Могучая крепость (ЛП)
Каким-то образом рулевым на штурвале удалось сохранить контроль, а посреди запутанного змеиного хаоса упавшего такелажа уже засверкали топоры и даже матросские тесаки, так как боцман и его помощники повели группы матросов разбирать обломки. Однако до тех пор, пока они не смогут это сделать, почти половина орудий левого борта «Дротика» была заблокирована обломками, лежащими поверх их портов. Это было достаточно плохо, но потеря скорости означала, что доларцы начнут уходить вперёд. Они собирались использовать все пять своих кораблей в бою против лидера боевой линии Павела.
Он потерял свой рупор в суматохе, пытаясь избежать падающих обломков, поэтому он сложил ладони рупором вокруг рта в импровизированной замене.
— Мастер Дейкар!
Первому лейтенанту «Дротика» удалось услышать его, несмотря на стоявший вокруг грохот, и Павел немедленно указал на выглядящую неожиданно короткой грот-мачту.
— Поднять на неё грот! — крикнул он.
Дейкар мгновение смотрел на него, затем кивнул с очевидным пониманием. Грот не был частью обычного боевого парусного вооружения корабля. Он был слишком большим, слишком громоздким и слишком близко расположенным к верхней палубе, когда его устанавливали. Однако потерю грот-марселя и грот-брамселя нужно было как-то компенсировать, и первый лейтенант начал вытаскивать людей из групп контроля повреждений и из вышедших из боя орудий и направлять их наверх.
Павел оставил его с этим, переключив своё внимание обратно на врага, и его челюсть сжалась, когда он увидел, что паруса доларца начали двигаться вперёд, именно так, как он и опасался.
* * *Хэрис Айвейн энергично выругался, когда «Дротик» замедлил ход. У него не было другого выбора, кроме как самому уменьшить площадь парусов, если он собирался оставаться за флагманским кораблём. Часть его хотела вместо этого обогнать «Дротик» и обойти его. Но если бы он это сделал, его собственным орудиям помешал бы стрелять корпус «Дротика», когда он проходил бы вдоль его не участвующего в бою борта, не позволяя ему произвести залп, пока он не обгонит корабль Павела.
Его мозг лихорадочно работал, обдумывая альтернативные варианты. На данный момент он не знал, намеревались ли доларцы полностью завершить боестолкновение. Если бы они хотели выйти из боя, убедившись, что защитили свой конвой, повреждение такелажа «Дротика» предоставило бы им прекрасную возможность сделать именно это. Если, с другой стороны, они хотели остаться и сражаться, то тот же самый урон дал бы им явное преимущество в маневрировании.
У Айвейна не было никаких сомнений в том, что сделает черисийская эскадра, но доларцы не были черисийцами. Они могли решить довольствоваться знанием того, что они уже добились гораздо большего успеха в борьбе с черисийскими боевыми галеонами, чем кто-либо другой, а конвой — который в настоящее время подвергался нападению «Вспышки» и «Булавы» — в конце концов, был их основной ответственностью.
«Лучше оставаться там, где мы есть, и колотить им по задницам изо всех сил», — решил он, но при этом подозвал к себе одного из своих гардемаринов.
— Несись на бак, мастер Уолкир, — решительно сказал он бледному двенадцатилетнему мальчику. — Я хочу, чтобы ты забрался на салинг фор-брамселя. Следи за флагманом — не своди с него глаз! Если он изменит курс или ты увидишь, что один из этих ублюдков обходит его спереди, тащи свою задницу обратно сюда и скажи мне! Усёк?
— Так точно, сэр! — ответил подросток и стремглав бросился прочь сквозь дым и гром.
* * *Корабль Андейра Крала постепенно продвигался всё дальше вперёд, перебрасываясь бортовыми залпами с более крупным, более мощным, но покалеченным черисийским галеоном. Ядра колошматили туда-сюда, но, несмотря на повреждения в рангоуте и растущее количество пробоин от ядер, которые Крал мог видеть в его фальшбортах и борте, черисиец по-прежнему стрелял так мощно, как только мог.
И его орудия по-прежнему были тяжелее, чем что-либо, что было у него, в чём его заставило убедиться черисийское ядро, которое пробило бок «Бе́дард», убив дюжину человек и разрушив лафет одной из её двадцатипятифунтовых пушек.
Он посмотрел за корму, туда, где «Великий Викарий Марис», наконец, начал разрывать дистанцию дуэли со вторым черисийцем. Крал был привязан к сэру Даранду Рохсейлу не более, чем Рохсейл был привязан к нему. Несмотря на это, он должен был признать, что высокомерный аристократический придурок не был неумехой. «Великий Викарий Марис» получил несколько сильных попаданий от более мощной артиллерии своего противника. Крал не был уверен, но ему показалось, что он действительно видит кровь, сочащуюся из шпигатов корабля Рохсейла. Несмотря на это, его орудия всё ещё действовали, и пока он наблюдал, они сменили цели и начали лупить ведущего черисийца, идущего рядом с «Бе́дард», в то время как «Гвардеец» Мардея Сейгана принял вызов второго черисийца.
* * *Арнальд Стивирт заставил себя стоять неподвижно, сцепив руки за спиной, с бесстрастным лицом, так как доларцы толпились вокруг «Щита» и «Дротика». Дым теперь был таким плотным, что он мог видеть только верхушки мачт вражеских галеонов, но было и так ясно, что там происходит. С замедлившимся «Дротиком» и зажаты сзади него «Щитом», головной доларский галеон постепенно обгонял два черисийских корабля. Пройдёт совсем немного времени, прежде чем он сможет повернуть дальше на запад, пытаясь возглавить доларскую линию, возможно, даже занять позицию, чтобы нанести удар по «Дротику» спереди.
«А я всё ещё не в состоянии начать бой!»
Он глянул на свои собственные паруса и принял решение.
— Отдать рифы марселя, мастер Малдин! — решительно сказал он. — И после этого, поднять брамсели, будьте любезны.
* * *«Ах ты, ублюдок», — мрачно подумал Жон Павел.
Палуба «Дротика» была завалена убитыми и ранеными. Обломки мачт, парусов и рангоута были убраны, и корабль снова находился под полным контролем, но даже с установленным гротом он сдавал позиции своим противникам. Ведущий доларец был на два корабельных корпуса впереди него, и второй корабль в доларской линии тоже начал уходить вперёд. Третий галеон приблизился, чтобы обрушиться на него, хотя этот корабль, казалось, сам был довольно хорошо потрёпан. Он слышал, как «Щит» за кормой по-прежнему яростно сражается — теперь уже с четвёртым кораблём в доларской линии — и глаза Павела стали решительными и твёрдыми, когда он увидел, что угол наклона мачт первого доларца начал смещаться.
Тот поменял свой курс, чтобы пересечь курс «Дротика», и он повернулся к своим собственным рулевым.
— Поверните нас на два румба на правый борт! — приказал он.
* * *— Сэр! Сэр!
Хэрис Айвейн повернулся на высокий голос. Гардемарин Уолкир побежал прямо к нему, почти не замешкавшись от того, что перед ним матрос отшатнулся назад. Обе руки раненого взлетели вверх, чтобы схватиться за забрызганные кровью руины на том месте, где только что было его лицо, и он упал на палубу прямо перед Уолкиром. Мальчик просто перелетел через тело и остановился, задыхаясь.
— Что? — требовательно спросил Айвейн.
— Сэр, — выпалил Уолкир, — «Дротик» поворачивает на правый борт! Примерно два румба, я думаю! И… и я не смог увидеть наверняка, но я думаю, это потому, что враг пытается обойти его спереди!
— Хороший парень!
Айвейн хлопнул мальчика по спине, затем повернулся к своим рулевым.
— Три румба на правый борт! — рявкнул он, затем поднял свою рупорную трубу.
— Команда наверх! Отдать рифы и приготовится отдать грот!
* * *«Дротик» повернул на правый борт, изменив курс, чтобы принять ветер на свой правый борт, так как «Ракураи» попытался обойти его спереди. «Дротик» поворачивал внутри меньшего корабля, сокращая расстояние, но «Ракураи» теперь был значительно быстрее, и поединок между ними удвоился в свирепости. «Бе́дард», держа строй с «Ракураи», продолжала яростно стрелять, нанося удары по раковине «Дротика», и Павел был искренне благодарен, что точность доларцев не соответствовала ни их дисциплине, ни их решимости.