иваныча найти… Спросить у него, разрешал ли он такое безобразие организовывать. Но его нигде нет, хотя вон Ряба уже давно у трибуны трётся…
 
Я пожал плечами, показав, насколько мне безразличны подобные «вотэтоповороты». В том, что рано или поздно «кукушата» выставят свою силовую поддержку, не сомневался никто. Власть всегда достаётся людям с оружием. Если нет оружия у тебя, то можно надеяться только на силовые структуры, подчинённые закону. Но тогда надо отбросить по-человечески понятное, но деструктивное для закона желание получить социальные привилегии.
А они этого делать не собирались. Сама мысль о том, чтобы встать вровень со всеми, вызывала у «кукушат» жгучее отторжение. А апломб этих ребят рос быстрее, чем население Алтарного. Нет, я понимаю, они были «коренной» группой, на чём их мания величия и основывалась…
Вот только реальный мир был совсем не таким, каким казался им из своего лагеря. И большую часть полезных дел в Алтарном давно уже выполняли другие люди. И кто-то из «кукушат» это, видимо, даже понимал.
А раз нельзя тыкать в нос окружающим пользой, которую ты принёс городу, и опираться на закон — тогда, наверно, можно тыкать в носы оружием, а опираться на штыки.
Логика тут, конечно, сильно хромает… Но если люди умудряются превозносить себя за чужие достижения, то надо просто смириться с тем, что картина мира у них в голове кривая и косая. Причём настолько, что допускает передачу власти их группе просто по факту появления у них вооружённой охраны.
— Пошли, сядем где-нибудь… — предложил я. — Чего тут маячить-то? Это, кстати, все участники? Или ещё будут?
— Да шут их знает! — Тихон поморщился. — Раньше на все эти сборища Витя ходил. Но он говорил, что глав групп сейчас где-то столько и должно быть. Так что не думаю, что будет сильно больше. И так весь первый ряд заняли «кукушата»…
— Там их человек тридцать, — на глазок прикинул я. — Не жирно им будет?
— Ничего нового ответить тебе не могу. Шут их знает. Может, раньше их тоже столько приходило… — Тихон кивнул в сторону свободных мест повыше. — Пойдём займём галёрку, чтобы не отсвечивать!
Собственно, под лозунгом «не отсвечивать» мы на Совет и шли. Если уж тут и случится что-нибудь мерзопакостное, то не нашими стараниями. Но если всё-таки случится — мы должны быть готовы.
Мысль, что на Большом Совете нас ждут одни неприятности, возникла у меня ещё вчера, одновременно с Тихоном. В офисе полиции Кукушкин слишком жёстко ответил Рябченко, явно нарываясь на конфликт. А, зная Иваныча, если он хочет конфликта, то добьётся конфликта. Правда, зачем ему это?
Вот тут вариантов множество… А какой из них достоверный — поди угадай. Кукушкин всегда действовал так, как считал нужным. И у каждого его действия было множество последствий, а каждое решение не имело однозначного результата.
И даже если бы мы не видели сцены в полиции, то вот сейчас, сидя на Совете — точно догадались бы: что-то пошло не так. Главы групп, приходившие на Совет, разве что молнии из глаз не метали. И хотя хватало тех, кто шёл к «кукушатам» выражать своё почтение, было немало и тех, кто на них агрессивно косился.
Последние события слишком многим пришлись не по вкусу. И если для моей группы или для группы Вити уколы «кукушат» были несущественны — то для многих это стало причиной жуткого недовольства. И оно, это недовольство, требовало выхода.
С учётом того, что Иваныч этот Совет созвал… И он же пошёл прямо перед заседанием на конфликт со своими же… Кто знает? Возможно, наш мэр просто элегантно слился с пути народного гнева, подставив Рябченко и остальных конкурентов.
При этом я зуб даю: члены его группы и впрямь верили, что это они ловко отстранили Кукушкина от участия. Хотя тот наверняка просто не хотел отвечать на неудобные вопросы жителей.
К сожалению, чтобы понимать логику действий Кукушкина, нужно было обладать его чутьём. А как бы ни был прокачан мой седалищный нерв, сейчас он ничего не объяснял. А просто требовал бежать с этого сборища жутко недовольных людей.
— Так, ну что… Все собрались? — на небольшую сцену перед амфитеатром выбрался «кукушонок». Неизвестный мне, но весьма представительного вида.