В поисках солнца (СИ)
С господином Михаром все её уловки пропадали впустую, и, более того, под его неизменно холодным взглядом Магрэнь начинала сама себе казаться некрасивой, неловкой и фальшивой — что раздражало её даже сильнее, чем условия их торгового соглашения.
Она, впрочем, решила разыграть роль приветливой светской женщины. Раз уж он выбрал именно такой тип взаимодействия — личный визит — то должен был ожидать от неё именно такого поведения. Магрэнь полагала в этой ситуации слишком опасным дёргать тигра за усы, и предпочла принять заданный им тон.
Оставив свою раздражённую настороженность при себе, она встретила гостя с любезным дружелюбием. На лице её сияла нежная и доверчивая улыбка, а глаза, казалось, говорили: «О, наконец-то пришёл мой самый любимый торговый партнёр!»
Все эти лучи радости и тепла, как и всегда с ним, ушли в пустоту и совершенно его не достигли: он, впрочем, отобразил формальную деловую улыбку при приветствии, но и лицо, и взгляд его остались холодными и безразличными.
Последнее, однако, было для него типичным, поэтому Магрэнь была склонна толковать сам факт изображённой улыбки как положительный сигнал, и продолжила отыгрывать радушную хозяйку. Защебетав что-то милое о погоде, она засуетилась, приказывая подавать чай.
Господин Михар всегда проявлял завидное безразличие к погодным разговорам — что для коренного анжельца было делом неслыханным — и никак их не поддерживал, просто с любезным выражением лица выслушивая собеседника. Иногда в глазах его можно было прочитать раздражённо-укоризненное: «Ну вот что за чушь вы сейчас несёте?», но Магрэнь умела остановиться вовремя, не дожидаясь раздражения.
Наконец, когда чай был подан, Магрэнь решила, что вполне уместно приступить к делу — поскольку собеседник явно не торопился заговаривать первым.
— Что-то случилось, Арни? — с большой теплотой в голосе спросила она, отпивая чаю.
— Фамильярничаете, — оборвал её Михар, выражая тоном жёсткое недовольство.
«Так-так!» — настороженно замерла Магрэнь, крепко сжимая ручку своей чашечки.
Она всегда называла его сокращённым именем — как и вообще всех знакомых ей мужчин — а он всегда пенял ей на неуместную фамильярность, но пенял без огонька, скорее формально, и, когда в последующем разговоре она продолжала звать его так, — уже не поправлял её. Это лёгкое противостояние было, по сути, почти традицией.
Теперь же в его тоне звучало железо; он сразу и недвусмысленно обозначал, что не считает её за равную. Это было даже не столько неприятно, сколько тревожно: мало того, что явился лично, без приглашения, так ещё и выстраивает диалог с позиции высшего!
Магрэнь аккуратно поставила свою чашечку на блюдце, не звякнув. Хотя Михар, безусловно, был такой политической фигурой, с которой не ей тягаться, её бесила необходимость признавать этот факт.
— Прошу прощения, — сухо выразила она скорее своё недовольство, нежели сожаление.
— Я слышал, — игнорируя извинения, перешёл к делу Михар, — вы снова ведёте дела с господином Тогнаром?
В голосе его звучала предупреждающая угроза.
«Откуда?..» — удивилась внутри себя Магрэнь, мгновенно заподозрив собственную горничную в сливе информации. Кто ещё мог знать, что Райтэн сюда заглядывал?
— У него прекрасные специи, — мило улыбнулась она, продолжая лихорадочно соображать.
«Нет, если бы она была куплена, то подслушала бы и разговор, и он бы и так был в курсе, что мы обсуждали специи», — решила она внутри себя, немного успокаиваясь. Если Михар заподозрил, что она пытается его надуть, тишком закупив благовония у Райтэна, то его визит получил вполне себе мирное объяснение.
— Ах да, ваш батюшка! — словно бы только что вспомнил Михар и безразличным тоном отметил: — Приношу свои соболезнования.
Магрэнь, делающая в этот момент глоток, снова насторожилась: её собеседник обычно предпочитал игнорировать то, что его не интересовало. Выражение соболезнований показалось ей тревожным знаком — но понять, к чему он ведёт, она не смогла. Она весомо опустила чашечку на блюдце, давя на ручку так, будто желала этот блюдце продавить.
Ей, впрочем, стало понятно, откуда у него взялась информация о Райтэне. Она не скрывала своей связи с Дереком, и было логично предположить, что, в делах торговых, где Дерек, там и Райтэн.
— Благодарю вас, — машинально ответила она, так и не проникнув в смысл интриги.
Он без малейшей паузы продолжил развивать явно заранее продуманную мысль:
— Должно быть, вам непросто было вот так вот сходу разбираться в новом для себя деле! — в голосе его звучало спокойное ненаигранное сочувствие.
Магрэнь почуяла подвох, и потому холоднее, чем было ей свойственно, ответила:
— Это дело и раньше было мне интересно, поэтому я скоро разобралась в нём.
— Как же, госпожа Ринар! — теперь голос его выражал лёгкий упрёк. — Вы явно не уделили должного внимания выбору поставщиков!
«Чем ему мои поставщики не угодили?» — совсем потеряла нить интриги Магрэнь. Михар не торговал специями, как вообще его может касаться этот вопрос?
Или… или он так под Райтэна копает? Ещё лучше! Нашёл, с кем связываться!
— Вы полагаете, меня обманывают? — недовольным деловым голосом спросила она, хмурясь и надеясь разжиться подробностями.
— Я не полагаю, я знаю наверняка, — радушно ответил он, доставая из нагрудного кармана сигару, — что часть этих специй не проходит таможенную декларацию.
С раздражением отодвинув от себя чашку с блюдцем — та скрипнула по поверхности стола — Магрэнь поморщилась: «Тоже мне, нашёлся тут, чистюля! А то у тебя самого всё по-белому!» — однако крыть было нечем, поэтому она просто попыталась перевести тему, и капризно протянула:
— Вы же знаете, что я не переношу запах вашего курева, господин Михар!
Тот смерил её взглядом безразличным, встал, подошёл к камину, достал с помощью щипцов уголёк, прикурил, демонстративно затянулся, затем ответил:
— Как и я — запах ваших духов, госпожа Ринар, — вернулся на своё место, сел, закинув нога на ногу, под недовольным взглядом Магрэнь стряхнул пепел прямо на кофейный столик и отметил: — Придётся обоим потерпеть!
В глазах его, впрочем, отчётливо читалось: «Придётся тебе потерпеть».
В голове Магрэнь промелькнул поток нецензурной брани. В смысле?! Заявился к ней, ведёт себя как у себя дома, наглеет прямо на глазах!
Возмущённым взглядом попрожигав пепельное пятно на дорогой перламутровой инкрустации столика, она подумала, что зря выбрала сегодня свежий древесный аромат. Знай она заранее, кто к ней явится, — надушилась чем-нибудь убойно-лилейным. Чтобы тяжёлый запах наполнял собой полностью всё пространство, где она появлялась, выражая собой всю степень её недовольства и вынуждая незваного гостя поскорее свалить.
— Итак, — меж тем, непринуждённо продолжил Михар, — нам остаётся лишь выяснить, насколько именно вы, госпожа Ринар, в курсе происхождения закупаемых вами товаров…
— При чём тут я? Если вы обнаружили нарушения — обратитесь в соответствующее ведомство, — холодно отпарировала Магрэнь, берясь за чашечку и делая маленький глоток. Чай показался ей неприятно-горьким — определённо, из-за запаха проклятого курева! — и она потянулась к сахарнице.
«Что тебе надо, сволочь?! — притом раздражённо поглядывала она на заполняющий комнату дым. — Не припомню, когда это тебя в торговую инспекцию успели назначить?!»
Он пыхнул сигарой, снова стряхнул пепел на столик — она от досады громко звякнула крышечкой сахарницы — и добродушно переспросил:
— При чём тут вы, Магрэнь? — и любезно пояснил: — За распространение, знаете ли, тоже срок дают.
Магрэнь позволила вежливому недоумению отразиться на её лице.
«Чтобы политик такого уровня — и занимался подобной ерундой?» — говорило это выражение.
Она, конечно, как и всякий успешный торговец, была не совсем чиста на руку, и, в частности, не брезговала контрабандными товарами. Но, разумеется, как и у всякого успешного торговца, у неё были покровители, которые за определённую… благодарность, выраженную в денежном эквиваленте… закрывали глаза на её грешки.