Под флаг адмирала Макарова (СИ)
— Иуды, подавшиеся за очередные тридцать сребреников, вот так прямо и говори, чего вилять.
— С их точки зрения они себя таковыми не считают, напотив, полностью уверены в том, что их деятельность приносит пользу России, причем той, которую они видят в своих мечтаниях. И таковых много — со времен появления течения «западников» среди интеллигенции. А если копнуть раньше, то за деньги английского посла Чарльза Уитворта придушили шарфом генерала Бенингсена императора Павла Петровича…
— Кхе-кхе, — Алексеев чуть ли не подавился коньяком, который залил себе в глотку, и Андрей Андреевич похлопал его ладонью по спине. Откашлявшись, адмирал покосился на плотно закрытую дверь, и тихо произнес. — Я это и так знаю, а вот другим то без надобности.
— А куда деваться, это только кажется, что события возле трона вершатся, на самом деле организаторы сидят в Лондоне, Вашингтоне и Париже, и эти кукловоды дергают за золотые нити своих кукол, что в Петербурге находятся. А те в свои игрища других увлекают — вот такие увлекательные пляски идут. В мое время о том многое писали и по телевидению говорили, а потом как интернат стал всем доступен, вал информации хлынул.
Андрей Андреевич посмотрел на адмирала — Алексеев хлестал коньяк как воду и совершенно не пьянел, был мрачен, и нахохлился как сыч. Он ему уже рассказал о многом, что произошло за сто двадцать лет, и о технических новинках поведал — наместник даже не удивлялся, мрачнел только. А потом попросил говорить только о настоящем, и правильно — как говорят, в таких ситуациях лучше «не растекаться мыслью по древу».
— Змеи клубком в столице гнездо свили, — выругался в сердцах Евгений Иванович. — «Аглицкий клуб», масонские ложи — правильно, что их запрещали, жаль, что разрешили. На царя злоумышляют, революцию готовят, заводчики своим работникам за забастовки платить будут! Не понимают, идиоты, что их потом самих под нож чернь пустит…
— Царь всех устраивает своей беспомощностью, он не более чем символ ненавистного для них самодержавия. И сам им помогает, лавируя между кругами придворной камарильи и отстраняя от реальной власти тех, кто борется за его же спасение. Потому что они придерживаются принципа, и понимают, к чему приведет революция. Но таких или отстраняют, либо убивают — жизни лишат очень многих. За Сипягиным в июле последует Плеве, потом великий князь Сергей Александрович, и список тот большим окажется.
— Жалко, что меня в нем не будет, гнить десять лет в отставке не привлекает. Но хоть до революции не доживу, и то хорошо!
— Начнете побеждать японцев, так в нем и окажитесь — если не отставят, то пристрелят — эта война уже «проиграна» теми, кто ее подготовил и развязал. Ведь если Россия не потерпит от японцев поражения, то престиж ее возрастет, династия упрочит свое положение, революции не будет. И как следствие, она станет менее управляема, уже не захочет ввязываться в самоубийственную войну с Германией за английские, американские и французские интересы. Или вообще найдет какой-нибудь иной выход, а такое более чем возможно при благоприятном исходе. Потому и сделали все возможное, чтобы мы потерпели поражение там, где при всех раскладах должны были победить. Гениальный расчет, что тут говорить!
Вирениус жахнул чарку коньяка, закусил долькой лимона — кислинка сгладила послевкусие и ощущение крепости напитка. Закурил папиросу — настроение у него было не из самых приятных.
— Если с этой точки зрения посмотреть, то ты полностью прав, и твой рассказ очень четко вписывается. Подкрепления на Дальний Восток отозвали, ремонт старых броненосцев не удосужились провести. Все сделали, чтобы не усилить эскадру в полной мере. Постройку дока и завода во Владивостоке Витте отказался финансировать. Хотя я настаивал, а Крамп обещал, что за два года все построит, и мы сможем заложить на верфи даже крейсера. — Алексеев говорил с отрешенным лицом, дымя папиросой.
— В ночной атаке на внешнем рейде повредили два наших новых броненосца, хотя лучше держать флот в Дальнем — но мне не разрешали его занять, так, пользоваться от случая к случаю. Наш флот ослабел, а после гибели «Петропавловска» с адмиралом Макаровым…
Алексеев споткнулся, глядя очумевшими глазами на Вирениуса, и тот твердо закончил за него, прямо глядя в глаза:
— Японцы захватили полную инициативу, несмотря на потерю двух броненосцев на минах. Высадили десанты — по приказу Куропаткина сдали им Дальний. Получив великолепный порт с железной дорогой, против наших войск в Маньчжурии задействовали три армии, а еще одну на осаде Порт-Артура. Попытка порыва эскадры не удалась, и она попала в руки неприятеля после капитуляции Стесселя. Куропаткин сделал все, чтобы деморализовать войска постоянными поражениями, ссылаясь на то, что Кругобайкальская железная дорога будет введена в работу лишь к осени следующего года. Я же говорил, японцы выбрали самый наилучший момент для ведения войны!
— Правильно, я бы тоже выбрал, — усмехнулся Алексеев. — Потом последовал Цусимский разгром и сдача кораблей Небогатовым, а затем у нас появился граф Витте-«Полусахалинский». Испили чашу позора до дна, что тут сказать. В итоге — началась революция, ибо падающего нужно подтолкнуть. Я ничего не пропустил, Андрей Андреевич?
— Ты все запомнил хорошо, — улыбка вышла кривой, а что тут скажешь — чисто военные причины поражения были изложены правильно, и наместник их хорошо запомнил еще из первой встречи с «Витгефтом».
— Вот только пока все эти расчеты не играют роли — эскадра в Дальнем, и мы одержали победу, а не японцы! А потому поговорим с тобой как нам эту войну выиграть, а не проиграть так кошмарно!
Глава 45
— То, что вы с Добротворским учудили с «гарибальдийцами», о том в столице знать не должны — сам понимать должен. В отставку сразу отправят — найдут повод. Да и мое положение не так прочно, как кажется на первый взгляд — недоброжелателей в Петербурге у меня хватает. Один из них Витте — вот где главная сволочь, что нам поражения желает. На флоте и армии «экономию» проводил, и многого сейчас не хватает…
— А если его «оформить» по «третьей категории», — Андрей Андреевич сделал характерный жест, знакомый многим из 21-го века.
— Как «оформить», — Алексеев не сообразил, а Вирениус, усмехнувшись, негромко пояснил:
— Наподобие «Касуги» мероприятие провести. Они ведь в нас стреляют, террор начался — лучше их упредить. Упаси боже, не в России, зачем нам проблемы и вопли в прессе — среди жандармов много тех, кто с удовольствием притянет к статье за «нарушение законности». Но если не нанести превентивный удар, потом будет поздно.
— Понимаю, — после долгой паузы отозвался Алексеев, и взглянул на Вирениуса — взгляд был тяжелый. — Но тут организовать все дело нужно, людишек подобрать умелых. Жандармов не стоит привлекать — сам же сказал. А деньги найдем — даже золотом.
— Такой человек есть, организовать все сумеет — он правильно замотивирован. Не должен обмануть…
— Ты своего приятеля имеешь в виду? Пройдоха редкостный, притворщик — многих обманул, но не меня. И не таких прохвостов видал. Его на самом деле Вильгельм Карлович зовут? Из жидов?
— Имя-отчество настоящие, как и у меня. Да, из евреев, — кивнул Андрей Андреевич, нисколько не удивившись. Что-то подобное он ожидал, не тот человек Алексеев, чтобы легковерным быть. Наверное, не раз ему проверки устраивал незаметные и быстро выяснил, что Виля «ваньку валяет».
— Убирать его с флота надо — штабные начали недоумевать. Подаст рапорт на «высочайшее имя» об отставке, орден с мечами получит и чин вице-адмирала. А там можно устроить…
— Виля сам найдет место — отправится для поправки здоровья во Францию, есть у меня один офицер — вполне подойдет для сопровождения. Если будут деньги на первое время, он их увеличит — хватку имеет и мозги. И дело ему знакомое — сам убивать не будет, но людей найдет и организует все как надо. Там выявлять нужно кукловодов — хотя дилетантство сплошное на первых порах будет, но организовать центр именно здесь нужно, никто не заподозрит до поры, до времени. А там поздно будет, если силу наберем.