"Легкий заказ" (СИ)

— Ой! — Василиса глянула сначала на калитку, покрашенную в зеленый цвет, а после на меня. — Внутрь без спросу входить нельзя, звонка нет. А как?
— Ты притворяешься или правда дура? — осведомилась у нее Марго и гаркнула так, что у меня аж уши заложило: — Хозяйка! Дарья Семеновна! Можно украсть у вас пару минут вашего драгоценного времени! Мы с добром, не с лихом!
И для верности пару раз дернула за ручку ту самую калитку.
Тишина. Не скрипит входная дверь, не слышны шаги. Но при этом в доме кто-то есть, через открытое окно слышен бубнеж телевизора.
— Дарья Семеновна! — подключился к беседе и я. — Покон есть Покон. Вы можете отказать нам в том, чтобы мы вошли в дом, это ваше право, но не встретить и не приветить тех, кто приехал именно к вам, никак нельзя. Это общее правило, его даже гули соблюдают. Ну, те, которые не совсем дикие, конечно. А что до вас, так все знают — хозяйка из Лозовки чтит старые обычаи, верна традициям.
— Речист, — донесся до меня голос из окна. — И хитер. Ты кто ж таков, парень? Каких кровей?
— Человек я. Зовусь Максимом, прибыл сюда как переговорщик. Не главный, та, которой особые полномочия даны, вот, рядом стоит.
— Человек по имени Максим, — в старушечьем голосе появились непонятные нотки. — Так-так. Не тот ли, который со старым дурнем Мирославом дружбу водил лет шесть-семь назад?
— Тот, — с некоторой задержкой ответил я, слегка удивившись этому вопросу, мягко говоря, неожиданному. — Но дурнем он не был, Дарья Семеновна. Это вас кто-то обманул или в заблуждение ввел.
— Мне виднее, парень, — сказала нам Дара. — А вы ждите. Как освобожусь — выйду.
И с треском захлопнула окно.
  
Глава 12
 
Как я и ожидал, старая ведьма крепенько нас помариновала около своего дома. От души. Время тянулось медленно, минута за минутой, они, как и положено, складывались в часы, а мы все сидели и сидели на лавочке возле калитки. В какой-то момент разошлись облака и показалось солнце, после чего Марго, скверно выругавшись, убежала туда, где стояла наша машина.
— Вообще-то это уже свинство, — глянув на экран смартфона, сообщила мне Василиса. — Четыре часа здесь торчим! Должны же быть какие-то рамки приличия?
— Должны, — согласился я. — И они соблюдены.
— Да где же? — Она ткнула мне экран чуть ли не в нос. — Где?
— Все по правилам, малая, — лениво произнес я. — Она нас не выгнала? Нет. Отказа мы тоже не слышали. Что было сказано? «Ждите, освобожусь — выйду». Ну да, радушие отсутствует, но такой категории в Поконе нет. Она нас в гости не ждала и не звала, так что сейчас в своем праве. Потому сиди, дыши чистым воздухом. Или вообще позагорать можешь. Всяко лучше тут, чем в солярии.
— День на вторую половину перевалил, — уже без нервозности в голосе сказала девушка. — Пять часов почти. Еще немного, и солнце к закату начнет клониться.
— О чем я еще у твоей хозяйки в гостях и говорил, — подтвердил я. — Через полтора-два часа мы Дарой пообщаемся, она над нами вволю поиздевается, но так, что не придерешься, а вот потом и начнется основное веселье.
— Макс, — ведьма понизила голос, она почти шептала, — слушай, а нас сюда, часом, не на закланье послали? Мне просто сейчас так казаться начало. Как это… «Казус белли».
— Что за чушь ты несешь? — рассмеялся я. — Какой казус? Эти двое давно уже друг другу перья щиплют так, что только в путь. Машины жгут, проклятиями сыплют, Изольду вашу вообще лицом в каки окунули. Казус… Нет, тут, скорее, не сильно искренняя, но тактически необходимая попытка примирения. Ты же Даре гостинец какой-то приперла, верно?
— Ага, — похлопала ладонью по сумке, висящей у нее на плече, Василиса.
— Ну вот, — я зевнул. Солнце изрядно припекало, потому меня в сон тянуло все сильнее и сильнее. — Дара, думаю, об этом догадывается, потому и не спешит. Мяч вроде как на ее половине поля, верно? Надо время потянуть, удовольствие получить,
— Так значит, нам, возможно, бояться и нечего? — резонно предположила девушка. — Если она согласится на примирение, зачем убивать тех, кто принес о нем весть?
 
— Сама же сказала — «если». А если нет?
— Сидите? — раздался голос из дома. — Иль ушли уже?
— Сидим, уважаемая, сидим, — ответил я. — Лавочка удобная, денек теплый, тишина вокруг, скоро сюда тень приползет. Благодать, да и только. Когда еще столько времени будет на безделье, а? Еще бы кваску хлебнуть — и совсем хорошо станет. Чистый Ирий!
— Квасок в жару — первое дело, — согласилась со мной старая ведьма. — Ну, сидите, сидите. Как освобожусь — сразу же выйду.
— Ты бы стал пить ее квас? — удивилась Васька. — Да ладно, гонишь!
— Конечно нет. Но она нам его и не поднесет. Теперь точно.
И снова потянулось время — тягучее, как липовый мед. В какой-то момент к нам снова присоединилась Марго, поскольку на небо наползли тучи, причем уже посерьезнее, чем с утра. Не грозовые, но дождичка из таких ждать можно.
— Неужто до ночи она нас тут продержит? — поинтересовалась у меня вурдалачка. — Как думаешь?
— Вряд ли, — отозвался я. — Это уже перебор. Да и неинтересно так, чтобы сразу мяч в лунку загнать. А азарт? А кураж? Не, скоро выйдет.
И я оказался прав, минут через тридцать сначала скрипнула дверь в доме, а следом за тем и калитка открылась, являя нам Дарью свет Семеновну во всей ее красе.
Хотя это я так, для красного словца, конечно, сказал. Внешне местная хозяйка была старушка как старушка — невысока, улыбчива, в чистом передничке, в платочке, под который убраны волосы. Такие и в не вымерших покуда деревеньках, и в дачных поселках не редкость. А в рекламе кефиров и сметан так вообще через раз появляются.
— Доброго дня вам, Дарья Семеновна, — вскочив с лавочки, Василиса отвесила наконец-то снизошедшей до нас главе ковена церемонный поясной поклон. — Спасибо, что внимание свое уделили!
И ведь ни тени сарказма или иронии в голосе, все на полном серьезе. Не придерешься.
— Не судите строго, гостюшки незваные, — сложила руки на груди старая ведьма. — Раньше бы к вам вышла, да времени на то не было, каждая минутка на счету. Лето на дворе, а оно у нас короткое. Как говорят, знаете? Летний день зимний месяц кормит. Травы собранные разобрать да развесить надо, огурцы в банки закатать… Да мало ли забот? А тут вы! Ну, с чем пожаловали?
— Велено мне передать вам поклон от Марфы Петровны, старшей в моем ковене, — протараторила Василиса и снова перегнулась в поясе. — С тем сказать еще, что худой мир лучше хорошей войны, и поднести дар, который свидетельствует о ее к вам уважении.
Девушка залезла в сумку и достала оттуда небольшую коробочку, завернутую в ярко-синюю блескучую бумажку с бантиком сверху. Хотя, может, это была и не коробочка, а, к примеру, шкатулка. Или еще что-то. Вариантов масса.
— Разверни, — не спеша принимать в руки подарок, протянутый ей, велела Дара. — И покажи. Я бы сама, да руки, видишь ли, артритные. Целый день с водой еще провозилась, сейчас и ложку не удержу.
Разумно. Я бы на ее месте так же поступил. Кто знает, что там внутри?
— Неудобно, — щеки Василисы чуть заалели. Хотя, может, это приближающееся к горизонту солнышко их подкрасило. — Не мое же!
— Ничего, — разрешила Дара. — Можно. Я не против. Открывай.
Девушка сорвала немного дрожащими руками бантик, а за ним и оберточную бумагу. Внутри нее оказалась деревянная шкатулка, изукрашенная искусной резьбой.
— Ну-ну, — подбодрила посланницу Марфы старая ведьма. — Давай, молодушка, чего застыла?
Василиса откинула медный крючочек, находящийся сбоку, и откинула крышку.
— Так-так, — склонила голову к плечу Дара, рассматривая явно старинный медный колокольчик, лежащий на красном бархате. — Удивила Марфушка, не стану скрывать. Неужто и впрямь решила замириться?
Интересно, что это за вещица такая? Явно же непростая, с историей, возможно, не самой веселой. Вон старуха непритворно удивилась, ее увидев.