Я назову твоим именем сына (СИ)

— Ты такая… — произнёс он и замолчал.
— Какая? — дёрнула она плечом, — ты за этим сюда пришёл? Чтобы уточнить какая я?
Луна, как показалось Максиму, сверху, с неба, ехидно взглянула на него. «Наверное, луна обиделась на мои слова!» — некстати пришла ему в голову сумасшедшая мысль. «Что, съел? — почудилась ему её злорадная насмешка, — ничего у тебя не получится! Ничегошеньки! Ни-че-го!» «Врёшь! — пробормотал он и показал ей фигу в кармане, — получится!»
— Что ты бормочешь? — сердито воскликнула Рита и зябко обняла себя руками за плечи.
— Ты такая… — снова повторил он и хотел добавить, — такая смешная в этой пижаме, — но не посмел - разозлится и уйдёт, а ему надо, просто необходимо, исправить своё шаткое положение в её, крошки Марго, жизни. Поэтому, он произнёс, стараясь, чтобы его голос звучал романтично и нежно. — Ты такая хрупкая, беззащитная и очень красивая! — добавил он фразу - ключик, открывающий сердца девушек, пусть даже прежде крепко-накрепко запертые на замок. — Замёрзла? — он расстегнул толстовку, снял, подошёл к ней, набросил ей на плечи. Его руки так и остались у неё на плечах, она не сопротивлялась, сердито не сбрасывала его руки. Подняла голову и взглянула ему в глаза: «Зачем ты пришёл среди ночи, вызвал меня? И сейчас мы стоим ночью вдвоём. Что это значит?» «Только одно, — ответил его взгляд, — ты мне нравишься! Если бы был другой ответ, разве я стоял бы здесь, сейчас рядом с тобой!»
— Прогуляемся до речки? — предложил он.
— Вот так - в пижаме?
— Переоденься, если хочешь, я подожду.
Она кивнула, сняла наброшенную на плечи толстовку, отдала её Максиму и пошла к себе в комнату.
— Марго! — окликнул он её шёпотом.
Она остановилась, на мгновенье, обернулась и взглянула ему в глаза.
— Ты выйдешь? — прошептал он.
Она, молча, кивнула, поднялась на крыльцо и скрылась в дверях своей комнатушки - клетушечки. Минут через десять, вновь появилась на крыльце, одетая в узенькие, обтягивающие джинсы и просторную тёплую толстовку - длинную, до середины бедра. Волосы тщательно расчёсаны и забраны в «конский хвост».
Он радостно двинулся ей на встречу:
— К речке?
Она, всё также молча, кивнула.
Он взял её за руку, она поспешно выдернула свою:
— Не надо, Максим!
— Темно, споткнёшься за корни деревьев и растянешься, я просто хочу тебя подстраховать, — он снова взял её за руку и крепко сжал, как будто боялся, что она вырвется и исчезнет в лесу, растворится, затеряется в темноте.
Она не сопротивлялась. Молчком они дошли до берега неширокой, но бурной речушки.
— Я покажу тебе моё любимое место, — он повёл её за собой.
Они прошли вдоль обрывистового берега и поднялись на возвышенность. Огромный плоский камень - валун лежал почти у самого обрыва, изъеденный ветрами и дождём, он угрюмо смотрел вниз на небольшую, бурлящую речку. Максим достал из кармана ветровки, прихваченный с собой холщовый лоскут, расстелил на неровную поверхность валуна, сел и протянул руку Рите, увлекая её за собой:
— Садись!
Она примостилась на краешек валуна, боязливо посматривая вниз на клокочущую речку.
— Садись нормально! — он чуть сдвинулся - левее, освобождая ей место. Пространства на валуне хватало ровно настолько, чтобы на нём расположились два человека. Он, со спины, осторожно обхватил её за руки и усадил глубже на камень. Теперь они сидели совсем близко, рядом. Максим искоса взглянул на неё: полуопущенные ресницы, выбившаяся прядь каштановых волос. В ней было что-то (он не мог понято, что именно) то, что заставило его соскочить среди ночи и пойти к ней.
— Красиво, тихо и таинственно, — шёпотом произнесла она, недолго помолчала, потом добавила, — и немножко страшно!
— Страшно? — удивился он, — Кого ты боишься? Да я за тебя кому угодно глотку перегрызу!
Она повернула голову в его сторону, уголки губ чуть приподнялись в улыбке, а глаза оставались грустными.
— Не веришь? — он взял её за руки, чуть выше локтей, вдруг, резко, порывисто притянул её к себе, потом отпустил, положил свои руки на колени, крепко сцепил в замок, — извини, не сдержался. Марго, — продолжил он, внимательно изучая пальцы своих рук, — я знаю, глупо получилось! Ничего не скажешь! Не знаю, что на меня нашло! Мне Милка не нравится, и никогда не нравилась. Пьяный был, вот и получилась эта нелепица.
 
— А мне какое дело! Как считаешь нужным - так себя и ведёшь! С кем хочешь - с тем и целуешься.
— В том-то и дело, — Максим всё также рассматривал пальцы своих рук, — мне нравишься ты, а не она! Для этого я тебя и позвал, чтобы прояснить ситуацию для себя, — он помолчал, потом добавил, — для нас обоих. Тебе длинный нравится? — он резко сменил тему.
— Максимилиан? — уточнила она.
— Ну, конечно! Кто же ещё!
— Хороший он парень - Максимилиан. Он может понравиться любой девушке.
— Другие девушки меня не интересуют. Я спрашиваю, ТЕБЕ он нравится? Если он тебе нравится по-настоящему, то я отойду, и не буду путаться у вас под ногами.
— А как узнать, что настоящее, а что нет? — Рита поднялась с валуна, подошла близко-близко к обрыву, к самому краю, наклонилась, вглядываясь в черноту бурлящей воды.
— Осторожно! — воскликнул Максим.
Она вздрогнула и пошатнулась. Максим рывком бросился к ней, крепко обхватил её руками:
— Осторожно! Ты что! — он повернул её лицом к себе и заглянул в глаза, — ты же можешь упасть! Нельзя быть такой неосторожной, — продолжил он, вдруг, севшим, охрипшим голосом и чуть прикоснулся губами к её губам.
— Отведи меня назад, — её знобило, она не могла понять отчего - испугалась резкого окрика Максима или отчего-то другого.
— Испугалась?
— Нет, просто замёрзла, ночью прохладно, — не призналась она Максиму.
Он не отпустил её, прижал к себе ещё крепче:
— Я же люблю тебя! Неужели ты не видишь? — она казалась ему воздушной, полупрозрачной, нереальной. Мучительно захотелось загородить её, защитить, уберечь, чтобы грустный взгляд её глаз стал доверчивым и открытым. Он поцеловал её нежным, почти целомудренным, поцелуем. Она осторожно высвободилась из его объятий, села на холщовый лоскут, постеленный на плоскую поверхность валуна. Он сел рядом, близко к ней, так близко, что тепло её тела передалось ему, заворожило, снесло мозги. Ну, не мог он позволить себе совершить ещё одну ошибку, понимая, что она будет последней в их отношениях с Марго. И чтобы отвлечься от порабощающей его страсти, он провёл ладонями по лицу, будто умываясь, на несколько секунд задержал ладони у лица, приводя свои мысли в порядок, набрал полную грудь воздуха, громко выдохнул и произнёс:
— Давай так! С этого момента у нас с тобой отношения! Мы парень и девушка в отношениях. Ты и я! Третьих лиц между нами нет!
Её лицо вспыхнуло, он увидел это даже в свете бледной, глупо таращайся на них, как ему показалось, луны.
— Как ты относишься к такому предложению? — он снова взял её за руки, поверх локтей, повернул к себе, пристально посмотрел ей в глаза.
— Не знаю, — ответила она бесцветным голосом и зябко повела плечами, — что значит - быть в отношениях?
— Не ходить с другими за ручку, не строить другим парням глазки, не качаться на качельках и так далее.
— Понятно! Эти условия для меня! А для тебя - какие условия? — её взгляд, вдруг, стал жёстким, — для тебя условия более демократичные? Тебе можно то, чего нельзя мне?
— Ну, что ты, крошка, конечно же, нет! Я - только с тобой и больше ни с кем.
Она резко поднялась:
— Проводи меня назад, в корпус.
— Да или нет? Ты не ответила.
Она пошла вдоль берега, в обратную сторону, туда, откуда он её привёл.
— Марго, ты не ответила! — он пошёл следом за ней.
Она на секунду остановилась, повернулась к нему лицом:
— Максим, я не буду с тобой спать! Сразу предупреждаю тебя, чтобы не было разочарований. Попробуй свои чары на другой девчонке.
— А с кем будешь?
— Ни с кем! Я без любви не вступлю в отношения. Тупой, бессмысленный секс - это не для меня.