Я назову твоим именем сына (СИ)

***
— Куда мы идём? На обрыв? — рассеянно спросила Рита.
— Да! Ты не хочешь?
— Хочу! — прошептала она, беспокоясь, что он неправильно поймёт её слова, придаст им другой смысл тот, что она в них не вкладывала.
Максим промолчал, нерешительно обнял её за плечи - не слишком ли он торопится? Она не сопротивлялась. Он прижал её к себе, Рита несмело обняла его за талию. «О! — мелькнуло у него в голове, — прогресс!» Они шли околдованные таинственностью летней ночи, юностью и теплом друг друга. Прошли вдоль обрыва реки, сели на валун. Он придвинулся к ней, обнял за плечи. Она прижалась к нему, положила голову на плечо, закрыла глаза и тихонько вздохнула.
— Марго, ты почему вздыхаешь? — он легко коснулся губами её волос, — о, как приятно пахнет от твоих волос - нежностью и страстью.
— Да, — прошептала она, не открывая глаз, — это мой любимый испанский аромат.
— Ты почему так грустно вздыхаешь, Марго? Что не так?
— Всё прекрасно! Это ночь, чёрное небо, звёзды завистливо подсматривающие за нами! И мы с тобой! Только ты и я!
— Так в чём же проблема, Марго? Если всё так прекрасно и замечательно, почему ты вздыхашь?
— Мне не верится, что это всё по-настоящему, а не во сне, и не в моих мечтах.
— Фантазёрка! — Максим свободной правой рукой развернул её к себе и поцеловал нежно и страстно. — Как сладко, — прошептал он, — какая ты сладкая, моя крошка Марго!
Она не открывала глаза, боясь упустить мгновения счастья. Прочувствовать и запомнить навсегда каждый поцелуй, каждый вздох. Вслушаться в звук его голоса. Вдохнуть его запах, перебирать его тёмные чуть жестковатые волосы.
— Необыкновенно! Волшебно! — прошептала она, правой рукой обвивая его за талию и впиваясь губами в его губы. Страсть захватила её, и она не могла, не хотела, ей сопротивляться.
— Девочка моя! Моя крошка! — шептал он исступлённо, — до чего же ты вкусная! Ягода вкусника! — его пальцы ласкали её шейку, скользнули ниже на маленькую бархатистую юную грудь.
Она вздрогнула, его прикосновение отрезвило её.
— Не надо, Максим! — умоляюще прошептала она, — я ещё не готова!
— Не буду, не буду, Марго! — Максим послушно убрал руку, мысленно ругая себя за несдержанность. — Извини, не сдержался! Ты права, не надо торопиться, пусть всё идёт своим чередом.
Она благодарно взглянула на него:
— Хорошо, что ты не настаиваешь.
— Как я могу настаивать? Я же люблю тебя!
— Любишь? Мы же только-только познакомились. Как это возможно? — она слегка отстранилась, недоверчиво опустила голову.
— Ты не веришь в любовь с первого взгляда?
— Верю! Или нет! Я не знаю! — она растерянно взглянула на него, как бы извиняясь, что не может чётко высказать свои мысли.
— Какая разница! — произнёс он, снова осыпая её страстными, горячечными поцелуями, — главное, что мы сейчас рядом и нам вместе хорошо! Да? — он взял её голову двумя руками, осторожно, точно она была соткана из лунного света, поднял её вверх и заглянул в глаза.
— Да!— она, вдруг, отшатнулась от него.
— Что случилось, Марго?
Она оглянулась, посмотрела по сторонам:
— Табаком пахнет. Кто-то курит неподалеку и, может быть, наблюдает за нами!
— Да ну! — не поверил Максим, глубоко втянул воздух, — и правда, куревом тянет! — он поднялся с валуна и произнёс в темноту леса, — кто здесь?
Ответа не последовало. Внезапно налетел ветер, зашумели деревья, упало несколько крупных капель дождя.
— Дождик! — взвизгнула Рита, — побежали домой - вымокнем!
— Ну что ты, Марго! Спрячемся под деревьями! Я не хочу расставаться! Постоим ещё немного или посидим на валуне, на нашем месте, — уточнил он.
— Я чувствую - за нами кто-то следит, — поёжилась она, зябко обхватив себя за локти, — мне не по себе!
— Ну, хорошо, крошка! Как скажешь! — он пошёл первым вдоль обрыва реки, осторожно ведя её за собой. Миновали обрыв, и пошли в сторону корпусов: он - обнимая её за плечи, она - обвивая его за талию и прижимаясь щекой к его груди.
Максимилиан, сквозь темноту укрывавшего его леса, тоскливо смотрел за удаляющейся парочкой. «Бессмысленно! — понял он, — наш с Милкой план - безнадёга!» Всё также прячась за деревьями, он пошёл следом за ними. «Мне надо понять, — думал он, — есть у меня хоть один, самый маленький шанс?»
 
Вспыхнула молния, на мгновение, осветив лес, в небе громыхнуло и ухнуло, точно невидимый великан, вздыхая и охая, жаловался на трудную судьбу, на нелёгкую участь. Чернильного цвета небо разразилось ливнем, остервенело заливающим всё вокруг. Максимилиан мгновенно промок - одежда липла к телу, он поднял голову вверх, подставляя лицо безжалостным струям дождя. Похлопал по карманам, достал пачку сигарет мокрую и мятую, затолкнул под футболку - может, просохнут. «В жизни всё уравновешено! — пришла ему в голову мысль, — если одному плохо, то двум другим хорошо! Нет, не так! Если двум плохо - мне и Милке, то двум другим - распрекрасно!» Он открыл рот, пробуя дождевую воду: — «Пресная и безвкусная! — сплюнул он, — ну, и ладно! — произнёс он вслух, обращаясь в чёрную пустоту неба, — прорвёмся!» — пообещал он себе.
Рита и Максим, смеясь, бежали в сторону её корпуса, не добежали - укрылись от дождя в беседке.
— Хоть выжимай! — Рита, смеясь, скинула толстовку, отжала её, встряхнула, хотела надеть, но не стала, — бр-р! Неприятно.
— Дай согрею тебя! — Максим сел на скамейку, усадил Риту на колени, обхватил её двумя руками, прижал к себе пытаясь согреть.
«Наверное, я сейчас должна верещать, как верещала Милка: Мне мешает что-то твёрдое! Что это! Телефон? Телефон увеличивается в размерах!» — некстати вспомнила она, дрожа от холода, или от чего-то другого?
— Замёрзла?
— Да, — стуча зубами, ответила она.
Он прижал её ещё крепче. Так они и сидели, укрывшись в темноте беседки от проливного дождя, тарабанящего по крыше. В воздухе пахло сыростью, прелой землёй и чем-то неуловимым, будоражащим и, одновременно, вселяющем надежду. «Это любовь? — мысленно спросила она себя, — это любовь!» — «прозвучал» у неё в голове голос Максима.
Ливень прекратился также внезапно, как и начался, умытые деревья благодарно источали пряные запахи листвы и хвои, капли дождя торопливо, точно соревнуясь между собой, стучали о деревянные перила беседки, бесстрашно срываясь с опалубки крыши.
— Ну, вот и всё! — Рита мягко освободилась из объятий Максима, выглянула из беседки. Огромная капля, специально поджидавшая этот момент, «клюнула» её в кончик носа, — ой! Прямо по носу щёлкнула, — она смахнула каплю.
— Что всё, Марго? — Максим, встал, подошёл к ней, обнял за талию.
— Дождь кончился! — беспечно отозвалась она, — чувствуешь, как изумительно пахнет свежестью?
Он отрицательно помотал головой:
— Когда я с тобой, я чувствую только тебя, какое мне дело до всего остального!
— Пора идти баиньки, — Рита спустилась с крыльца беседки и в темноте угодила в лужу, кеды и носки мгновенно промокли, — ой! — приглушённо вскрикнула она, — полные кеды воды!
Они остановились у дверей её комнаты:
— Зайдёшь? — прошептала она еле слышно.
— Можно? — почти беззвучно шевельнул он губами.
Она кивнула, открыла дверь, они прошмыгнули внутрь, стараясь не шуметь.
— Замёрзла! — её трясло от холода.
— Переоденься в сухое, простынешь!
— Если я влезу в пижаму, ты не обидишься? Это некультурно?
— Обязательно надень пижаму, — Максим улыбнулся - вспомнил, как она высочила к нему в пижаме со смешными рюшечками на рукавах и штанишках.
— Отвернись! — потребовала она.
Он отошёл к окну: темно и пустынно, тусклый свет уличного фонаря углом выхватывал из темноты освещаемую часть. Неожиданно, из сумрака леса, вынырнула долговязая, нескладная фигура.
— Опаньки! Смотри, привидение!
— Привидение? Где? — Рита, ещё не успела переодеться, и как была в трусиках и бюстгальтере, подскочила к окну, — Максимилиан! Куда это он или откуда?