Шип и хаос. Факультет отверженных (СИ)

Не успели мы выйти из кабинета, как дверь распахнулась и появилась Элизи.
«Принесла же нелёгкая!» — разочарованно подумала я, гадая, не явилась ли красавица, чтобы получить от Гастона «задаток» за планы факультета.
У Эссара заметно вытянулось лицо, а взгляд стал пустым. Секретарша решительно положила на стол Гастона пухлую папку, сама раскрыла её и вытащила верхние листы. Она вела себя так, словно меня не существовало, держалась горделиво и самоуверенно.
— Гас! Это срочно! Америус просил поставить подписи, — потребовала Элизи.
Эссар не дрогнул, сохранил сдержанность, обуздав пламя хаоса в груди. Стихийники не видят даров, а для меня яростный огонь не остался незамеченным. С удовольствием выставила бы Элизи за дверь вместе с её бумажками.
— Я вернусь через десять… — декан посмотрел на меня. — Через полчаса.
Красотка хмыкнула:
— Ничего не знаю! Срочно! Ты знаешь ректора! Утром я оформляю архив. Америус не терпит нарушений процедуры.
— До утра достаточно времени, — холодно заметил Эссар.
— Отлично! — Элизи сложила листы в папку и, захлопнув, подхватила её пальцами. — Я немедленно пишу докладную ректору о нарушениях на факультете отверженных и нежелании декана сотрудничать. Америус давно недоволен вашей работой, господин Эссар, — ехидно протянула она. — Несколько нужных слов и вы, и ваши приблудные животные полетят в бездну. В буквальном смысле!
Эта стерва вздумала шантажировать Гастона. Я держалась на тонком волоске воли, чтобы не вцепиться её в волосы. Несколько раз сосчитала до десяти.
— Даже так? — Понизив голос, угрожающе произнёс Эссар. — Я это учту, госпожа Мураи.
Кажется, Элизи догадалась, что перестаралась, но гордость не позволила ей отступить. Она с высоко поднятой головой понесла себя к выходу. С неё станется немедленно наплодить сплетен и залить их в уши ректора.
Придётся спасать положение.
— Я дойду сама, господин декан, — скрывая злость на «бледную поганку» Элизи, заверила я. — Факультет нуждается в вашей заботе. Это долг. Я всё понимаю.
Он встревоженно заглянул мне в глаза: оба подумали об убийце Жюли. Я улыбнулась и вышла за дверь, слегка оттолкнув Элизи и слыша, как белобрысая стерва уже поцокала на каблучках к столу и мурлычет:
— Подписи, милый Гас. Здесь и здесь. И нам необходимо заполнить отчёт о тратах за полгода. Ну, не дуйся, я же пошутила…
Что ответил Эссар, я уже не узнала.
Появление Элизи не смогло испортить мне настроения. Я бы предпочла прогуляться до общих комнат вместе с Гастоном, но эта зараза-секретарша способна навредить делу. Она не погнушается напеть ректору вранья и полуправды, чтобы насолить Эссару. Мы все могли оказаться под ударом: задумка с поисками лаборатории сорвётся, студентов и наставников накажут вместе с деканом.
Я почти спустилась на первый этаж, когда впереди выросла искривлённая тень. Она будто отделилась от каменной стены, вдоль которой шла лестница.
— Ох! — от неожиданности успела воскликнуть я, но не более.
Я физически ощутила, как защитная печать, наложенная Эссаром, вспыхнула, тело окутал щит. Чёрные нити, оплетавшие призрака, стегнули меня по щиколоткам, будто подрубая у основания. Ослабшие ноги не удержали, а резкий удар в солнечное сплетение перебил дыхание. Я упала навзничь, больно ударилась спиной и затылком. В глазах на миг потемнело.
Рывок… Снова рывок…
Почему так трясёт, а голова болтается во все стороны?
Сознание прояснилось. Меня за ноги волокли по лестнице, как трофей хищника. Тело безвольно билось о ступеньки. Перед глазами мелькали деревянные, почерневшие от времени, балки и сияющие круги света.
Я услышала металлический стук ключа в замке, скрип старых петель. Чудовище швырнуло меня в глубину какой-то тёмной ниши.
— Вспомни о стыде…
Шёпот словно протёк в уши, заполняя разбитую голову болью. Тень, показавшаяся огромной горой, перекрыла проём двери. За спиной дрожащего и текучего хаоса тускло светили хаотитовые лампы.
— Скоро ты станешь чиста от защит, — прохрипел голос, не имевший ни пола, ни возраста: кокон из хаоса стирал любые приметы. — Поварись немного, курочка.
 
Никак не получалось вспомнить, где я видела такой приглушённый свет, сплетение теней, знакомые слова. Дверь закрылась, отрезав меня от реальности.
— «Комната стыда», курочка… — прошептала я во тьму. — Сван…
  
39
 
— Сван, — несколько раз повторила я, не доверяя собственному разуму.
Почему-то меня совсем не удивило, что жестоким убийцей оказался наставник мальчиков. Жюли обмирала от ужаса, когда Сван находился поблизости. Она упорно молчала, но ответ находился у всех на виду.
Перед глазами всё плыло. Я ощущала это даже в темноте, едва различала облупленные стены, а потолок и вовсе терялся среди густого мрака. Было холодно. Я перевернулась на живот и прислонилась лбом к каменному полу.
«Сван выдал себя, а значит, точно убьёт», — мысль едва прошла по краю сознания.
Не знаю, сколько я пролежала в одной позе, чувствуя, как тело наливается болью после падения и ударов. Но, кроме физической боли, я улавливала нечто ужасающее: шершавое, цепляющее скольжение неведомых существ, подбирающихся к огню моего дара. Кажется, с меня сняли верхний тонкий слой кожицы, как со спелого плода и пытались добраться до мякоти. Меня словно оголили и пили по капле.
«Ты станешь чиста…», — пообещал Сван, запирая меня в «комнате стыда».
Как же ошибся Гастон, доверяя старому знакомому!
И особая защита, поставленная деканом, истаивала под натиском тварей. Я не видела их, но нутром чуяла их жадное внимание.
Лиль чувствовал нечто подобное, но рассказал о пережитом в комнате лишь в общих чертах. Фейри видят больше магов-людей. Их интуиция и особая сила принимает больше информации. Лиль договорился с паразитами из разломов в стенах, а меня они просто молча сожрут, пока кто-нибудь не догадается заглянуть под лестницу. Или Сван вернётся и убьёт меня.
Спасительная сигнальная метка Гастона прогорела, и паразиты доедали остатки магии. Мелкие чудовища тянулись к живому пламени, а я словно слышала их жадное чавканье и сопение.
Тяжело было думать, каменный пол теперь не просто приятно холодил кожу, а провоцировал озноб.
— Ну же! Вставай, Дикий шип! — Я говорила вслух, чтобы подстегнуть волю.
Тело плохо повиновалось, но добравшись на четвереньках до стены, я медленно поднялась. Справившись с подступившей тошнотой, пошла к двери. Там я опять сползла на пол, прислонилась к деревяшке, которая была не такой холодной, и на некоторое время словно выпала из реальности.
Когда открыла глаза, то не сразу поняла, где нахожусь. Спустя секунду со стоном опустила голову на колени. Сван не вернулся. Я пока жива. Паразиты хаоса насытились и на время прекратили забирать мою магию.
У меня затекли руки и ноги, а холод уже пробирал до позвоночника, поэтому я решила двигаться. Ещё бы попить. Я облизнула сухие губы. Меня продолжало немного качать, но создание прояснилось.
Удалось уцепиться за первую мысль: успел ли щит подать сигнал Эссару, что я в опасности? Скорее всего успел, и декан начнёт поиски. А вот дальше…
Я прошла ещё несколько шагов в противоположный конец комнаты.
Дальше…
Эссар объяснил мне действие щита: сигнал и общая защита от прямого воздействия, которая смягчает удары; тревожный зов повторяется и повторяется, помогая отыскать пострадавшего.
— Проклятые твари! — Я выругалась, понимая, что паразиты сожрали не только часть моей магии, но и магию Эссара.
Сигнал не повторится, и никто меня не найдёт. Сван вернётся и сделает с ослабшей жертвой всё, что захочет. Ему некуда торопиться. После жалобы Лиля декан запретил пользоваться комнатой под лестницей, а Сван демонстративно отдал начальнику тяжёлый, старинный ключ. Эссар уверен, что наставник или кто-то другой не попадёт сюда. Я в настоящей ловушке, и очень скоро паук вернётся за глупой мухой.