Безжалостный соперник (ЛП)

Хотя, если честно, чем больше времени проходило, тем больше идея прикасаться к Арье вовсе не казалась отвратительной. Может быть, даже противоположность грубости. Но, конечно, я не был настолько глуп, чтобы позволить себе думать об этом.
Наша дружба не осталась незамеченной. Конрад заходил к нам несколько раз, пока мы читали или смотрели фильм. Но я думаю, что то, что было очевидно для меня с самого начала, просочилось и в его сознание. Эта Арья была вне моей лиги. Что ее красота, сила и утонченность приводили меня в ужас, и что я едва мог смотреть на нее прямо. Ей не грозила опасность быть испорченной.
— Он не знал бы, что делать с возможностью, даже если бы твоя дочь предоставила ему ее, — однажды я услышала, как мать Арьи нетерпеливо фыркнула, когда подумала, что мы с мамой уже ушли. Это был один из тех редких случаев, когда она была дома. Мне показалось интересным, что Беатрис знала, что Арья предложит, а что нет, учитывая, что за все лето она не обменялась с дочерью ни словом.
Я спрятался в тени их гардеробной. Моя мама просила меня каждую неделю воровать оттуда что-нибудь маленькое, чтобы она могла это продать. На этот раз родители Арьи вошли прежде, чем я смог завершить свою миссию. Я сжал ремень Гуччи в кулаке, вспотев, когда я отступил за слои платьев, висевших на одной стороне стены.
— Люди перерастают невинность. Он не один из нас, Беа.
Металлический смех наполнил воздух их ванной комнаты.
— О, Конрад. Тебе уже поздно становиться ханжой, тебе не кажется? Такое лицемерие. Удивительно, что я едва могу смотреть на твое лицо?
— Дорогая, это ты у нас ханжа, а еще ты чертовски наивна. Все, что тебя волнует, это Аарон, шопинг и твои пластмассовые друзья, половину из которых я трахаю за твоей спиной.
— Кто?— спросила она, резко поворачиваясь к нему. Все ее лицо изменилось. Она выглядела . . . странно. И старше. За считанные секунды.
Настала очередь Конрада хихикать.
 — О, разве ты не хотела бы знать.
— Перестань играть со мной в игры, Конрад.
— Игры — единственное, что у меня осталось от тебя, Беа.
Мои пальцы впились в ремень так глубоко, что пряжка впилась в кожу, и расстегнули его, кровь залила мой кулак.
Мистер Рот понятия не имел, что его бумажная тигрица-жена была права. Что единственный раз, когда мы с Арьей соприкасались не невинно за все лето, это когда сама Арья инициировала это.
Две недели назад мы проникли в кабинет мистера Рота, где он хранил свои кубинские сигары. Я хотел украсть одну и поделиться ею со своими друзьями из Хантс-Пойнта, а Арья всегда была готова проказничать. Это был ленивый день, и пентхаус был пуст. Мы нашли кожаную коробку с гравировкой как раз тогда, когда моя мама вернулась из супермаркета. Неожиданный щелчок двери заставил Арью с громким стуком выронить портсигар. Шаги раздались по коридору, звук рикошетом отлетел в мой живот, как пуля, когда моя мать подошла, чтобы разобраться.
Арья схватила меня за запястье и потащила нас обоих к пространству между картоточными шкафами и полом, где мы были прижаты друг к другу под брюхом консоли, переплетенные конечности, спрятанные от глаз. Мы были грудь к груди, наше горячее дыхание смешивалось вместе, фруктовая жевательная резинка, слайси и поцелуй, который никогда не мог случиться, пронизывал воздух, и внезапно все те разы, когда мне говорили не прикасаться к Арье, обрели смысл.
Потому что желание прикоснуться к ней пронеслось от моего позвоночника к кончикам пальцев, от чего у меня в желудке появилось ощущение пустоты и боли.
Мама вошла в комнату. Мы видели ее изношенные кроссовки с нашего места на полу, когда она повернулась на 360 градусов, осматривая местность.
— Мисс Арья? Николай? — Ее голос был пронзительным.
Нет ответа. Она тихо выругалась по-русски, топнув ногой по мраморному полу. Адреналин заставил мои вены покалывать.
— Твой отец очень разозлится, если узнает, что ты была здесь. — Мама попыталась, но не смогла придать своему тону властность. Мои глаза задержали взгляд Арьи. Все ее тело сотрясалось от смеха. Я прижал ладонь к ее рту, чтобы она не рассмеялась. Она высунула языки лизнула между пальцами. Укол удовольствия, пронзивший мой позвоночник, вызвал у меня головокружение. Я сразу отпустил ее, немного задыхаясь.
 
Через несколько минут мама, наконец, сдалась и ушла. Мы остались совершенно неподвижными. Арья взяла мою руку и прижала мою ладонь к своей груди, ее улыбка была такой широкой, что она чуть не расколола лицо пополам.
— Вау. Чувствуешь, как быстро бьется мое сердце?
На самом деле, все, что я мог чувствовать, это желание прикоснуться своими губами к ее губам. Как мое собственное сердце билось и скручивалось в моей груди, пытаясь вырваться из своих артерий и вен, и как я больше не чувствовал себя таким храбрым рядом с ней.
— Ага. — Я тяжело сглотнул. — Ты в порядке?
— Ага. Ты?
Я мотнул головой «да».
— Спасибо, что спасла мою задницу.
— Да, ну, я все еще должна тебе с того времени, когда нас преследовали. — Ее улыбка была широкой и искренней и говорила мне, что я определенно, определенно на грани катастрофы.
— Арья?
— Хм? — Ее рука все еще была на моей.
Отпусти меня.
Но я не мог этого сказать.
Я не мог ей ни в чем отказать. Даже то, что могло бы стать моим проклятым разрушением.
Вместо этого я держал руку на ее груди до тех пор, пока берег не расчистился и она не ускользнула сама.
Это была моя первая ошибка из многих.
***
День с коробкой из-под сигар изменил все.
Мы скользили на грани катастрофы, всегда в опасной близости от края. Не потому, что мне так сильно хотелось ее поцеловать — я мог бы, наверное, целую вечность не прикасаться к ней, даже если бы мне совсем не нравилась эта идея. Но поскольку у меня не было возможности отказать ей, а это означало, что рано или поздно она навлечет на меня неприятности.
Забавно, как ее родители были так обеспокоены тем, что я развращу ее, когда она, вероятно, могла бы убедить меня убить человека всего лишь взмахом ее сумасшедших волос Медузы.
За несколько дней до окончания летних каникул я снова подслушал Ротов. На этот раз это не было случайностью. Я беспокоился, что они не позволят мне провести следующее лето с Арьей. Я хотел знать, откуда дует ветер. В этот момент Арья была самой близкой вещью к счастью, которого я когда-либо достигал, и я был готов сделать некоторые облажавшиеся вещи, чтобы сохранить нашу договоренность.
Я спрятался в туалете миссис Рот, пока она одевалась для мероприятия. Сквозь полоску пространства рядом с раздвижной дверью я смотрел, как мистер Рот завязывает галстук перед зеркалом.
— Ты знала, что я поймал его, когда он упаковывал остатки, которые Руслана обычно выбрасывает, и брал их домой без спроса? — Он перевернул конец галстука и потянул узел вверх. Я следил за каждым его движением, делая заметки. Тем летом я решил, что у меня будет работа, которая требует от тебя носить не только спортивные штаны. — Конечно, я ничего не сказал. Можешь ли ты представить себе заголовок, если он когда-нибудь выйдет? Магнат хедж-фонда отказывает бедному прислуге в объедках ? Пфф.
— Дорогой мой. — Миссис Рот находилась с другой стороны проходной, так что я ее не видел. Она не казалась заинтересованной. Она никогда не интересовалась своим мужем. Конрад все равно продолжил.
— Знаешь, что мне сказала Руслана? Она сказала, что по выходным он чистит обувь на углу возле Нордстрома. Выводит их из бизнеса, взимая половину цены. А в прошлом году, ну, он раздобыл несколько подделок "Найк" и продавал их вокруг школы. Она не была болтуньей. Я узнал все сам.
— Тебе есть дело? — сказала миссис Рот, фыркнув. Ей нравилось показывать, что она ненавидит своего мужа. — Дорогой, у тебя слишком много свободного времени. Может быть, найти другого любовника, чтобы занять себя? Ой, и твоя одержимость своей дочерью совершенно обескураживает. Я тоже здесь, ты же знаешь.