Дружба народов (СИ)

Дневник Листова И. А.
Сто восемьдесят первый день. А теперь споёт медведь!
— Шляпы! — требовательно вытянул руку я, и Маша послушно выдала две широкополых шляпы. — Надевайте!
— Вано, а куда мы идём? — спросила Таня милейшим голосом, который вызвал зубовный скрежет даже у Костромы.
— На свидание… — ответил я и, дождавшись мрачной, не предвещающей ничего хорошего тишины, добавил: — С судьбой!..
— С хорошей судьбой, я надеюсь? — поинтересовался Ольша.
— А это как себя вести будете! — пообещал я. — Помните, что и как говорить?
— Да… Вано, да ты только доведи меня, куда надо!.. — Ольша пылал энтузиазмом и рвался говорить.
В бой Ольша не рвётся — он пацифист убеждённый. Но заболтать при желании может до смерти. Даже Таня, хоть и не затыкается, а уступила ему пальму первенства.
— Так!.. — я оглянулся на серьёзную делегацию за своей спиной.
Дунай, Кострома, Пилигрим, Славка и хмурая Кэт, почему-то очень сердито на меня поглядывающая. А ещё Мелкий… Растерянный Сочинец, который только вернулся, а уже снова надо идти… Такой же Чемодан. Хир-Си и самая боевитая из его трёх жён. В довесок к ним — Трибэ, Ром, Голубь, Линза, Алексей, Прокачун, Пух и пара ребят из его десятка…
Я позвал с собой всех, на кого хватило огнестрела. И даже новый огнестрел присовокупил, полученный от СИПИНа в награду.
И нет, мы не собирались воевать. Мы собирались призывать к ответу! Причём, на самых что ни на есть законных сованиях.
Для этого я и задержал Тихона с Бандитом, попросив их взять ружья и дождаться меня у «пункта переговоров». А также попросил не уходить Вавасю с его помощниками. Сойдёт за представителя правосудия! Чем бы там ни закончился спор у глав групп, а я собирался сделать важное дело. Пошатнуть единство «кукушат».
Мы выдвинулись плотной группой, прикрывая идущих в центре Таню и Ольшу. Их лица никто не должен был разглядеть раньше времени. Для того и нужны были широкополые шляпы. Впрочем, из-за этих шляп мы выглядели какой-то бандой отмороженных мексиканцев. «Лос Дебилос» на марше, короче!.. А тут ещё солнце жарит, как назло… Даже захотелось самому надеть шляпу.
А ещё питомцы… В этот раз мы их прихватили с собой. Для оказания морального давления, так сказать…
В общем, наша процессия оказывала неизгладимое впечатление на окружающих. Мы шли по улицам города, заставляя людей расступаться в стороны. Да что там! Некоторые от нас прямо-таки шарахались с ужасом на лицах. А другие — наоборот, незаметно пристраивались в хвост. Видимо, чтобы хоть издалека посмотреть, куда это таких воинственных личностей несёт…
Когда мы добрались до навеса, где недавно проходили переговоры, многие главы групп ещё не успели разойтись. И теперь они в немом изумлении взирали на нашу процессию. Тихон, Бандит, а также прихрамывающий Вавася и его помощники разной степени потрёпанности, молча присоединились к нам.
— И что теперь? — спросил полицейский. — Мы всё ещё идём к лагерю «кукушат»… Ты заметил?
— Ага, — ответил я.
— И так и пойдём? Ты уверен? — поинтересовался Вавася.
— Так хорошо же идём! — заметил Тихон, закинув ружьё на плечо. — Внушает!
— Я только надеюсь, что стрелять мы не будем!.. — буркнул Бандит.
— Тебе патронов жалко, что ли? — удивился я. — Выдайте Бандиту сотню: пусть не жадничает!
— Да я не это имел в виду! А от патронов не откажусь! — возмутился тот с таким обиженным лицом, что я сразу перестал его недолюбливать.
И стал на всякий случай опасаться.
Миновав навес для переговоров, мы вывалились на улицу, ведущую на вершину — и, не останавливаясь, двинулись дальше. Прямо на стены Цитадели Зла… В смысле, лагеря «кукушат».
Ворота, само собой, были заперты, но когда меня это останавливало?.. Ну точно не сегодня! Подобрав с земли камень, я что было силы запустил его по створкам. Надеялся, что выйдет громко и шумно, но обломался. «Плюх» вышел так себе — невнушительный…
— Вано, дай-ка я! — предложил Чемодан.
А затем, схватив своей лапищей булыжник покрупнее, выстрелил им по воротам, как пушечным ядром.
 
Гулкий стук эхом прокатился по пустой улице, заглушив даже шарканье шагов любопытных, осторожно собиравшихся сзади.
— Сова! Открывай! Медведь пришёл! — сложив руки рупором, гаркнул Дунай.
— Чего надо? — с подозрением ответили нам из-за стены.
Собственно, наступал самый шаткий этап моего плана… Нам надо было привлечь как можно больше внимания в лагере «кукушат». В связи с чем следовало хамить, оскорблять — и вообще вести себя, как наглый гопник.
Для этого у нас был наглый гопник.
— А ты чё? Самый любопытный, что ли? — громко отозвался Мелкий. — Давай! Зови сюды мудил, которые у вас главные авторитеты!
— Нафиг? — не поняли из-за стены.
— Побазарить надо, дебил! А ты думал, мы на них любоваться будем⁈ Сами там за стеной между собой милуйтесь, олигофрены! А мы чотко по понятиям сейчас разрулим!.. Ты чо там прижух, доходяга? Мудил своих зовёшь?
— Да пошёл ты… — дальше из-за стены полились рулады, которые может издавать только совсем уж обиженный человек.
—…….….,….! Пр-р-росто заткнись! И позови, наконец, главных мудил! — не остался в долгу Мелкий.
— Да я тебе язык вырву, щ-щ-щенок! — разъярённо отозвалась стена.
— В штанах у тебя щенок! — Мелкий отрывался на полную катушку, что от него, собственно, и требовалось. — А-а-а!.. Или ты со своими штанами говорил? Ну тады заканчивай, дрочун! Тебе важное дело поручили! Пройти сто шагов туда и сто шагов обратно, на!..
— Концерт по заявкам… — тихо прокомментировала Кострома.
— Дай я на его рожу посмотрю! Я его запомню, сука! — крики из-за стены показывали, что если Мелкий кого-то хочет против себя настроить, то план будет выполнен на все сто, сто пятьдесят и даже двести процентов.
— Как бы стрелять всё-таки не пришлось! — усмехнулся Дунай. — Мелкий, ты это… Осторожнее по чужим мозолям.
— Ша! Я чо? Я всё понимаю! Спокуха! — шёпотом ответил штатный гопник, а затем проорал в сторону стены: — Слышь, кому там мой кочан нужен? Вылезай, на! Погляди, извращенец! За погляд денег с убогих не возьму!
— Да нужна мне твоя рожа!.. — присовокупив пару непечатных слов, не оценили из-за стены.
— То нужна, то не нужна… Чо ты, как баба? Где главмудилы твои?
— Ща тебе будут мудилы! — ответила стена если не визгом, то чем-то к нему очень близким.
— Да оставь ты свой пёсий хвост в покое! Люди вокруг! Приличные, а не как ты!
Первая любопытная голова появилась над стеной метрах в пятидесяти правее нас. Следом — ещё одна. Группа 'кукушат не была однородной. И пока одни собирались прятаться и не отсвечивать, другие очень хотели посмотреть, что же там происходит.
— Давай, Русый! Твой выход! — я потормошил костяные пластины своего питомца. — Покажи им, где тут выгул собак!
— У-у-у-у-у! — ответил тот со знанием дела и потрусил к стене.
Мы-то орали во всё горло, но на опасную дистанцию старались не подходить. Одного придурка с арбалетом достаточно, чтобы весь концерт сорвать. Но Русый — это случай особый… Он осторожно проскочил открытое пространство, подкрался к стене — и как взвыл!..
К нему тут же присоединилась Хромая, Шрам с сёстрами… А потом издалека откликнулись все звериные обитатели внешнего города, завывая практически в унисон.
Голов над стеной прибавилось. Матов из-за стены стало ещё больше. Хаос внутри лагеря «кукушат» нарастал в геометрической прогрессии. Периодически мелькали деревянные каски бойцов, пытавшихся понять, что за мозговыносящее шоу происходит снаружи.
Но это они зря… Русый не стал размениваться на мелочи. Навывшись всласть, он вздёрнул ногу у ворот и пустил туда струю. При этом умудрился так метко вбить её между неплотно подогнанных брёвен, что большая часть просочилась внутрь. И это, естественно, вызвало новые крики возмущения.
Кто-то из охраны не выдержал, попытавшись высунуться с арбалетом наперевес. Видимо, хотел покарать наглое животное. Но это он напрасно! Я только схватился за оружие, как Мелкий поднял револьвер и выстрелил в воздух, заставив смельчака тут же скрыться за стеной.