В поисках солнца (СИ)

— Дер! — налетела она на него радостным вихрем.
Он сперва поймал её и закружил в воздухе, смеясь, поскольку был действительно рад её видеть — да и согласитесь, это и вообще приятно, если вы возвращаетесь домой, а вас нежданно встречают столь яркой радостью! — но потом вспомнил.
Лэнь не заметила этой перемены, а вот Райтэну и Илмарту было прекрасно видно, как враз закаменела его спина, и лёгкое непринуждённое веселье перешло в скованную неловкость.
— Как здорово, что ты вернулся! — сияли глаза Лэнь.
Прокашлявшись, Дерек отметил:
— Мы вернулись, — намекая, что она могла бы поздороваться и с его спутниками.
Весело закивав, Лэнь рванула ему за спину.
— Райтэн! — дружелюбно пожала она ему руку, потом перевела взгляда на Илмарта, немного прищурилась и несколько растерянно уточнила: — Мы, кажется, знакомы?
Он был ей представлен, поскольку бывал в доме её отца, но она не очень-то хорошо запоминала всех этих бесчисленных жандармов, поэтому скорее смутно помнила, что эта рыжая борода уже бросалась ей в глаза.
— Капитан А-Ранси, — вежливо напомнил Илмарт, пытаясь совладать с эмоциями, которые опять застилали разум.
— Точно! — радостно согласилась Лэнь, хватая его за руку и пожимая. — Я помню, помню! — рассмеялась она, хотя совсем не помнила, но ей просто хотелось сделать ему приятное.
Быстро сообразивший что-то Дерек схватил Райтэна под руку и заявил:
— Слушай, прости, но нам просто срочно нужно на склады! Илмарт тебя проводит! — и утащил друга в сторону раньше, чем тот успел опомниться.
Растерянная Лэнь проводила взглядами их спины, быстро исчезнувшие в толпе. Враз поникнув, она растеряла всё сияние, с которым приветствовала всех только что.
Илмарт был дезориентирован. Ревность, боль, радость, нежность, гнев, зависть, надежда и некоторые другие эмоции накинулись на него разом, и он совершенно не знал, как с ними совладать.
Расстроенное лицо возлюбленной перебило всё остальное, и он почувствовал потребность как-то её утешить. Ужасаясь сам себе — до чего дожил, выгораживать Анодара! — он осторожно отметил:
— Два помешанных на угле маньяка. Только о том и говорили, как поскорее добраться до своего разлюбезного карьера! — впрочем, это практически было правдой, потому что Райтэн и Дерек, и впрямь, всё утро обсуждали именно уголь.
Лэнь ответила ему благодарной улыбкой и уверенно взяла его под руку таким движением, как будто это было самое естественное дело на свете.
— Ну что ж, капитан!.. — начала было говорить она, но он, неожиданно для себя, поправил:
— Илмарт. — И столь же неожиданно разоткровенничался: — Я планирую оставить службу.
— Вот как! — бровки Лэнь удивлённо поползли вверх. — Вы чем-то недовольны? — с тревогой уточнила она, подумав, что, возможно, есть какие-то проблемы, о которых её отец не знает, и о которых было бы неплохо разведать, чтобы рассказать ему.
— Нет, что вы, — степенно ответил Илмарт, направляясь к нужному выходу с площади. — Я просто понял, что это не моё.
Лэнь опустила ресницы, немного задумавшись, потом поднял на него взгляд — у него дыхание перехватило от нежности! — и спросила:
— А как вы поняли, что это не ваше?
Со всей основательностью Илмарт объяснил, чем ему не подходит это занятие.
— Ну вот, — с тоской вздохнула Лэнь. — Все как-то понимают, что их, что не их! — надувшись, она обиженно призналась: — А я совсем не знаю, как найти своё!
В голосе её звучало такое огорчение, что сердце его сжалось. К тому же, он не знал, что ей посоветовать. Отец Лэнь занимал достаточно высокую должность, чтобы ей не приходилось задумываться о средствах на жизнь, поэтому единственной логичной перспективой для девушки её положения было удачное замужество. К счастью, Илмарту хватило ума не высказывать эту мысль, потому что тяжело вздохнувшая Лэнь поделилась своим главным огорчением:
— И почему это все считают, будто женщина ни на что иное не годится, кроме как рожать детей! — и даже шмыгнула носом от обиды.
— Ну, почему же не годится, — утешительным тоном принялся делиться воспоминаниями Илмарт. — Вот в Мариане…
 
Это был, кажется, первый раз, когда он говорил о своей родине с удовольствием, потому что местные женщины, действительно, чем только не занимались, и Лэнь слушала его с раскрытым ртом, разрываясь между тем, кому отдать свои симпатии: матери Илмарта, которая лепила и раскрашивала глиняную посуду, его старшей сестре, которая служила лучником, младшей сестре, которая расписывала стены, или невестке, которая плотно занималась политикой.
В общем, ворот дома главы жандармерии они достигли, на взгляд Илмарта, непозволительно быстро.
— Вы вселяете в меня надежду, что и я не бестолкова! — со смехом заметила Лэнь, бодро пожимая ему руку на прощание. — Благодарю за интересную беседу! — и, ещё раз лучезарно улыбнувшись, она упорхнула в дом.
Илмарт растерянно сглотнул.
Сам с собой он ведь уже пришёл к выводу, что здесь ему ничего не светит, и теперь, получив неожиданно столько ласкового внимания со стороны объекта своих воздыханий, был растерян.
Лэнь олицетворяла для него всё то, к чему он бежал из Мариана — она была мирной, светлой, доброй девушкой, не знавшей ужасов войны, наивно верящей в хорошее в людях, не искалеченной ни душой, ни телом. Она была самим воплощением понятия «мир», и именно от того Илмарта влекло к ней с просто неудержимой силой. Даже просто глядя на неё, он забывал марианский период своей жизни, словно того и не было, и чувствовал себя частью мира — настоящего мира, где не было ни войны, ни ненависти, ни злобы.
Искушение вернуться к прежнему планы — дослужиться до майора и посвататься — стало нестерпимым.
Ковыляя до своей квартирки, он вновь и вновь перемалывал в голове свои планы. С одной стороны, хотелось остаться и добиваться Лэнь. С другой стороны, благодаря Олив у него зажглась новая мечта. Поучившись у него рукопашке, Олив отметила, что он прекрасный педагог, и мог бы давать платные уроки. Илмарт тогда отшутился — мол, кому это надо, чай, не шпаги. На шпагах-то он был не очень хорош.
Отшутиться отшутился, а мысль в голове осталась. Но вот как к этой мысли подступиться — он не знал. У него не было ни райтэновского задора, ни дерековской деловой хватки, да и стратегическое мышление не входило в число его сильных сторон. Планы на будущее он мог строить только короткие и конкретные, в стиле «дослужиться до майора и посвататься», что в применении к его новой мечте звучало как «перебраться в большой город и открыть свою школу боевого мастерства». Планам такого рода, как мы видим, не хватало конкретики.
Следующие несколько дней он так и пребывал в раздумьях, параллельно сводя свои заметки и зарисовки в одну общую карту — дело-то было уже оплачено, так что его следовало закончить.
Размышления его так и крутились пустопорожно вокруг одних и тех же аргументов, дальше которых он так и не сумел двинуться, и он ходил бы этими кругами и дальше, если бы его раздумья не прервал Дерек.
Вообще, Райтэн планировал сам заглянуть посмотреть, как и что там продвигается с их картой, но по несчастливой случайности пребывал в прескверном расположении духа — поссорился со своей брейлинской любовницей, которая почему-то показалась ему в этот раз большей дурой, чем обычно. Поэтому, пытаясь избыть раздражение в бумажной работе, проведать карту он послал Дерека.
Тот был не очень доволен таким распределением обязанностей, поскольку с момента своего возвращения был занят в основном попытками скрыться от Лэнь, и справедливо полагал, что казалось бы налаженные отношения с Илмартом, того и гляди, вернутся в прежнюю враждебную плоскость. Впрочем, встретили его вполне приветливо.
— А, Анодар! — протянул Илмарт, узнав визитёра. — Мне пара часов работы осталось. Подождёшь или зайдёшь после?
— Подожду, — дружелюбно кивнул Дерек, с любопытством оглядываясь.