Она и ее кот
– Рэйна, к тебе гости.
Ее провинциальный акцент мне нравится.
– А, хорошо. Спасибо.
Я легонько кланяюсь. Ко мне редко приходят гости. Кто бы это мог быть?
Почему-то в голове всплыло лицо Масато. Да не может этого быть.
Перед домом меня ждала девушка. Она была не в своей обычной одежде, поэтому сначала я ее не узнала.
– С возвращением.
Это была девушка из учебного отдела колледжа.
– Ой, Мию? Что случилось? – спросила я, и она застенчиво улыбнулась:
– Да просто я живу рядом. Вообще-то, не положено посещать студентов дома… – Она выглядела смущенной.
Впрочем, я примерно понимала, почему она пришла.
– Ладно, можешь ничего не объяснять.
Я открыла дверь своей квартиры.
– Заходи. Правда, у меня тесно и грязно.
Я не преувеличивала. Знала бы – хоть чуть-чуть прибрала бы, но чего уж теперь.
Мию, увидев комнату, ахнула. Не удивилась ужасному виду, а загляделась на мою картину:
– Потрясающе. Это шедевр!
Такая реакция меня радует. Внутри себя я сжала кулачки и сказала: «Йес-с!»
– Правда, я не знаю, когда закончу.
Мими, свернувшаяся клубочком на диване, открыла глаза и посмотрела на Мию.
– Мию, ты реагируешь так же, как она.
Я почесала кошке шейку.
– Ой, у тебя кошка есть?
– Ну, как – есть. Прибилась ко мне. Приходящая кошка, так сказать.
– А ведет себя как будто обжилась. Доверяет.
– Думаешь?
Я вымыла руки, помыла чашки и предложила гостье холодный ячменный чай.
– Спасибо. У меня тоже есть кот.
– Правда?
– Очень похож на твою кошечку, тоже белоснежный.
Я вспомнила белого кота, которого как-то приводила Мими. Неужели бывают такие совпадения?
– Ты, кажется, перестала ходить на занятия.
Мию внезапно перешла прямо к делу.
– Перестала.
Посмотрев мне в лицо, Мию резко выдохнула:
– Знаешь, я хочу, чтобы ты выслушала меня – это не мнение учебной части, это мое личное мнение. Возможно, это не тот случай, когда я могу вмешиваться, но… Я видела много студентов и очень хотела тебе кое-что сказать.
Она ходила вокруг да около, и мне стало не по себе.
– Говори прямо.
– Нельзя надеяться на хорошее будущее, только если умеешь рисовать.
Эти слова больно ударили меня.
– Знаю.
Я невольно заговорила грубо. Пальцы у меня дрожали.
– Вот я и говорю, Рэйна: ты не хочешь еще раз попробовать поступить в институт искусств?
Мию посмотрела мне прямо в глаза.
Что-то во мне жаждало, чтобы она это спросила.
Но слова, слетевшие с моих губ, были не тем, что я на самом деле хотела сказать:
– Но и после института будет то же самое.
Я и сама понимала, как грубо это звучит.
– Это может сказать только тот, кто институт закончил.
Ударом на удар. Слова Мию звучали ласково, но отозвались прямо в моем сердце.
– Это жестоко.
А вот это уже было правдой.
– Можно, конечно, устроиться на работу, но продолжать рисовать тебе будет сложно.
Сама знаю.
– Говорю же, я в порядке.
Это я сказала из чистого упрямства, не желая сдаваться. Никакой уверенности у меня не было, и я заговорила громче. Испугавшись моего грозного вида, Мими забеспокоилась.
– Нельзя прийти в мир искусства только с одними способностями. Неважно, хорошо это или плохо, но, не закончив институт, ты не попадешь туда, где тебя будут воспринимать серьезно.
Я не успела ответить, а Мию продолжала:
– Конечно, если тебя обнаружит какой-нибудь критик и к твоим картинам отнесутся как к «искусству аутсайдеров», это другой разговор.
И это я знаю.
– Ничего. Мои картины везде пройдут. Это я рисую для конкурса.
Мию вдруг рассмеялась.
– Чего ты смеешься?
Я решила, что она надо мной издевается.
– Ой, извини. Ты такая молодец, Рэйна. Если бы я была так уверена в себе, вся моя жизнь, наверное, изменилась бы.
Ее слова не прозвучали как ложь или попытка приукрасить что-то.
– Ты о чем? О мужчинах?
Я приготовила ей ловушку, и Мию явно растерялась.
– Да нет, дело не в этом.
Кажется, я попала в точку. Ее легко раскусить.
– Мию, с тобой тоже все будет хорошо. Ты отличный человек. Ты же пришла, беспокоясь обо мне, верно? Он наверняка поймет, какая ты добрая.
– Думаешь?
Почему-то вышло так, что я подбадриваю Мию… Как так получилось?
Мими широко зевнула и снова свернулась клубочком на диване.
– Я подумаю о том, что ты сказала, Мию.
– Подумай, пожалуйста. И еще…
– В школу приду. Скоро.
– Спасибо.
Мию улыбнулась.
* * *От женщины, которая вышла из дома Рэйны, пахло Малышом.
Вот оно что… Значит, это и есть возлюбленная Малыша.
С этого дня я все время сердилась. Конечно, причина была в Малыше, но не только.
3
Мию сказала мне сдавать экзамены.
Но лето почти прошло, а я так и не смогла определиться, сдавать мне экзамены или устраиваться на работу.
В последние две недели летних каникул я должна была идти на практику от школы. Я и забыла, что подавала заявку.
Практика – это только звучит хорошо, а на самом деле означает работать почти бесплатно. Сначала я собиралась все это прогуливать, но меня отправили в дизайнерское бюро, название которого даже мне было известно, так что я передумала. Там разрабатывали логотипы для известных фильмов, обложки для бестселлеров манги.
Как и положено дизайнерскому бюро, они располагались в модном районе, от моего дома далековато. Пришлось мне в кои-то веки вести правильную жизнь.
В первый день я, конечно, чувствовала себя не в своей тарелке. Работа, которую мне поручили, заключалась в том, чтобы вести протоколы собраний, наклеивать бумажки с адресом на корреспонденцию – в общем, мелочи, с которыми бы любой справился, но главным для меня было то, что я вблизи смогла увидеть будни настоящих дизайнеров.
Я впервые видела, как работают профессионалы.
Они делали все очень быстро. Кроме того, меня впечатлило, что для одного дизайна создавали невероятную кучу черновиков. Я занималась мелкими делами, но мне было приятно, что я могу быть полезна этим людям.
Еще более приятным оказался обед.
Как и положено в таком месте, вокруг было много дорогих ресторанов. И каждый день кто-то один по очереди угощал меня первоклассным обедом. Везде было удивительно вкусно.
Я поняла, что обычно питаюсь плохо. Вкусная еда рождает желание и энергию работать. Я-то думала, что, работая бесплатно и выполняя простые задания, совершенно не захочу что-то делать, но во мне возникло желание трудиться.
Меня, как Мими, просто прикормили.
Те, кто работал в дизайнерском бюро, привыкли к таким практикантам, как я, и как-то заботились о нас. В особенности тщательно за мной присматривал мужчина, которого там называли «шеф».
Первое мое впечатление о нем было – «противный тип». Среди мужчин, пользующихся парфюмом, приличных не бывает. Например, мой папа был такой. Мужчина был молодой, но чем-то напоминал мне папу.
И в практиканты меня выбрал, кажется, тоже он.
Когда я сдала свое портфолио, где собрала предыдущие работы, он его похвалил. Когда мы вдвоем обедали, я горячо рассказывала о том, что рисую, а он с интересом меня слушал.
– Покажи мне как-нибудь свои работы, – с беззаботной улыбкой сказал шеф.
Мне захотелось показать ему то, что я сейчас рисую. Ту картину, которая удивила и Мими, и Мию. Наверняка он порадуется за меня.
– Приходите в любое время. Правда, у меня грязно, – гордо сказала я.
Я думала, что это вот-вот произойдет, но работы стало много, было не до того. Некоторые даже оставались ночевать на работе. Я тоже, по мере сил, работала с утра до вечера.
Наши рабочие дни теперь напоминали последний день перед днем открытых дв ерей в колледже [5], было в есело. Конечно, мне было легче, потому что я ни за что не отвечала, но, когда меня хвалили за то, что я купила всем обэнто, я радовалась, потому что смогла быть полезной. Если подумать, то за всю жизнь до этого я, кажется, почти никогда никому не была полезной.