В поисках солнца (СИ)
Книжные башни плотно покрывали собой стол, громоздились на подоконнике и на шкафу, собирались в стопки у стен. Одна из книг валялась на кровати, ещё пару он забрал с того стула, на который усадил её.
«Зачем ему столько книг?» — задумалась она, пытаясь присмотреться к корешкам, но названий на них не наблюдалось.
Сделав промежуточные выводы — что Дерек напрочь игнорирует комфорт, потому что большая часть его жизни проходит не в реальности, а в чтении, — она стала рассматривать собственно предмет своего интереса.
Дерек перемножал цифры весьма эмоционально: вздыхал, махал в воздухе пером, бормотал под нос отдельные части вычислений. В общем, выглядел точно так же, как и тогда, когда помогал ей с переводами. Наблюдать за ним было весьма интересно, и Магрэнь невольно увлеклась этим делом, наслаждаясь богатой игрой его мимики.
Меж тем, впустую перепроверять явно верные вычисления ему скоро надоело. На его вкус, ошибиться там было негде: обговоренные ранее цифры сперва перемножались, потом складывались.
Некоторое время проведя за этим перемножением и сложением, Дерек пришёл к выводу, что его дурят. Только непонятно, в чём именно, — поскольку Магрэнь тихонько сидела на своём месте, медленно попивала чай и, кажется, не планировала никаких действий или разговоров. Он даже подозрительно поразглядывал её платье — но оно казалось вполне строгим и не располагающим к новой череде соблазнительных атак.
Так и не выдвинув ни единого предположения по поводу того, что ей может быть от него нужно, он сдался и, обернувшись к ней, уточнил:
— Рэнь, есть ли какой-то неведомый сакральный смысл в том, чтобы я сейчас проверял, правильно ли ты всё перемножила, — или я могу просто заняться своими делами?
Она досадливо поморщилась. Признавать, что расчёты были лишь предлогом, не хотелось.
Правильно расценив её выразительную мимику, Дерек вздохнул, отложил цифры и вернулся к тому делу, от которого она его отвлекла: составлению красивой таблички для Кайтэнь. Там всё было собрано и сформировано — это была часть её выпускного проекта — но она не отличалась аккуратностью, и даже после ряда попыток так и не смогла оформить всё красиво и чётко.
Табличка была небольшой, и вскоре эта работа закончилась.
Магрэнь всё так же не предпринимала никаких попыток завязать беседу, и Дереку подумалось, что, возможно, она просто пытается действовать ему на нервы чисто от скуки и забавы ради.
— Ещё чаю? — любезно предложил он, поскольку дальше в его планах значилось отнести готовую таблицу Тэнь, и он не видел смысла торчать дома и ждать, пока гостье надоест молчать.
Его вопрос вывел её из задумчивости. Она растеряно посмотрела в собственную чашку и обнаружила, что та пуста. На лице её отразились сомнения: судя по всему, чаю ей больше не хотелось, но она не могла придумать другого предлога, чтобы остаться и дальше молчать.
Её поведение было, разумеется, очередной провокацией, и, к её досаде, эта провокация тоже не работала.
— Если чаю не хочешь — можешь просто продолжать сидеть так, — не дождавшись ответа, отмахнулся, наконец, Дерек и, отложив таблицу, взял какую-то книгу и, скинув обувь, спокойно завалился читать на кровать.
Он полагал, что, по-хорошему, стоит её, конечно, выставить — но это решение теперь казалось ему слишком скучным. Ему сделалось любопытно, что ещё она придумает и надолго ли хватит её выдержки. В конце концов, у него-то была книга, и он мог продолжать молчать хоть до ночи, а там и вовсе лечь спать.
Магрэнь с неудовольствием отметила, что выставляет себя теперь дурой. Изначально своим приходом она планировала спровоцировать Дерека проявить любого рода эмоциональную инициативу. Её бы устроило что угодно: удивление, раздражение, радость, злость, агрессия… что угодно! Но нет!
Перебрав в голове десяток реплик — все они были прекрасны, остроумны и коварны, и, она была уверена, в любой другой ситуации вернули бы ей чувство контроля, — она пришла к выводу, что с Дереком всё это не сработает так, как ей хотелось. Скрепя сердце, она пришла к выводу, что наиболее выигрышно будет играть по его правилам — так, по крайней мере, есть шансы разжиться какой-то информацией. Поэтому в какой-то момент она просто прямо выразила суть своей досады репликой:
— И что, никакой реакции?
— Любопытство, — незамедлительно и весьма любезно отозвался Дерек, как будто ждал именно этого вопроса — или, во всяком случае, сходу уловил, что именно её интересует.
— Ну, хоть так! — фыркнула она, удивительным образом переставая чувствовать себя дурой — очевидно, по той причине, что этот короткий обмен репликами показал, что коммуникация между ними всё же имеет место, даже если и не переходит в словесное воплощение.
— Вызывать любопытство — это же часть соблазнения, да? — неожиданно оторвался от книги Дерек, глядя на Магрэнь весьма проницательно.
Ему показалось, что он уловил суть интриги, и что противница просто перешла от демонстраций запястий к более изысканным способам обольщения.
— Не было никакой гарантии, что это будет именно любопытство, — покачала головой Магрэнь, веселея прямо на глазах.
— Да ладно! — хмыкнув, он отложил книгу и сел, спуская ноги на пол. — Что ещё это могло бы быть?
— Раздражение? — невинно предположила она.
Он рассмеялся и поджал одну ногу под себя. Отсмеявшись, резюмировал:
— Итак, твой коварный план удался: мне любопытно! Что дальше? — с живым интересом подался он вперёд.
Магрэнь приняла томную позу и королевским тоном констатировала очевидное:
— Мучайся!
— От любопытства? — он полохматил себе волосы и деловито уточнил: — Долго?
Она сделала вид, что задумалась, а после, покивав своим мыслям, уведомила:
— Пока я не сочту себя отомщённой.
Досадливо скривившись, он махнул рукой и расслабленно упал обратно на кровать, буркнув оттуда:
— Чего мучиться-то, если ты сама ответ сказала?
Магрэнь замерла, оценила свою последнюю фразу и легко согласилась:
— Сглупила.
Подумав, добавила:
— С другой стороны, кто не признался — тот не пойман! — и мило улыбнулась: — Кто сказал, что у меня был только один мотив?
— Справедливо, — откликнулся Дерек, но отказался развивать тему заключением: — Но тебе следовало спохватиться раньше.
Они помолчали.
Потом, мягко облокотившись на спинку стула, она вдруг попросила:
— Ну покажи!..
Он рассмеялся и снова сел, посмотрел на неё испытующе:
— Не отстанешь ведь, да?
Она, лукаво улыбнувшись, покачала головой.
С тяжким вздохом он встал и принялся расстёгивать рубашку, нарисовав на лице выражение «чего только ни сделаешь, лишь бы от тебя отстали!» Она же следила за ним с любопытством и нетерпением, чувствуя детскую совершенно радость от того, что получила то, чего хотела.
Наконец, рубашка была снята, и она с удивлением обнаружила, что то, что ей раньше показалось полной луной, оказалось солнцем — просто лучи были изображены только сверху, над локтями, там, где заканчивался растущий из запястий лес. К тому же, в целом, а не фрагментарном, варианте татуировка стала выглядеть вполне себе традиционно джотандской, потому что какая-то морда — то ли волчья, то ли собачья, — таки скалилась с плеч, и вполне смахивала на привычный тотем.
Подойдя ближе, Магрэнь чуть ли ни уткнулась в него носом, разглядывая детали. Он, явно забавляясь её реакцией, посмеивался и послушно вертел руками, позволяя всё рассмотреть.
Она прищурилась. Картинка в её голове всё ещё не складывалось, и в скучную историю совсем перестало вериться.
— Можно потрогать? — попросила она.
Он показательно возвёл глаза к небу, столь же показательно вздохнул и совершеннейше галантнейшим образом заверил:
— Любой каприз!
Получив разрешение, она тут же схватила его руку, подтащила его ближе к окну и принялась пристально разглядывать то, что привлекло её особое внимание — впрочем, не спеша трогать.