Прототип (СИ)

– Зелень, кто тебя так здороваться учил? 
И я, не найдя лучшего ответа, сказал:
– Мама с папой…
Вторая волна смеха прокатилась по камере. Человек с мясистым лицом улыбнулся и произнес:
– Первопроходец?
– Не понял, что?
Смех только подтверждал, что я не то говорю, но я никак не мог поймать правильное направление. Мой корабль упрямо шел на рифы под всеми парусами.
– Ты первый раз у нас? – терпеливо продолжил мясистый.
– Да.
– Ладно, Саша потом тебе объяснит, что тут и как, а пока скажи-ка, за что тебя к нам определили?
Скрывать мне было нечего, и, представившись, назвал статью, по которой был осужден. Я был честен, как пионер на линейке, и мне казалось, что это правильно.
– Барыга, значит? 
Вопрос был задан совсем другим тоном. 
Мой корабль правым боком напоролся на первые острые скалы:
– Не понял? - задал я вопрос.– В каком смысле?
В камере повисла тишина. И вот тут мой корвет налетел килем на риф и сел на мель. Все, суши весла. Свистать всех наверх! Полундра, в корпусе течь!
– Статья, по которой ты сюда попал, толкал наркоту, значит, барыга. Не по понятиям тебя к нам определили. Тяжко тебе тут будет, бедолага, – мужик говорил спокойным голосом в полной тишине. Народ в камере при этих словах подобрался и напряженно ждал развязки.
Я понял, что влип, но покидать корабль было поздно…
– Петрович, ты куда новенького определил? – спросил лейтенант, просматривая бумаги, сидя за столом в кабинете.
– В семнадцатую, а что? Там и народу поменьше, – раздался голос Петровича из коридора. Дверь в кабинет была открыта настежь. 
– Ты охренел, наркошу к правильным сажать, холодного хочешь получить на шею перед пенсией? – скороговоркой проорал лейтенант.
– Наряд, срочно к семнадцатой и медиков предупреди, – уже на ходу отдавал распоряжение лейтенант, выбегая в коридор.
Лампа дневного света под потолком гудела, освещая небольшую палату. Этот шум был первым, что я смог осознать. Глаза открывать было больно, свет резал даже такой. Некогда белые стены, запах хлорки или чего-то похожего, местами сколотая белая плитка на стенах. Тюремный лазарет встретил меня слабым светом, тишиной и мужиком в военной форме. Мужику на вид было за полтинник, форма на нем сидела, как на колобке. Большой живот пытался вырваться из кителя пятнистого цвета. Увидев, что я открыл глаза, мужик просветлел лицом и, слегка наклонясь ко мне, сказал:
– Молодца, что очнулся. Виктор Степанович, ну, наш Эскулап, сказал, что вовремя тебя из камеры вытащили, жить будешь. Малость полежишь, в себя придёшь, молодой, крепкий.
После этого повисла пауза, мужик явно ждал моего ответа, а мне нечего было сказать, со звуком и светом пришла боль. Болело все, мне так казалось, и я просто ждал продолжения. Не дождавшись моей реакции, мужик продолжил:
­– Эта… ты, Роман Васильевич, того…– стал мяться он. – Заяву не пиши пока, я тут маху с тобой дал. Не туда определил, думал, ты это… – он повертел рукой. – А оно вона как… Ты не горячись. Полежи, Виктор Степанович тебя на ноги поставит, я те грев какой надо, принесу с воли, а как тебя выпишут, нормальную хату устрою…А?
– Ммм…– все, что смог сказать я тогда. Челюсти не двигались
– Ну и порешили, – он вытер испарину, выступившую на лбу, – лежи тогда, отдыхай. Все, все, отдыхай. На том и порешим, – повторил он и, суетясь, выскочил в коридор.
– Умг…– ответил я и закрыл глаза.
Последнее время после сеанса в игре в памяти всплывают моменты из прошлого. Так четко, так ощутимо, словно заново проживаешь этот отрезок жизни. Возможно это реакция организма на игру или просто задание от Старика так на меня действует. Я открыл глаза и сел, мокрый комбинезон немного сковывал движения и поскрипывал при движении, спустил ноги на пол. С каждым днем все труднее переход от виртуального мира к реальному и, видимо, мозг ищет пути и подкидывает мне прошлое яркими кусками. Ведь сейчас в игре мне приходится не сладко. Эта грязь, вонь нечистот, постоянные унижения. Эта рваная одежда, эти плевки и тычки от всех и каждого. Подачки эти тоже достали. Вот уже несколько дней пытаюсь втереться в мир попрошаек и бродяг в славном городе Телей. «Ну, Старик! Я тебе это еще припомню» – порой мне кажется, что это какое-то наказание, что где-то сильно кому-то наверху насолил, и он посылает мне все кары, которые только можно придумать. Вот как, как так легко согласился на все это? Затея эта мне уже не кажется интересной, порой хочется все бросить и начать сначала.
 
Снова хочется стать обычным игроком, вот как Оло, просто путешествовать и познавать тот мир, вступить в гильдию или клан. Махать мечом, разить врагов и получать звезды на погоны. Да, было бы неплохо, жалко, что это не мой путь. Я простыми путями ходить не привык. Мне надо обязательно влезть в самую гущу по самые не балуй и потом с гордостью искать пути выхода. Что поделать, себя не исправить. Ладно, осталось дождаться, когда Старик даст мне следующее задание.
Моя теперешняя работа была связана с игрой: полное погружение, новый проект компании «Софт Кофф», быстрый взлет проекта в рейтингах по всему миру, продажи подписок были колоссальны. Новый мир с уклоном в магию и божественные печеньки. Игрокам предлагался свободный мир с множеством возможностей развития персонажа. Тут были и королевства людей, эльфов, гномов, дварфов, драконов, гоблинов, орков, и еще много чего. И это было только начало. Организаторы сообщали о том, что игра будет постоянно наполняться новыми расами и расти географически. 
И вот в этот проект я попал по заданию моего шефа. Так получилось, что во время отбывания срока познакомился с одним интересным человеком. Как говорят, свел случай….
  
Глава 5 Откровения
 
После выписки из тюремного лазарета, в котором я провалялся почти два месяца, меня определили в новую камеру – «хату». То ли тот толстяк помог, то ли судьба обратила на меня внимание, но камера была странная и сидельцы там не походили на криминальные личности.
– Добрый день Вам, – с порога проговорил я, как только за мной закрылась дверь. Окинув взглядом, увидел чистую камеру с двумя рядами двойных коек по стенам. В середине стол, за которым сидят четверо ребят с тетрадками и пишут, во главе стола сидит мужик, жилистый, в футболке с надписью «виндовс 95» и что-то этим ребятам говорит. Остальные сидельцы, кто не был занят писаниной, лежали на своих койках и читали. «Прям в санаторий какой-то попал», - мелькнула мысль. Чистота, порядок, даже посторонних запахов нет. Сидящий в центре мужик отвлекся от разговоров и поднял на меня взгляд. У него были серые глаза, взгляд колкий, цепкий.
– И тебе всего хорошего, – ответил он мне.– Как звать тебя, бродяга?
– Роман, я из семнадцатой, из лазарета, точнее, – исправился я. 
– Интересно, так из семнадцатой или из лазарета? – стал уточнять мужик. – Ты не робей, тут у нас не уголовники, мы тут как бы новый класс, все компьютерщики. Так что говори, не стесняйся.
– Да, я это вроде, как-то и не очень, просто первый раз в такое попал, а законов не знаю, – начал я было, потом, вздохнув и выдохнув, начал: – Зовут меня Роман, сел я по статье 282 ч.3, дали пять лет, вроде как я распространитель, правда, никогда таким не увлекался, что тут говорить, не повезло. Поначалу меня в семнадцатую определили, а там народ не слишком гостеприимный… В общем после этого попал в лазарет, а теперь к вам. Вот и вся история.
– Однако Петрович видать совсем расслабился, если тебя к правильным определил, – вставил замечание мой собеседник, – или ты ему насолить успел?
– Да когда ж я мог? Я ж первый раз и сразу, а потом меня ведь никто не спрашивал, куда я хочу, – несло меня.
– Ладно, разберемся, что там у тебя было, занимай свободную койку и садись за стол, пообщаемся с тобой по-нормальному. Меня зовут Вадим, я тут вроде как старший по хате, вот ведь, – бесшумно ругнулся Вадим, – уже и жаргон прилипать стал, по камере. Ребята тут все за компьютерные дела сидят. Нас в общую не сажают, говорят, слабоваты мы в общей сидеть, – слегка улыбаясь, продолжал вводить меня в курс всего Вадим. – Так что милости просим. У тебя на воле какая специальность была?