Я должен стать Главным Героем или… (СИ)
— Да бл…
Времени обернуться не было. Извернувшись, я отпрыгнул в сторону, а по тому месту, где я стоял секунду назад, ударила когтистая лапа.
Черт, точно такой же, как те, что устроили бойню в бункере. Злой, зараза. И быстрый. Моя контуженная спутница подняла перед собой руки и стала творить какое-то волшебство. На кончиках ее пальцев появились какие-то пентаграммы, воздух в ангаре пришел в движение, но все это оборвалось одним мощным лещом от черта, почти таким же какой исполнил я пять минут назад на улице. Девушка издала невнятный звук и отлетела в сторону, приложившись головой о стену. Только она затихла, черт двинулся в сторону пилотессы, издавая непонятные звуки, которые можно было принять за торжество. Это что за угнетение по половому признаку⁈ Значит, меня сразу в расход когтистой лапой, а девице только леща⁈ Или он хотел оставить ее в живых для каких-нибудь грязных делишек?
Выяснять, что черт сделает с девчонкой, не хотелось и лучшим решением было бы взять, да и попытаться свалить, все равно никакого тепла, ласки или уважения, как к спасителю, я от этой орущей дуры не дождусь, но свежо было воспоминание о том, что случилось в бункере, когда я отказался геройствовать.
— Да что за день такой… — пробормотал я, вставая на ноги и доставая из кармана ножик. — Эй! Чертила!
Монстр замер, а после медленно повернулся ко мне. Казалось, все его внимание было захвачено оглушенной девушкой, и обо мне он просто забыл.
— Да! Да! Ты! — ткнул я пальцем в монстра. — Иди сюда!
Тварь посмотрела на меня, как на говно, рыкнула, и вернулась к своим делам.
Да он охренел!
Я пошарил взглядом и поднял какой-то камень. Бросил в черта, после чего занял выжидающую стойку.
Мой снаряд попал ему прямо по темечку. Тварь опять рыкнула и все же переключила на меня свое внимание.
— Ну, иди сюда, уродец, — поманил я демона, лихорадочно думая, что делать дальше. — Иди сюда…
Не знаю, понимают ли черти человеческую речь, так что про его мамашу я ничего говорить не стал, хотя очень хотелось. Монстр же чуть согнулся, расставил в стороны когтистые лапы, после чего бросился прямо на меня.
— Мамочки!.. — вырвалось у меня совершенно не-героически.
Я выставил перед собой нож, в надежде, что черт сам на него насадится и самоубьется, но не повезло, не фартануло. По груди что-то полоснуло, и мигом я почувствовал жжение. Да твою же дивизию! Достал! Так, Ильюша, двигаемся, движение, это жизнь!
Если там, в капсуле боевого робота, я был готов к достойной смерти, которую пожелал бы любой мужчина, то сейчас погибать резко расхотелось. Ведь одно дело — отлететь на мертвяк, задушенным крепкими девичьими бедрами, а совсем другое — быть растерзанным вот таким вот адским чмом. Так что я заставил себя вылупиться на адскую тварь и вспомнить, что я, вообще-то, знаю кунг-фу!
Поднырнуть под очередной размашистый удар когтистой лапы, сделать подсечку по копытам. Враг падает на мохнатую задницу — пробить в морду с колена, схватить за рога и нанести удар ножом-бабочкой прямо в шею проклятой твари. Еще! Еще! Еще! Вырывается, мразь!
Черт заверещал, как свинья, подорвался, но я крепко держался левой рукой за его рог, так что когда он смог встать на четвереньки, я оседлал адскую тварь и прямо как всадник Апокалипсиса из бэдтрипа, поскакал верхом на своей жертве по всему ангару. При этом я не забывал бить маленьким ножичком по спине и шее врага, загоняя лезвие все глубже и глубже в демоническую плоть.
Черная кровь монстра хлестала во все стороны, жгла кожу на лице, руках, слепила глаза, но я не останавливался. Издавая первобытное рычание, я все бил и бил ножом, даже когда черт упал на пол и затих. Я не мог успокоиться, пока наконец-то не отделил бошку твари от тела и, издав победный клич самой сильной обезьяны на районе, не вскинул руки вверх, в одной ладони сжимая затупленный нож, а другой — вцепившись в оторванную голову монстра.
Вдруг за спиной послышалось какое-то шевеление и я с рыком оглянулся, готовый ломать и кромсать следующего противника. Но это была всего-то та самая девчонка, которая в ужасе жалась в стену, глядя на меня.
— Бу! — дернулся я, пугаю девицу еще больше и наслаждаясь ее тонким визгом.
Она была реально напугана, еще больше, чем при виде черта. Может, слишком много ее сегодня по голове били?
— Да не боись, солдат ребенка не обидит… — сказал я, поднимаясь на ноги.
Но голову из руки я не выпустил. Моё! Трофей!
Я понял, что все кончено, когда через прорехи в крыше ангара стали пробиваться солнечные лучи. Настало утро. А еще эта истеричка потеряла сознание.
— Блять! — выругался я, когда сообразил, что мне опять тащить эту затянутую в компрессионный костюм попку на своем горбу.
Одно радовало, записка в моем кармане вернулась к прежнему виду. Геройский поступок был совершен, я продолжал следовать канону.
* * *Грузовик-кун сообщает:
Девушка так испугалась Ильи потому что кровь чертей наполнена темной магией и растворяет плоть, как вода сахарную вату, и даже прожигает железо. Но нашему придурку повезло, потому что сражался он с демоном уже после рассвета, когда они становятся невероятно слабыми, а за героизм он успел получить от меня зародыш энергоядра, которое поглотило остаток темной силы крови черта. Вот только блондиночка об этом, само собой, не знала.
Глава 3
Отделали меня знатно. Я лежал в горе какого-то мусора, куда меня воткнула головой вниз охрана, лежал, и думал о вечном.
Буквально через полчаса после того, как я отпилил ножом черту башку, после чего взвалил на плечо бездыханное тело девчонки, мне удалось выйти к бойцам местной самообороны. Пара солдатиков, завидев меня, всего в черной крови, злого и уставшего, с торчащей над плечом жопкой, затянутой в компрессионный костюм, как-то очень засуетились. Довольно быстро мне дали воды, девицу привели в чувство, а через еще четверть часа к позиции прибыл целый кортеж тонированных в хлам автомобилей.
Нет, честно, когда я говорю тонированные в хлам — я это и имею в виду. Стекла были настолько черные, что, казалось, водитель вообще двигается строго по приборам. Это только потом я узнал, что это односторонняя пленка, напитанная магией, и внутрь свет попадает свободно. Но вот в тот момент я удивился, не пересказать.
Из черных тачек и одно бусика вывалился целый выводок яйцеголовых амбалов, которые быстро оцепили место, где держали нас с девицей.
— Госпожа! Вы в порядке⁈ Мы ищем вас уже третий час! — проверещал один из амбалов.
— Нет! Не в порядке! — взвизгнула девчонка. — Эта свинья облапала меня!
И ткнула на меня пальцем.
Я в это время как раз мирно потягивал черный чай из армейской кружки, радуясь, что эта ночка закончилась и я весь из себя такой молодец.
— Э-ы? — только и успел издать я звук, как на меня навалилось четверо.
После этого меня закинули ласточкой в бус, где на ходу жестко отпинали за проявленное неуважение, а после выбросили вот в эту самую помойку хрен знает где.
Хоть притормозили, и на том спасибо.
Так что я лежал, особо не дергался, только перевернулся на спину и смотрел в голубое небо. Хотелось курить, хотя Ильюша, хороший мальчик, табачком никогда не баловался. Может, это говорят мои старые привычки? Ну, те, которые были в прошлой жизни в нормальном мире без магии и классовой ненависти.
— Ты чего здесь разлегся⁈ Это мое место! — услышал я, а потом кто-то ткнул меня палкой в бочину.
— Ай, блять! Больно же! — закричал я.
— Моя помойка! Иди, найди свою! — не унимался голос, продолжая тыкать меня палкой в разные мягкие места.
Пришлось вылезать из горы мусора, и как только я это сделал, то нос к носу столкнулся со старым дедом бомжеватого вида. С виду — типичный опущенный алкаш в рваных штанах и подпоясанный веревкой, в засаленном коричневом пиджачке, заросший, тощий, но с цепким взглядом, в котором читается помесь ума и какой-то особой ебанцы. Абсолютно непредсказуемый персонаж, короче. А еще по деду было видно, что он — бывший интеллигент, знаете, из тех, кто способен и бутылку винища винтом в себя влить, и Бродского на память почитать. Причем не важно, в каком порядке.