Девушка из Англии

– Точно так же, как школы, дороги и больницы, – добавил Даниэль.
– Но султану должна быть известна причина нашего визита? Дядя Бобби, ты не упомянул об этом, когда обращался за разрешением на въезд в страну? – спросила Джоан.
Роберт поерзал своим массивным телом на жестком стуле. Вид у него был смущенный.
– Я же писал в письме, чтобы ты не строила планов на этот счет, Джоан. Если б я упомянул, что ты хочешь производить раскопки, тебя бы никогда сюда не пустили. Ты в этой стране исключительно как мой друг и член семьи офицера, проходящего здесь службу.
– Но в этот раз вести какие-либо раскопки, конечно, не удастся. Прежде надо все как следует спланировать. Потребуются целая археологическая партия и всевозможное снаряжение. Я надеюсь, что мы сможем куда-то выехать, произвести археологическую разведку, что-то зарисовать… Возможно, если бы я сумела поделиться с султаном своими планами… – Она замолчала, увидев, как полковник покачал головой.
– Об этом не может быть и речи. Помимо всего прочего, единственная дорога, ведущая во внутренние районы страны, усеяна минами. Мы поставили вдоль нее посты аскари [64], верных султану местных солдат, но всякий раз, когда мы ее разминируем, повстанцы в темноте спускаются с гор и закладывают новые фугасы. В данный момент это наша главная головная боль, потому что на них мы теряем слишком много людей и транспортных средств.
– О, – произнесла Джоан.
– По правде говоря, вам вообще не следовало сюда приезжать, мисс Сибрук. Нам пришлось сочинить целую историю для других офицеров и представить все так, будто ваша встреча с братом просто счастливое совпадение и вы тут совсем по другому делу. Иначе все захотят, чтобы им позволили пригласить жен и возлюбленных. Любая ваша поездка во внутренние районы не только незаконна, но и была бы чистым безумием. – (Во время продолжительной паузы, последовавшей за словами полковника, Роберт откашлялся, но ничего не сказал. Из соседней комнаты доносились звуки напряженного телефонного разговора на арабском языке.) – Насколько я понимаю, вас больше всего интересует замок Джабрин, верно? – продолжил полковник Сингер; Джоан кивнула, и у нее затеплилась надежда. – Что ж, он действительно примечателен. Очень красивые потолки. Очень красочные, – добавил он.
Джоан уставилась на него в немом испуге.
Вскоре после этого разговора они все вместе пообедали в офицерской столовой. В ней царила духота, хотя несколько боковых полотнищ были приподняты, чтобы внутрь мог проникать ветерок. Но тот оставался лежать у порога, словно измученный жарой пес, и воздух в шатре был неподвижен. Джоан закатала рукава так высоко, как могла, и старалась не поддаваться искушению почесать потную голову.
– Вы бы приехали сюда в июле, – проворчал Даниэль. – Вот когда настоящее пекло. Сейчас по сравнению с летом просто прохладно. У нас здесь было около пятидесяти британских солдат, и сорок пять из них получили тепловой удар, в том числе я. Двое от него умерли.
В то время как большинство солдат были местными, многие офицеры, особенно старшие, были англичанами – добровольцами, служившими по контракту, или откомандированными из регулярной армии, чтобы помочь султану преодолеть нынешний кризис. Они казались чрезвычайно высокими и до странного бледными в сравнении с оманцами, несмотря на загар. У многих из них на лице виднелись следы солнечных ожогов, выгоревшие волосы приобрели золотистый оттенок, затылки были багровыми, красными и коричневыми, а от потных тел исходил всепроникающий запах, который Джоан вовсе не казался неприятным. Девушка молча ждала, когда подадут еду. Она притихла после поражения, и на сердце лежала тяжесть. Правила пребывания в Маскате и война не стали новостью, но до сих пор как-то верилось, что подобные препятствия ей не преграда и побывать в Джабрине все-таки удастся. И в пустыне тоже. Но слова полковника Сингера и его тон отняли всякую надежду.
Она бросила взгляд на дальний конец стола, где полковник увлеченно обсуждал что-то с Робертом и другим старшим офицером. Сингер не был рослым или внушительным, но все равно производил грозное впечатление. О том, чтобы ему не подчиниться, не могло быть и речи.
 
– Сингер крепкий орешек, – подтвердил Даниэль, когда сестра завела о нем разговор. – Именно такой человек нужен, чтобы здесь командовать. Не смотри так мрачно, Джоан. Я полагал, ты приехала ко мне. А теперь начинаю думать, будто ты воспользовалась этим предлогом, чтобы увидеть тот замок, – шутливо произнес он.
– Конечно я приехала к тебе, – грустно сказала Джоан.
Между тем на столе появились дымящиеся тарелки с жареной рыбой и с пряным рагу из лангустов. На других блюдах высились горы ароматного риса и лепешек.
– Право, выглядит аппетитно, – сказал Рори.
– Да, здесь нет недостатка в хорошей еде. Хотя, когда я в последний раз обедал у Роберта и Мэриан, все обстояло иначе.
– Джабрин, этот замок, который я хочу… который мы хотим посмотреть… Крепость Джабрин… – пробормотала Джоан. – Не думала, что там успели побывать другие европейцы. Мне это место представлялось заброшенным и… нетронутым. А полковник Сингер только что упомянул о нем в разговоре так, будто недавно заскочил туда между делом, чтобы убить время.
– Позволь, это ведь рядом с Низвой, да? Там размещен один из гарнизонов, прикрывающих ключевые позиции у подножия гор. Конечно он туда ездил. Он побывал почти везде. Это его работа, Джоан. Мы пытаемся остановить повстанцев, закладывающих мины, и перекрыть все пути доставки в горы необходимого им снаряжения. Там нет никакой возможности проехать на автомобиле, и, надеюсь, скоро мы будем перехватывать всех ослов. Так что бунтовщикам останется лишь посылать женщин.
– Почему женщин? – спросил Рори.
– Нам не разрешено их останавливать, а тем более досматривать. Повстанцы якобы не делают этого тоже, – пожал плечами Даниэль и усмехнулся. – Это, конечно, бессовестная ложь, но каждая война ведется по своим правилам. После мин наша самая большая проблема – это вода. Ее нет. Мы едва не изжариваемся, взбираясь на скалы, а всю питьевую воду нам приходиться нести на себе. Мы пробовали возить ее на мулах, связанных цепочкой, один за другим, но и они не могут идти в гору, когда тропа становится слишком крутой. До меня доходили слухи, что наши пытаются приручать диких козлов, чтобы возить на них бочонки. – Он замолчал и улыбнулся сестре. – Встряхнись, Джоани. Нет смысла стучать в запертую дверь. Как сказал Сингер, тебе вообще повезло, что ты добралась хотя бы сюда.
В голосе Даниэля звучало легкое раздражение, и Джоан понимала, что виной тому ее ребяческая досада. Он часто вынуждал ее чувствовать себя младшей. Какое-то время девушка ела молча, пока Рори и Даниэль говорили о старых друзьях и о том, чем занимаются на работе. Было странно слышать рассказы Рори о работе в аукционных залах вперемешку с повествованиями брата о разведывательном патрулировании, воздушной поддержке и нападениях из засад. Рори явно слегка завидовал суровой, полной опасностей службе Даниэля и стремился дать понять бывшему однокашнику, что дело, которым занимается он, также требует знаний и организаторского таланта.
Они то и дело весело поддразнивали друг друга, а Джоан слушала их и чувствовала себя лишней, все глубже погружаясь в омут тихой печали, не оставлявшей ее со дня встречи с Мод Викери. Она уже решила, что сейчас не время мучить Даниэля неприятными вопросами, хотя понимала: в какой-то момент сделать это придется. Ей не хотелось испортить их первую встречу, и девушка чувствовала, что для задуманного ей необходимо собраться с мыслями. Через некоторое время молодые люди, похоже, заметили молчаливость Джоан. Рори мягко толкнул ее плечом и протянул ей лепешку, а Даниэль спросил:
– А как себя чувствовала мама, когда ты уезжала?
Вопрос заставил сердце Джоан сжаться. Она подняла глаза от тарелки, пытаясь прочесть по лицу брата, что он имеет в виду. За его вопросом явно что-то скрывалось. Все то же раздражение, но и еще что-то. Может, чувство вины? Наверное, за то, что он так надолго уехал, или за то, что лишь теперь решился спросить о матери. Джоан задумалась над ответом.