Украденная ложь (ЛП)

Пирсоны, не имея лучшего слова, являлись шлюхами внимания. О Тэтчере имелось мало информации, что меня не удивило, но его богатейшие дедушка и бабушка были повсюду. Они построили империю недвижимости после ухода из фермерского бизнеса в пятидесятых годах. Но самый большой скандал вокруг этой семьи был связан с отцом Тэтчера, который в настоящее время находился в камере смертников после убийства тринадцати женщин за четыре года.
А я-то думала, это моя семья облажалась. Я просто воплощение счастья по сравнению с некоторыми из этих людей. Я имею в виду, представьте, что вы растете сыном серийного убийцы, и не можете не задаться вопросом, что это делает с ребенком.
Невозможно не понять, как он стал таким, как сейчас.
Это также заставляет меня задаться вопросом: это природа? или воспитание? Есть ли что-то биологически закодированное в мозгу Тэтчера? Или социопатические наклонности проявились только после того, как мир сказал ему, что он чудовище?
Несмотря на то, что про другие семьи было множество статей, Колдуэллы лидировали в публикациях Пондероза Спрингс.
Бесконечные страницы их истории. Как они возникли из ничего и создали наследие. Изначально они переселились в этот район за свободой вероисповедания и на основе этого создали один из самых богатых городов в мире. Более того, я узнала, что у Алистера есть старший брат по имени Дориан, и он, похоже, любил быть в центре внимания.
Звездный пловец, выпускник средней школы и университета Холлоу Хайтс, он получил практически все награды, которые только можно придумать. Я чуть не задохнулась от того, как они похожи. Почти как близнецы, хотя Дориан старше. Главное отличие заключалось в том, что Дориан был жизнерадостным, яркая улыбка освещала его черты лица, поэтому его темные волосы и глаза не казались такими уж темными.
Согласно этой новейшей статье, сейчас он живет в Бостоне, участвует в одной из лучших программ ординатуры в Соединенных Штатах и скоро станет хирургом.
Я не могу оторвать взгляд от фотографии на первой странице прошлой статьи о семейных узах, мистер и миссис Колдуэлл гордо стоят позади Дориана, каждый из них держит руку на его плече, а он сидит в кресле перед ними. Все это время Алистер оттеснен в сторону, ни тепла, ни внимания, ему ничего такого.
Он чужой везде. В том числе и в кругу своей семьи.
— Эй, ты готова идти?
Я вскакиваю, положив руку на сердце, от быстрой смены скорости мне хочется потерять сознание. Я так взвинчена, беспокойна, что все заставляет меня вздрагивать.
— Прости, я не хотела тебя напугать, — мягко улыбается Лира, ее рука все еще лежит на моем плече.
Я быстро собираю исследования, в которые погрузилась, складываю их в аккуратную стопку, а затем киваю.
— Да, давай вернемся до темноты, — говорю я.
Обычно я не против прогулок по кампусу ночью. Но обычно я также не беспокоюсь о четырех убийцах-мудаках, затаивших на меня злобу.
Вместе мы выходим из библиотеки. Мгновенно я плотнее закутываюсь в одежду, чтобы прохладный ветерок не проник сквозь нее.
— Я знаю, что ты не хочешь говорить об этом, но думаю, что нам нужно это сделать. Нам нужно разработать план, кому мы расскажем, — я прерываю молчание нашей прогулки.
Для любого прохожего мы просто две девушки, болтающими о жизни.
Я хотела рассказать кому-нибудь сразу после того, как окажусь в безопасности. Я все еще хочу кому-нибудь рассказать. Мне кажется, что сейчас самое подходящее время.
Единственная причина, по которой я этого не сделала, заключается в том, что Лира упорно твердит, что это ужасная идея.
Она искренне боится их, даже мысль о том, что они узнают, что мы что-то сказали, приводит ее к нервному срыву.
— Только не это. Я думаю, мы договорились не говорить об этом, — умоляюще твердит в ответ она.
— Нет, нет. Ты согласилась. Я никогда этого не говорила. Это наша обязанность — рассказать кому-то. А как же семья того человека? Разве ты не думаешь, что они заслуживают знать?
Меня беспокоит мысль о том, что где-то там кто-то пропал. Кто-то, у кого есть семья, а мы еще никому не сообщили.
 
— Ты не понимаешь, Брайар, — снова говорит мне Лира, пока мы идем по территории к нашему общежитию. Моя тонкая куртка плохо справляется с прохладным ветром. Лето давно прошло, а осень наступила быстро.
— Я знаю, что у них есть деньги, но это не защищает их от всего, — спорю я в сотый раз. — Это не фильм Тарантино. Людям не сходят с рук такие вещи, если ты кому-то расскажешь.
— Могут, если у тебя правильная фамилия, смотри, — вздыхает она, быстро оглядываясь вокруг себя, как бы убеждаясь, что их там нет. — Они — сыновья семей-основателей. В Пондероза Спрингс все иначе, чем там, где ты выросла. Тут есть иерархия, негласные правила, и одно из них — эти мальчики неприкасаемы.
Все это звучит просто невероятно. Неужели они настолько защищены, что им действительно может сойти с рук убийство?
— Я знаю все об этом. Семьи-основатели. Богатое дерьмо. Я знаю. Мы можем обратиться к властям за пределами Пондероза Спрингс. У нас есть варианты, Лира. Мы не можем просто позволить им выйти сухими из воды. Их наследие не делает их невидимыми для закона.
Ее лицо каменное, серьезное, но я все еще вижу в ее глазах страх.
— Да, это так. Они выше всего этого. Конечно, каждый из них ненавидит свое богатство и семью за тот ущерб, который они нанесли, но эти фамилии защищают их от всего. То, что они вообще нас отпустили — это подарок. Ты не знаешь, потому что выросла не здесь, но они сделают все, чтобы защитить друг друга. Будут лгать, воровать, обманывать, убивать. Мы — жвачка под их ботинками. Меду нашими жизнями и перспективой сесть в тюрьму они всегда выберут себя.
Мои конверсы стучат по булыжнику, пока мы идем по кампусу, мимо нас проходят другие студенты. Все они беспокоятся об оценках или вечеринках, а мы почему-то оказываемся в стороне. Мы беспокоимся о своей жизни и о том, что мы сделали, чтобы так проклясть Бога, что он бросил нас на пути Ублюдков.
Я крепче сжимаю кольцо Алистера.
— И что, ты действительно хочешь держать это в себе? Вести себя так, будто этого никогда не было? Думаешь, ты сможешь это сделать? — спрашиваю я.
— Не осуждай меня! Ты этого не видишь, но так будет лучше для нас обоих, — отвечает она, проскальзывая в дверь первой.
— Лира, мы не можем…
— Брайар! Я уже знаю, что происходит, когда ты доносишь на таких людей, как они. Когда ты раскрываешь секреты о тех семьях, о которых тебе не положено говорить, — вскидывает руку Лира. — Вся моя жизнь разрушена, потому что моя мать думала так же, как ты. И теперь из-за этого она гниет на шести футах под землей.
Ее голос дрожит, нижняя губа подрагивает, когда она поворачивается лицом ко мне в коридоре.
Я нахмуриваю брови.
— О чем ты говоришь?
Я предполагала, что ее мать умерла от сердечного приступа, может, в автомобильной аварии? Какое отношение они имеют к смерти ее матери?
Лира проводит рукой по своим вьющимся волосам, от дождя они пушатся, пальцы застревают в них, и она разочарованно вздыхает.
— Генри Пирсон — вот о ком я говорю. Отец Тэтчера. Мясник Спрингс. Он убивал и насиловал женщин. Держал их в своем подвале неделями, просто чтобы продлить пытку как можно дольше. Он делал с этими женщинами невыразимые вещи. И поскольку моя мать пыталась быть героем, пыталась быть похожей на тебя, она оказалась одной из этих женщин.
Я распахиваю глаза, пузырьки кислоты в желудке вызывают у меня тошноту.
Несколько недель назад это место было мечтой. Землей возможностей.
Но оно быстро превратилось в мой самый страшный кошмар.
— Она увидела, как он кладет тело в багажник, когда выходила на пробежку. Она сразу же обратилась в полицию, думая, что они что-нибудь сделают. Думала, что они защитят, — насмехается Лира, сильно прикусив нижнюю губу и глядя в потолок. — Но она поняла, что нет никого, кто мог бы защитить тебя от такого человека. Здесь негде спрятаться. Не от семей основателей.