Охота обреченного волка
- Флэттс, вы знакомы с полицейским комиссаром или с кем-нибудь из его хороших друзей?
- Как ни удивительно, с полицейским комиссаром я довольно хорошо знаком. Я кроме того знаком и с мэром, но я решительно отказываюсь понять...
- Прошу вас, позвоните комиссару прямо сейчас, и попросите его выделить вам в помощь детектива!
- Помилуйте, но я не вижу причины...
Тут я направился у к двери, бросив на ходу:
- Покковник, видно, орлы, прилетевшие к вам на плечи, на лету снесли вам кое-кто... голову!
Он обомлел и, пока собирался с мыслями что-то мне возразить, я закрыл за собой дверь.
Нужно было проверить одну вещь, для чего мне потребовалось бы сделать массу телефонных звонков, поэтому я отправился "Гровер". Дьюи уже заступил на смену.
- Кинг оставил тебе записку - если ты не позвонишь ему сию минуту, считай, что тебя уволили.
- У меня нет времени на выяснение отношений с этой оголодавшей мышью. Ночью все было порядке?
- Один из клиентов Барбары пытался распивать спиртное в вестибюле, но ушел после того, как я ему запретил. Не понимаю, что стрялось с Лили - уже второй день она не выходит на работу. Да, приходил этот самый доктор Дюпре, просил тебя позвонить. Марти, сходи к врачу - ты, верно, и впрямь болен, если готов потерять такое теплое местечко...
- Ты обо мне не беспокойся, Дьюи. Соедини мой теефон с городом.
Я разделся и принял ванну, потом начал обзванивать старых знакомых-сослуживцев. Это у меня заняло час, и я раз дваддцать подробно ответил на вопрос "Марти-дружище-где ты столько лет пропаал?" - прежде чем нашел-таки одного хмыря, у которого был свой человек в Службе иммиграции. Он дал мне телефон и через несколько минут я получил желаемую информацию грош ей была цена. Настоящее имя Ланде оказалось Ланденберг. Он прибыл в Соединенные Штаты с женой в конце тридцатых. Его родственник, проживающий в Джерси-Сити - Герман Бохштейн - каменщик, переквалифицировавшийся в строительного подрядчика, - выступил его поручителем при выдаче тому вида на жительство.
Вот и все - я потерял целый день, гоняясь за тенями. Я лег, но из-за жары заснуть не удалось. Было начало пятого, и я решил пойти в больницу проведать Лоуренса и потолковать с ним.
Дьюи крикнул мне вдогонку:
- Когда тебя ждать?
- Не знаю.
- Что передать Кингу, если он будет звонить?
Я сказал, что именно передать, и ушел. На улице было точно в бане. Я шел по направлению в Седьмой авеню. Впереди меня шагала одна из наших горнчиных - крупная мулатка. Когда я стал её обгонять, она бросила мне:
- Ужасная жара, а, мистер Бонд? А эта Лили - её нет, и нам приходится работать за двоих.
- Везде сейчас трудно. Может быть, она выйдет завтра.
- Не выйдет - лучше бы вы наняли ещё одну горничную, а не то я уволюсь.
Она свернула за угол, а я, не пройдя и пятиста шагов, вдруг спиной почувствовал за собой слежку. Никогда ещё меня не обманывало это чувство что за мной хвост. Из-за жары улицы были пустынны. Я стал петлять, как это обычно делается для запутыания следов, но мой хвост не остатвал. Наконец я спустился в первую попавшуюся станцию подземки и бросил жетон в замок турникета. На платформе было человек десять, и я стал пристально наблюдать за турникетом. Никого. Вошла только пожилая дама.И все же я точно знал, что за мной следят.
Я вскочил в первый же поезд - это был экспресс на Бронкс. Только сев на скамейку, я почувствовал, как вспотел от этих гонок. Я намеревался уйти от хвоста, выйдя на Таймс-сквер, там сесть на другой поезд или наооборот пропустить поезд... Но потом я придумал трюк получше. Было слишком жарко для таких кульбитов, и я решил прокатиться со своим хвостом прямехонько до Гарлема.
В свое время я работал в Гарлеме всего каких-то несколько дней - и слава Богу: в этом районе у меня поджилки начинали трястись. Я все время чувствовал себя там точно живая мишень: белый на улицах Гарлема мог быть только легавым. Я знавал полицейских, которым очень даже нравилось работать в Гарлеме, но меня увольте. Я ожидал нападения в любую секнуду и ни на мгновение меня это опасение не оставляло.
Я попытался было рассмотреть своего филера в витрине - не так уж много на гарлемских улицах было белых прохожих. Но не не смог. Оставалось только надеяться на то, что он вроде меня тоже пугливый.
Лили снимала комнату в жилой пятиэтажке У входной двери притулилось порядка десяти звонков. Я позвонил ей четыре раза - ибо табличка против её фамилии указывала именно это количество - и она ещё не успела связаться со мной по домофону, как дверь раскрылась и из подъезда вывалились два здоровенных негра угрюмого вида. Когда я входил, они бросили на меня такой взгляд, точно вдруг решили вернуться и преградить мне путь. Но они, ни слова не говоря, спустились по ступенькам крыльца.
По лестнице, пропахшей ароматами многочисленных жильцов, я поднялся на третий этаж, не понимая, какой черт меня сюда принес. Дело было не в деньгах - зачм мне теперь деньги? - просто мне не давало покоя мысль, что меня надули - не отдвали должок.
Из приоткрытой двери высунулось темное лицо Лили, и насколько я мог разглядеть её в полумраке, она стояла в ночном халате. Увидев меня, она заволновалась, но даже и не подумала раскрыть дверь пошире.
- Привет, Лили!
- Что вы здесь делаете, мистер Бонд?
- Да вот зашел поболтать с тобой - но не на лестнице же.
- Я неодета и не могу принять у себя мужчину. Неужели в отеле не верят, что я заболела? Я простудилась - очень сильно. Когда выйду на работу, принесу свидетельство от моего врача...
- Хватит, Лили! - я понизил голос. - Ты же понимаешь, зачем я пришел. Где мои бабки?
- Какие... деньги, мистер Бонд? - громко спросила она и её вопрос эхом прокатился по подъезду.
Если её комната окнами выходила на улицу, я мог бы рассмотреть своего хвоста, хотя вряд ли он такой балбес, чтоб стоять и ждать меня около дома.
- Позволь войти, мы спокойно поговорим.
- Нет, я вас не пущу. Вы опять пьяны, мистер Бонд?
- Не распускайся! Что значит - опять пьян?
- А что значит "не распускайся"? Я плохо себя чувствую, а тут сквозняк. Что вам надо?
- Слушай, Лили, я сделал тебе одолжение Я для тебя стребовал пятерку с тех пьянчуг - и так ты мне платишь за услугу. Вот так с вами всегда хочешь с вами по-хорошему...
- Что значит, с вами. А вы, что же, мистер Бонд, особенный какой-то?
Мне этот разговор начал надоедать.
- Ладно, хватит болтать. Ты собиралась поставить за меня доллар на 506, помнишь?
- Помню.
- Тогда выиграл 605.
- Ну и что?
- Лили! - я старался не повышать голос. - Никто никогда не ставит простой. Ты же ставила на комбинированный - то есть мне из каждого доллара выигрыша на 605 полагается около пятнадцати центов - гони мои семьдесят пять долларов.
- Вы определенно пьяны! Я поставила на 506 простой. Как всегда. И если бы выиграла, принесла бы вам ваши деньги даже если б мне пришлось выходить из дому с температурой.
- Лили, ты меня что, за дурачка считаешь? Мне неприятности не нужны, но....
- Я опять заболею на таком сквозняке! - Она собралась захлопнуть дверь, но я всунул башмак между дверью и косяком. Округлив глаза, она спокойно произнесла:
- Мистер Бонд, уберите ногу. Это вам не "Гровер". Вы тут не командуйте!
- Тише ты можешь говорить! А то...
- А вы меня не пугайте, грубятина! Если собрались выкопать мне могилу, то советую выкопать ещё одну - для себя!
Я вдруг так перепугался, что потерял дар речи. Потом спросил:
- Лили, почему это ты так сказала - "вырыть могилу для себя"? У меня что-то в лице такое... Скажи, Лили, черт с ними с деньгами, скажи, почему ты так... Выкопать могилу для себя.
Я убрал ногу и она тут же захлопнула дверь. На мгновение дом замер, потом я услышал скрип открываемых на всех этажах дверей и приглушеннй шепот. Я огляделся. Сверху на меня смотрели испуганные детские глаза.