Lvl 3: Двойник. Part 1 (СИ)

Доброжелатель глубоко задумался, не меньше чем на минуту. Я тем временем добыл из инвентаря гитарку, провёл по струнам, послушал отзвук... Новая музыка, новый репертуар, новый курс... Выдержат ли пацаны? Я-то вытяну, я могучий.
— Я копаю этот вопрос, — наконец промямлил Доброжелатель, — но пока ничего сказать не могу.
— А по какому вопросу ты можешь что сказать?
Я ослабил струны, чтобы сделать звук чуть пониже. Снова прислушался... Во, хорошо. Давненько не брал я в руки гитару. Аж мороз по коже.
— Могу сказать, что процесс по делу того парня, которого обвинили в твоём убийстве, неделю назад закончился. Он получил пятнадцать лет.
— Свезло мудаку, — буркнул я.
— Но они с адвокатом подают апелляцию.
— У него ещё и адвокат? Я думал, там какой-то нищеброд уличный.
— В принципе, так оно и есть... Адвоката ему оплачиваю я.
Я приглушил струны, поднял голову и уставился на Доброжелателя.
— Чего сказал такое?
— Понимаю, как это звучит...
— Это звучит так, будто я тебе сейчас гриф этой гитары в задницу затолкаю.
— Н-да, именно так это и звучит, согласен. Просто в этом деле далеко не всё ясно. Во-первых, скорую вызвал он. И он их дождался, сидя рядом с тобой.
— Погодь. Братан сказал, он там был.
— Был, — кивнул Доброжелатель. — Самого убийства он не видел. И не предполагал — по его словам — что этот паренёк мог быть убийцей. Однако на следующий день полиция внезапно нагрянула с обыском в дом парня, и там обнаружили твой телефон, испачканный твоей кровью. С его отпечатками. Пацана закрыли немедленно, с тех пор он из клетки вылезал только в зал суда.
— Каким надо быть е**аном, чтобы хранить дома айфон убитой рок-звезды, даже от крови не протерев, — покачал я головой.
— Вот и я так подумал. А потом поговорил с парнем. Он уверяет, что не при делах.
— Ну, на его месте я бы тоже уверял.
— Короче говоря, Мёрдок, я ему верю. И я хочу спросить: что ты помнишь о своей смерти?
Я задумался, пожал плечами.
— Да ничего. Шёл по улице. Темно было. Я устал после концерта. Во мне тогда плескалось... Не знаю... Наверное, около литра вискаря. Мне кто-то подсказал, что кокс можно купить на этой улице, вот я и пошёл. Знал, что завтра мне понадобится взбодриться перед вторым концертом. Потом — удар в поясницу. Телефон выдернули из руки. И ещё слышал, как этот мудак убегает.
— Убежал с телефоном, потом — вернулся, — хмыкнул Доброжелатель. — Вызвал скорую. Зачем?
— Совесть взыграла. С долбо**ами бывает. Слушай, Доброжелатель, ты уж извини, но мне про это вспоминать печально. Тут и так за каким-то хреном зима, тоска за душу берёт, а ещё ты, со своими замогильными делами. Ты мне лучше вот что скажи: как я могу записать пластинку? Если есть пластинки — значит, должна быть и студия.
Доброжелатель рассеянно хмыкнул:
— Вроде бы логично... Но пока все записи — это просто копии из реала. Я подниму этот вопрос завтра же. На быстрый эффект не рассчитывай, но сделаю, что смогу. В принципе, такие вещи обычно легко продавливаются. Начальство серьёзно сдвинуто на том, чтобы у каждого была возможность сделать что угодно. И чтобы как можно меньше вещей «падали с неба». У всего должны быть причинно-следственные связи, чтобы...
— ...чтобы как в реальной жизни, — договорил я за него. — Ладно, суть уловил. Больше ничего не скажешь?
Я встал с трона. Доброжелатель покачал головой:
— Пока нет.
— Про матушку чего-то обещал...
— Не время, Мёрдок.
— Чё ты со мной как с маленьким?
— Мёрдок, ты почти месяц пил, узнав об Инге. Дай себе передышку. Я расскажу тебе всё со временем. И я думаю, что очень скоро я буду знать гораздо больше...
— Хозяин, я пивка притаранил! — ворвался в зал Лимузин. — Там тебя толпа ждёт, хозяин! Они на меня странно смотрели, хозяин! Не знаю, как прорываться будем.
— В общем, делай мне студию, мужик, — сказал я, памятуя о наставлении Доброжелателя. — Прям вот так, чтоб уже вчера была. А то совсем расстроюсь и выпилюсь... сам знаешь чем.
Тут Доброжелатель побледнел и сильно округлил глаза, показывая, что даже вот это вот при осле — ну его нахрен. Вслух же сказал:
 
— Всё сделаю, Мёрдок. Слово даю.
Мы пожали друг другу руки. Я спустился с тронного возвышения и хлопнул осла по загривку.
— Ну чё, Лимузин? Пошли разруливать!
— Боязно, хозяин...
— Ещё бы не боязно. А пакостить — не боязно было?
— Так я ведь и не пакостил.
— Это не спасёт тебя от ответственности, Лимузин. Я всё свалю на тебя.
— Мама...
 TRACK_09 
Перво-наперво я изъял у осла один из кувшинов и ополовинил его. Тёмненькое... Осёл, может, и шпионская рожа, но не откажешь ему в этом самом, как его... В понимании, вот. Летом, например, светлое пиво заходит прекрасно. А зимой — наоборот. Знать не знаю, отчего такое. Может, личный мой загон. А может, осёл тупо по рандому взял. Или акция на тёмное была — типа, два литра по цене одного. Пофиг предпосылки, главное — результат.
— Упало, — просипел я, оторвался от кувшина и инвентаризировал. — Давай второй.
Бряк — и на полу рядом со мной оказался кувшин. Хвала премудрым создателям — они не стали никак анимировать для осла извлечение из инвентаря предметов. Вот если бы он сперва копытами этот кувшин взял, а потом поставил, тут-то я бы и кончился на месте.
— Очень хорошо, Лимузин, — похвалил я, инвентаризировав второй кувшин. — Теперь пошли отвечать за последствия.
И толкнул дверь.
— Вот он!
— Держи его!
— Хер ему отрежьте!
— Х*ясе, Лимузин, — пробормотал я, остановившись. — Хер тебе отрежут.
— Кажется, они про тебя говорят, хозяин, — робко возразил осёл.
— Это мы ещё посмотрим!
Я решительно зашагал к толпе, которая хотя и орала громко — в атаку кидаться не спешила. Видать, пока носились по городу, запал порастеряли. А я вот особо и не носился. Там выпил, тут перехватил, с людьми интересными побеседовал. Неплохо, в общем, день провёл, продуктивно. «Тот был умней, кто свой огонь сберёг...»
— Правильно! — заорал я, подняв кулак, чем ошеломил и заставил заткнуться возмущённых любителей линчевания. — Доколе мы будем терпеть выходки этого так называемого Мёрдока? Да кто он такой?! Мы его не звали! Пошёл он на**й!
— Да-а-а! — заорал откуда-то из середины толпы Иствуд и выстрелил из револьвера в небо.
Толпа синхронно вздрогнула и ещё больше смешалась.
— Козёл ужратый, камеру сломал! — продолжал я возмущаться. — Вернее, не козёл, а осёл. Вот этот. — Я указал на осла. — Был он раньше? Нет, не было. Ломались раньше камеры? Нет, не ломались! С приходом осла всё изменилось! Камеры не работают, зима стала холодной, дров не продают!
— Дрова! — воскликнул кто-то сиплым голосом.
— Слышишь, жопа ослиная, чего люди говорят?! — рявкнул я на охреневающего Лимузина. — Верни дрова, падла! Город замерзает! Пшёл!
И выдал ослу напутственного пинка.
Лимузин выразил недоумение сдавленным «и-а-а-а» и бросился бежать. Деморализованной толпе только того и надо было. Нихера не поняв и увидев удирающую скотину, они бросились за ней. Остался только Иствуд.
Ковбой по-пижонски крутанул на пальце револьвер и бросил его в кобуру, после чего ещё более пижонским жестом коснулся полей шляпы.
— Мёрдок! Приятно видеть, что ты до сих пор на коне. Пусть даже это и осёл.
— В умелых руках и х*й — балалайка, — ухмыльнулся я.
— Как всегда, понятия не имею, о чём ты говоришь. Значит, всё нормально и вернулось на круги своя. Ромул сказал, сегодня репетиция?
Я двинул к дому, по-братански приобняв за плечи Иствуда:
— Ты прав на пятьдесят процентов, ковбой. Репетиция — будет, это к бабке не ходи. А вот насчёт того, что всё вернулось на круги своя — вот тут ты сильно-сильно заблуждаешься.
***
— Лежать, сука, пока я тебя хреном не избил!
— Мёрдок, Мёрдок, не надо, слышь, успокойся! — визжал, забившись в угол, Рома.