Я назову твоим именем сына (СИ)

— Ах, ты так! — дурачась, закричал Максим, инстинктивно заслоняясь руками, — сейчас ты у меня получишь, нехорошая девчонка! — он тоже начал брызгаться.
Она взвизгнула, как и положено любой молоденькой девушке, и скользнула в воду. Вода мгновенно охладила юное, гибкое тело, разгорячённое солнцем и любовью, успокоила, покачивая, точно любящая мать укачивает младенца в колыбельке. Максим разгребая воду сажёнками, мгновенно догнал Риту:
— Куда это ты, вредная девчонка? — он сграбастал её в охапку так, что Рите, вдруг, стало трудно дышать, — люблю тебя! Как же я люблю тебя, хорошая моя девочка и ни капельки не вредная, самая лучшая! Моя! Моя самая лучшая девочка на свете! — он прильнул к её губам, ощущая вкус пресной воды и ещё чего-то неуловимо-прекрасного, нежного, настолько нежного и прекрасного, что у него почти «снесло» голову, — как же я люблю тебя! — шептал он горячечно, исступлённо, точно в бреду. Она затрепетала в его объятьях, то замирая, то вздрагивая от необыкновенных ощущений - жаркие, страстные поцелуи в воде. Он обнимающий её и прижимающий к сердцу так крепко, что она слышала тревожный стук его сердца.
— Тук-тук, тук-тук, тук-тук! — прошептала она, закрыв глаза и пытаясь запомнить навсегда звук его сердца, вкус его поцелуев, запомнить чуть жестковатые на ощупь его волосы, его слова.
— О чём ты, Марго? — шептал он, зарывшись лицом в её волосы.
— Так стучит твоё сердце! Повтори ещё! — голос её звучал неестественно, приглушённо. А ей хотелось набрать полную грудь воздуха и закричать, что было сил: «Ты, правда, любишь меня? Да?» Но вместо этого, она прошептала, — ну, пожалуйста, повтори ещё!
— Как же я люблю тебя, Марго! Моя крошка! Моя девочка!
— Нашли место, где обжиматься!
Они оглянулись - нескладная долговязая фигура стояла у самой кромки воды.
— Снова ты! — поморщился Максим, — последнее время ты очень часто встречаешься у нас на пути, — своих дел нет?
— Хотел искупаться, а вы тут голубятню устроили! Чё других мест нет?
— Тебя не спросили! Тебя Милая ждёт! — Максим так выразительно махнул рукой, что Максимилиан обернулся, ожидая увидеть Милку у себя за спиной.
— Чё сочинять-то! — Максимилиан сел на берег, снял шорты, футболку, разбежался и нырнул в воду в нескольких метрах от Риты с Максимом, обдав их брызгами.
— Обязательно надо всё испортить! — проворчал Максим, — поплыли, Марго? Чуть-чуть поплаваем и будем выходить, скоро тихий час закончится.
Она кивнула и заскользила по прозрачной воде, подставляя обжигающему солнцу лицо и щуря глаза от ослепительного света. Максим плыл рядом, контролируя её, готовый прийти на помощь в любую минуту. Максимилиан, громко фыркая, проплыл совсем близко от них, покосился в сторону Марго: «Чё она нашла в нём?», вышел на берег, натянул шорты на мокрые плавки, отчего у него мгновенно промокли шорты.
— Я ушёл! Меня ждёт моя милая! — прокричал он громко, ожидая какой эффект произведут его слова.
— Давно пора! — отмахнулся Максим.
Они поплавали ещё немного.
— Пора выходить? — Рита перевернулась на спину, запрокинула голову, покачиваясь на поверхности воды, — смотри какое небо! Голубое! Ни одного облачка!
— Что смотреть на небо, когда рядом со мной ты! Какое мне до него дело!
— Максим, пора выходить!
— Да, Марго, пора! Чуть обсохнем и будем возвращаться.
Они вышли на берег, растянулись на ярко-зелёной приветливо шуршащей траве. Она легла на живот, подставляя лучам солнца бархатистую кожу. Он облокотился и, полулёжа, любовался на очертания её юного нежного тела.
— О! Марго, Марго! Ты сводишь меня с ума! Я же не могу ни чём и ни о ком думать, кроме тебя! Везде ты! Ты! Ты!
Она всхлипнула или вздохнула:
— Правда? — прошептала она.
— Ну, конечно же, правда! И ты это знаешь! Ведь знаешь? Да?
Она перевернулась с живота на спину, вздохнула, неопределенно пожала плечами:
— Нет, не знаю.
— Я же ни на одну девчонку не могу смотреть. Только ты! Что сделать, чтобы ты поверила? Может, пойти утопиться?
 
— Не надо! — она рассмеялась ненатуральным, искусственным смехом, — если ты утопишься, кто будет любить меня? — она подняла голову и взглянула ему в глаза.
— Кто! Есть такие! Как минимум двое!
— Двое? Ты о ком?
— А ты не знаешь! — он провёл указательным пальцем по кончику её подбородка, спустился вниз по шейке, унизанной капельками воды, точно крошечными бисеринками, переливающимися на солнечном свете, опустился ниже и замер у ложбинки между холмиками груди.
Она пожала плечами:
— Нет!
— Максимилиан проходу не даёт, куда мы - туда и он!
— Ты что, это в прошлом, сейчас у него Милая!
— Ага, ага! Милая! Сам даже не смотрит в её сторону. Ещё этот пацан - штаны на лямках, как увидит тебя - столбенеет.
— Ах, да! Мне Анька об это мальчишке рассказывала, этого мне только не хватало! Совсем ещё мальчишка!
— Мальчишка! — Максим раздражённо сорвал травинку, покрутил ей между пальцев, — у него уже всё отрасло, что надо!
Внезапно, неистово зазвучал горн, оповещая, что тихий час окончен, и пора собираться на полдник. Ритка вскочила, торопливо натянула сарафанчик, поправила тонкие бретельки, сунула ноги в сланцы:
— Мне пора! Ты ещё побудешь здесь?
Он отрицательно помотал головой:
— Что мне тут одному делать.
— Ритуль! — окликнула её Юлька, когда Рита, в окружении девчонок из отряда, вышла из столовой. Она стояла чуть в стороне от главного входа в столовую, рядом с ней стоял, переминаясь с ноги на ногу, Юрка - её белобрысый друг.
— Всё! Идите, гуляйте! До ужина личное время! — Рита высвободилась из цепких девичьих рук. — Фу! — выдохнула она, — хорошо-то как, когда на тебе никто не виснет!
— Рита-а-а!
— Ну, Рита!
— Мы хотели с тобой погуля-я-ять! Поболта-а-ать! — заныли девчонки.
— Поболтаем ещё! До конца смены уйма времени! Видите - ко мне подружка пришла. Нам надо поговорить.
— Ну, и разговаривайте, мы не будем мешать!
— Правда - правда, не будем!
— Ох, и любопытные вы, девицы, — Рита указательным пальцем погрозила девчонкам, — лишь бы свои любопытные носы сунуть в чужие дела!
— Ну, Рита-а-а!
— Быстро оставили нас в покое! — вмешалась Юлька, — сказано - у нас важный разговор. Не вашего ума дело!
— А ты не наша вожатая, Юля!
— И нечего тут командовать! — недовольно проворчали девчонки. И, точь-в-точь, нахохлившиеся воробушки, гомонящей стайкой поспешили по своим, девчоночьим делам.
— Юр, ты иди, нам с Риткой надо поговорить о нашем, о девичьем! Ладно? Ты не обидишься? — проворковала она, заглядывая Юрке в глаза.
— Не обижусь, — миролюбиво согласился Юрка и пошёл в противоположную сторону от подружек.
— Ты из него верёвки вьёшь!
— Как ты? — Юлька не ответила на вопрос, озабоченно взглянула на подружку, — вроде, бодрее выглядишь. Сказала ему, что отказываешься?
Рита помолчала несколько секунд, набрала полную грудь воздуха, надула щёки, задержала дыхание, шумно выдохнула:
— Поздно! Уже поздно! Всё!
— Как всё? Когда успели? Во время тихого часа? Ах, да! Дело-то нехитрое! Раз-два и готово!
Нет! Пока ещё ничего не было! — Рита рассеянно взглянула на Юльку, махнула рукой, чтобы та шла за ней следом. Они, не сговариваясь, молча, дошли до первой попавшейся пустой скамейки. Сели. Оглянулись по сторонам - нет ли ненужных свидетелей.
— Ну? — Юлька тихонько толкнула плечом Риту, — если ещё ничего не было, что значит: «Всё!»
Рита села на краешек скамьи, до побелевших костяшек пальцев, крепко вцепилась в сиденье, наклонилась, пристально рассматривая что-то на земле, у себя под ногами.
— Ритуль, что с тобой? Очнись, милая!
— Всё решено! Всё будет! У нас с ним всё произойдёт!
— Уверена, что ты этого хочешь?
— Не знаю! Я ничего не знаю! Ничегошеньки я не знаю!
— Если не знаешь, зачем, Ритуль? Зачем? — Юлька подвинулась ближе к подружке, обняла её за плечи, — не надо! Не торопи события!