Охота обреченного волка

Я рыгнул. Голова раскалывалась от тупой боли Я шевельнул ногами. Нет, Боб оказался не таким уж великим гангстером - мой армейский сорок пятого калибра на лодыжке он не нашел. 
Некоторое время мы смотрели друг на друга. За все эти годы я видел его раз или два, но так близко - никогда. Красавчик был, гад, это правда: высокий, крепкий, с широченными плечищами, лицо тяжелое, но ни унции лишнего жира, впрочем, может, просто тени, упавшие на его щеки и скулы, придавали его роже такий впечатляющий вид. 
Я упер локти в асфальт и немного успокоился, гадая, что же будет дальше. Я попал в западню, но это ничего для меня не меняло. Дьюи позвонит Биллу в десять - ведь я не сниму трубку. Даже если подсадной нейтрализовал Дьюи, Лоуренс получит копию письма завтра утром и полиция обязательно возьмет Бокьо, а, даст Бог, и Смита заодно. Мне же оставалось только озаботиться тем, чтобы не уйти отсюда живым. А если Боб лопухнется, я был не прочь его взтяь. Неплохо сделать такой прощальный подарок... самому себе. 
- Ну чо скажешь, сволота? - наконец произнес Смит. У него был явный дервенский выговор. И что-то у него было с губами - будто они были слишком велики для его рта и как две жирные гусеницы заползли в рот. А может, это тоже была игра теней. 
- Я как раз собирался все тебе сказать в лавке у Вилли. Но и это местечко подходящее. - Мой голос в кромешной тишине звучал ровно и твердо. 
- Я так и понял. Да не хотел тя кончать в лавке - потом пришлось бы объясняться... 
- Да с кем объясняться? - с издевкой спросил я. - Ты же мог проделать со мной тот же трюк, что и с Забиякой - пришить меня в морозилке, а потом сбросить труп где угодно в любое удобное время. Бокьо, верно, себя считает непревзойденным умником - сначала грохнул его, а потом махнул в Майами и обеспечил себе алиби. Через пару недель ты скинул труп в Бронксе. На жаре тело оттаяло, так что ни один судмедэксперт не определил, что труп просто взяли и заморозили. И никто не понял, что Андерсона убили-то вовсе не накануне того дня, когда нашли труп, а две недели назад! Это же старый номер - так что твой Бокьо не Бог весть какой изобретатель... 
- Перо в спину - тоже, может, старый номер, но и теперь годится. 
"Бродяга" застонал и снова затих. 
Боб взглянул на него и,повернувшись ко мне, спросил: 
- Ты чо тут развонялся? Лехцию мне решил прочесть? - Реакция у Смита была отменная. Он одним прыжком оказался около меня, и я глазом не успел моргнуть, как получил сильнейший удар ногой в печень. Я перегнулся пополам, и в этот момент он рассек мне лицо рукояткой моего револьвера. 
Сознания я не потерял, но долгое время не мог пошевелиться и едва дышал. Кровь ручьем текла мне за воротник рубашки и бежала по спине теплыv сиропом. Тут я уж и засомневался, что Боб способен совершить ошибку. И потом меня в голову пришла страшная мысль: а что если он вовсе и не убьет меня, а только отутюжит как следует, чтобы припугнуть, - и все?.. 
Наконец я опять смог сесть и пошевелил ступнями. Мне оставалось только одно - применить к нему тот же захват ногами, который пытался продемонстрировать его подсадной "алкаш". 
- Я про тя все знаю, - продолжал Смит. - Когда-то ты был орлом с полицейской бляхой, а теперь ты дешевка - пропойца, гостиничный вышибала! Ты на кого работаешь? 
Стоило мне раскрыть рот, как кровь залилась под язык, и я едва не захлебнулся. 
- Чево ты добиваесся? В газеты хочешь попасть или в полицию вернуться? 
- Хочу свою долю, - сказал я - мои слова прозвучали так, словно я говорил с полным ртом земли. 
- Да ты никак потрясти нас хочешь? - он захохотал беззвучным смехом. 
Я попытался кивнуть, но моя голова только бессильно мотнулась на одеревеневшей шее. - Убьешь меня - тебе же будет хуже , - продолжал я. Чем больше я говорил, тем увереннее становился мой голос . - Я послал самому себе письмо до востребования, а обратным адресом поставил отделение полиции. Если я завтра не получу его, письмо отошлют обратно и вскроют... И вы с Бокьо погорите... - Придумка была не Бог весть какая, но должна была сработать. 
 
- Ха, ты чо ж думаешь, сволота, ты со щенками игру затеял? 
- Нет, Боб, я думаю, что этот тебе хватит щенков задирать - ты попробуй-ка на волка выйди... 
Он молчал, сверля меня своими ледышками-глазами. Я вдруг перепугался, что он просто уйдет и оставит меня валяться здесь. 
- Я бы никогда ничего не распутал, если бы ты, парень, выучился наконец говорить как городской. А то ты до сих пор гундявишь как деревенщина... 
Он ударил мне ботинком в ухо. На секунду мне показалось, что мою голову надули как воздушный шарик, но в следующее мгновение я уже оклемался. 
- Каждый твой удар, Боб, только повышает цену. Вы с Бокьо сильно просчитались, угрохав Забияку в мясной морозилке - больше так никогда не делайте. А что это вдруг Бокьо опять взялся за старое - убивать стал? Никак ему подвернулось дельце на миллион, и он не смог устоять перед искушением убрать Андерсона собственноручно? 
"Подсадной" опять застонал, и Боб вмазал ему револьвером по темени, снова отправив его в глубокий нокаут. 
- Я ж те сказал - никаких лехций! 
Я слабел. Моя рубашка вся пропиталась кровью. Я понизил голос, точно вот-вот мог потерять сознание, и прошептал: 
- Все... в письме... Бокьо, наверное, даже и не подозревал, что у него есть такой родственник... Ланде-мясник. Или Вилли не знал. А потом... вдруг старику Бокьо приспичило угрохать Забияку. Может, он видел этот трюк с морозилкой в кино. Может, кто его надоумил. И вот он начинает искать подходящую мясную лавку с морозильником и... находит её ... прямо под носом - да ещё и владелец ее... родственничек. Бох, он же Бохштейн! Все... в письме... все! 
- Ах ты сволота поганая, чево те надо? 
- Десять штук, - просипел я. 
Боб наклонился надо мной. 
- Чево? 
- Десять штук, - я чуть не прыснул от смеха: Боб Смит, знаменитый контролер мафии, оказался глухим как тетерев. 
Он чуть не споткнулся об мои ноги. 
- Десять штук? 
- Если я умру... вам крышка, - прокряхтел я. 
- Ты чо ж думаешь, мы совсем уроды - отступного те давать, чтоб ты опосля нас тряс? 
Я махнул рукой. 
- Ну что ж, ну потрясу маленько. Так, по мелочи. Я же понимаю, когда нельзя перегибать палку, - и тут я перешел на бессвязное бормотанье. 
- Чево? Громче говори, гад! 
Я прошептал что-то совершенно неразборчивое и чуть отодвинул правую ногу вбок. Даже если мне мой трюк не удастся думал я, он меня точно пристрелит. 
- Ты громила хренов - ты хоть соображаешь, что я могу тя так уделать, чо ты у меня заговоришь как миленький, а опосля бушь сам просить тя пристрелить, шоб не мучился! 
- Пиьсмо... Не забудь про письмо! - произнес я достаточно громко. Отвези меня к врачу... а то я умру! 
Он заколебался. 
- У... мираю... - забормотал я и напрягся, картинно изобразив содрогание, а сам тем временем ещё дальше отодвинул правую ногу. 
Боб склонился ниже. 
- Эй! Ты получишь бабки! Эй, слышь? - повторял он ак последний болван. У меня был полный рот крови и из-за этого я говорил булькающим шепотом, похожим на предсмертный хрип. 
Смит выпрямился, и я подумал, что переборщил. Но он вытащил из кармана пригоршню долларовых бумажек, наклонился и помахал бумажками перед моим лицом. 
- Во, смотри! Вот твои бабки! Слышь? Получишь ты... 
Собрав остатки сил, я мощно выброил вперед правую ногу - с привязанным к лодыжке армейским 45-го калибра - и в тот же миг Боб попытался отпрянуть и выпрямиться во весь рост. Грохнул выстрел моего револьвера, который он не выпускал из руки, и пороховое пламя полыхнуло мне прямо в глаза, но нога все же вонзилась ему в правый висок. 
Смит покатился на асфальт, а я, ослепенный выстрелом и оглушенный ударной волной, с трудом удерживал равновесие. После короткой вспышки тьма вокруг, казалась, сгустилсь ещё больше, и понадобилось немало времени, чтобы мои глаза вновь стали различать предметы вокруг. Зато боль в плече, куда попала пуля, я почувствовал сразу. Правда, я мог двигать левой рукой, так что рана была не слишком серьезной, но мне пришлось немало попотеть, чтобы встать на ноги. На ногах мне значительно полегчало.