Моё имя (СИ)

— Ничего страшного, продолжай, — махнула Ада рукою, в отличие от меня, совершенноне задетая фактом того, что человек, упомянутый чуть выше, был именно ею. — Дальше что?
— Это всё. Вы, конечно, можете спросить ещё у кого-то, но, насколько я знаю, больше ничего не было. Можно сказать, что эта история закончилась хорошо.
Однако Ада, похоже, никоим образом не разделяла энтузиазма служанки. Полуобернув в мою сторону свою умную голову, она вопросительно подняла вверх брови, задавая тем самым беззвучный, но очевидный вопрос. В ответ на него я лишь утвердительно кивнул, выражая своё полное согласие: даже я понимал, что в этой Стейси (наконец-то запомнил!) определённо есть нечто странное. Ада права: её действительно нужно проверить.
Рывком встав с далеко не мягкой кровати, моя беловолосая спутница направилась прямиком к выходу. Похоже, решила, что вряд ли сможет вытащить из своей подопытной ещё какую-то более-менее ценную информацию. Вот только, когда мы с ней уже были готовы уйти, дрожащая от страха служанка, опустив вниз голову и согнувшись чуть ли не вполовину, вновь решилась подать свой тоненький голос.
— Простите, — не сказала, но прошептала она. — Простите меня за дерзости, но могу ли я задать вам один вопрос?
— Попробуй, — ответила париса, даже не обернувшись.
— Вы ведь не подозреваете Стейси в том, что произошло с господином Виктором, правда? Мы уже всё знаем и очень переживаем за него, вот только… уверяю вас: это не могла быть Стейси! У неё слегка взрывной характер — это правда, но она вовсе не плохой эксиль. Всегда готова помочь и не умеет подолгу злиться. А ещё она действительно старательна и очень заботлива. Поверьте мне: это не Стейси!
— Она это или нет, мы узнаем уже от неё. Самособой, когда наконец-то отыщем. Тогда же и скажем, что для исчезновения она выбрала весьма и весьма неудачное время, — заявил я твёрдым голосом, тем самым дав понять, что тема окончательно и бесповоротно закрыта.
Уже в коридоре, когда мы с Адой остались в гордом одиночестве, девушка внесла небольшую корректировку к моим, сказанным только что, словам. Не смотря мне в лицо, она прошептала: «Если найдём, Сирил, если найдём».
***
Поскольку за час поисков никто так и не сумел выйти на след неизвестно куда пропавшей, Стейси (которая, по заверению всё тех же дозорных, совершенно точно не покидала территорию замка), я предложил Аде слегка отдохнуть и подышать свежим воздухом в дворцовом саду. От нечего делать, недолго думая, девушка согласилась, и сейчас вместе с ней, мы бродили аккуратно вымощенными тропинками зелёного мира в надежде на то, что хоть на пару минут сможем забыть обо всех ужасах сегодняшнего утра — весьма тщетной надежде.
Покинув крыло дворцовой прислуги, телепатией я незамедлительно приказал всем постам отправляться на поиски служанки по имени Стейси, столь внезапно исчезнувшей ни с того ни с сего. Вот только время шло, а девушку так никто и не сумел обнаружить. Чуть ли не с каждой минутой Ада становилась всё мрачнее и мрачнее, так как на неё давило и ещё одно немаловажное обстоятельство: прошло уже более двух часов с момента, когда лекарь забрал Вика к себе, а радостных новостей от него мы до сих пор так и не получили. Впрочем, не получили мы и плохих, однако, это не сильно-то радовало — особенно учитывая, в каком состоянии был Вик, когда мы нашли его ранним утром. Вот бы обошлось! Ради этого я готов сделать всё, что только угодно.
Шагая на расстоянии вытянутой руки от меня, мыслями Ада была где-то очень далеко отсюда. Спустившись в сад, она тотчас сняла успевшие натереть ей мозоли туфли и теперь шла просто босой — в точности, как и в день, когда я встретил её впервые. За время сегодняшних сумасшествий её платье не только порвалось, но и весьма сильно испачкалось, как в крови, так и грязи, однако, похоже, подобная мелочь интересовала девушку чуть ли не в последнюю очередь. Как и меня. Я давно решил, что люблю Аду любую, а удел внешности пускай остаётся Пандоре.
 
— Ты как? — всё же рискнул спросить я, разорвав нависшее над нами молчание.
— Могло быть и лучше, — ответила Ада, смотря куда угодно, но только не на меня. — Сколько ни думаю, прихожу лишь к одному: если Стейси и пошла на столь жуткое преступление, то лишь как исполнитель — не инициатор.
— На самом деле, я тоже считаю, что спора вокруг гречки недостаточно, чтобы решиться на нечто подобное. Скорее всего, между этими двумя произошло ещё что-то, куда более крупное.
— Или же кто-то просто использовал эту дурнушку в своих гнусных целях…
— Ада! — прервал я девушку, догадавшись, что во второй части её предложения вполне себе может прозвучать имя «Лудо».
Однако беловолосая спутница, как, впрочем, и всегда, совершенно не обратила внимание на моё замечание и вместо этого, громко воскликнула: «Что это?», указывая пальцем куда-то вперёд. Я пригляделся и не увидел ничего, кроме Ады, ускорившей свой шаг почти что до бега, в очертанном ранее направлении. Остановилась девушка лишь возле последней цветочной клумбы, засаженной до отказа белыми и красными розами. Единственной её отличительной чертой было то, что она закрывала эту секцию сада и открывала небольшую искусственновысаженную рощу декоративных яблонь. В остальном же — ничего примечательного. Размышляя подобным образом, я в полном замешательстве, ускорил свой шаг, дабы нагнать Аду, что в мгновение ока умудрилась оказаться далеко позади. И только поравнявшись с ней в одной линии, я, наконец, понял, в чём же тут, собственно, дело.
Внимание девушки привлёк букет цветов, аккуратно перевязанный бархатной ленточкой точно посередине. Непонятно зачем и почему он лежал среди роз, почти незаметный. Странно, правда? Но далеко не это. Королевский сад был засажен исключительно земными растениями, а цветы в букете кто-то привёз из мира, где я родился и вырос. Это была…
— Элия, верно? Нераскрытый бутон розы и чёрный цвет… Ты назвал этот цветок элией и сказал, что для вас он связывает мир живых и мёртвых.
Конечно, я был рад тому, что Ада слушала меня настолько внимательно, однако, неумолимая тоска в её голосе не давала настоящему счастью и шанса на существование.
— Думаешь…? — переспросил я, не желая даже и думать об этом.
— Да. Мы опоздали, Сирил.
Сказав это и тем самым подтвердив все мои самые худшие опасения, Ада тихонько пошла (не побежала!) в направлении рощи, видимо, решив, что ей больше некуда спешить. Остатки светло-зелёного платья зацепились за какую-то ветку, однако девушка вместо того, чтобы аккуратно приподнять и освободить ткань, лишь дёрнула её вперёд со всей силы, тем самым окончательно превратив дизайнерскую работу в половую тряпку. Ада была злой. Очень злой. И я отлично понимал, почему.
Никто из нас особо не удивился, обнаружив уже в пятом ряду одинокий труп, болтающийся в петле, крепко привязанной к самой толстой из цветущих веток. Чёрные, густые, длинные волосы умершей девушки, заплетенные в толстую, тугую косу, слегка дёргались из стороны в сторону под влиянием лёгкого летнего ветерка, пока солнечные блики вели свою собственную, неведомую нам, игру на перекошенном от боли и ужаса лице ещё тёплого трупа. В остальном же — никаких признаков жизни. Стейси мертва. Ада вновь оказалась права: мы действительно опоздали.
Внезапно спохватившись, я закрыл парисе глаза рукою и развернул к себе одним быстрым движением. За сегодня Ада и так перенервничала — не нужно ей смотреть ещё и на это! Однако, извернувшись ловко и изящно, девушка выбралась из моей хватки с первой же попытки и без особых усилий. После чего, жёстко, бескомпромиссно сказала: «Не волнуйся: я видела и не такое», — и стала от меня по правую руку.
Лицо Ады не выражало должным образом ничего: ни боли, ни обиды, ни ненависти — абсолютное безразличие. И это пугало меня больше всего. Уверен: сейчас она думает о том, что проиграла Лудо в битве за Вика, и ни капли при этом не ошибается. Почему? Да потому, что здесь вообще нет победителей — одни проигравшие.