Избранные циклы фантастических романов. Компиляция. Книги 1-16 (СИ)
Обычно в порту хватает суеты, но сегодня выдалось затишье. На главной пристани дожидался пассажиров теплоход, сияющий белизной и полировкой, готовый хоть сейчас отправиться вокруг Европы. В сторонке разгружалась баржа-самоходка, доставившая очередной груз контрабанды. Верховодил тут Грант, один из «старших братьев» Аскольдовой Семьи, прозванный Гепардом за худобу и хищную грацию. Переругиваясь с грузчиками – больше со скуки, чем ради порядка, – он прогуливался по набережной. Следом семенил пьяненький таможенник в помятой, пропотелой форме, канюча взятку – ну хоть какую-нибудь. Наконец Грант сунул ему в лапу, лишь бы отстал, и тот заковылял прочь, вполне удовлетворенный. Переглянувшись с капитаном, наблюдавшим за сценкой с мостика, Грант весело рявкнул:
– Таможня дает добро!
«И все вздохнули с облегчением».
Конечно, я осмотрел сгоревший склад и, конечно, ничего там не обнаружил – то есть никаких сторонних вещей. Хотя впечатления от пепелища сложились странные.
Покрутившись в порту, я перекочевал в соседний парк, где и вовсе оказалось пусто. Лишь возле замызганного туалета, на свежевыкрашенной скамейке расположился казачий патруль. Черт знает, зачем они забрели сюда – может, как раз в поисках сортира. Поигрывая плеточками, казаки с прищуром поглядывали по сторонам, однако вели себя смирно: все ж не у себя в слободе. И шашки по нынешним временам смешное оружие, хотя, в отличие от самозваных дворян, казаки умели ими орудовать. К шашкам, правда, прилагались карабины, но тут на один ствол из любой подворотни могли садануть дюжиной. Разомлев на солнце, служивые лениво переговаривались, покуривая с показной небрежностью. Старшой даже ослабил портупею, давая роздых обширному брюху, и стащил фуражку со вспотевшей лысины, обмахиваясь вместо веера.
Внезапно из дверей сортира возник поджарый типчик в цветистой косоворотке и припустил в сторону едва не рысью. Следом выскочил белобрысый молодой казак и заверещал дурным голосом, тыча в типчика пальцем:
– Гей, славяне!.. Гей, гей!.. Держи его!
Казаки переполошенно закрутили головами, с натугой кумекая, схватились за карабины. Затем дружно заржали в три голоса, а старший укоризненно прогундосил:
– Ну чё горло дерешь, почка? Сказал бы по-нормальному: педик. А то…
– Гей, гей – не бывает голубей! – насмешливо пропел другой казак, долговязый и горбоносый. – Лопух ты, братец, – нашел диковину! Да здесь их… – И он смачно сплюнул в кусты.
Оставив парк, я пересек брусчатую мостовую, направляясь к мрачного вида двери под аляповатой вывеской, на коей значилось: «Причал», – коротко и емко. Обычно сюда причаливали иногородние моряки да местные контрабандисты, а больше всего тусовалось Портовых Крыс, – в общем, публика не скучная. Намеренно или нет, но трактирный интерьер будто срисовали со стивенсовской «Подзорной трубы»: низкий потолок, неоштукатуренные стены, посыпанный морским песком пол, красные занавески на окнах. Меж сложенных из кирпичей колонн разбросаны столики, у дальней стены притулилась пестро разукрашенная эстрада – хотя ее-то, по-моему, заимствовали из вестернов. По вечерам и тут устраивали фривольные пляски, но больше для демонстрации товара, совмещая варьете с куда более прибыльным борделем.
Народу в трактире хватало, и составляли его в основном докеры, коротавшие время в ожидании работы. Пришлых я разглядел с десяток, и среди них – вот уж кого не ожидал встретить тут! – Лана, с недавних пор законная супруга Аскольда. Все-таки главарь заполучил ее, хотя дожидаться пришлось не один год. Надо отдать должное: играл он честно.
Сопровождали Лану двое молчаливых амбалов с пристегнутыми к бедрам секачами, а в сторонке я приметил третьего, худого и опасного точно кобра, наверняка скрывавшего под одеждой немалый арсенал. Все верно, такие места без подстраховки лучше не посещать – тем более такой приметной даме. И с чего ее занесло сюда: приключений ищет?
Только я возник на пороге, как Лана уперлась в меня настойчивым взором. Деваться некуда – я прошел прямо к ее столику и уселся напротив, в единственное свободное кресло.
– Что будешь? – спросила женщина. – Колу?
Я кивнул: она помнила мои вкусы. Лана сделала знак половому, выждала, пока тот примчится с бутылкой, затем велела амбалам:
– Погуляйте, ребятки. Как бодигард, Шатун стоит вас обоих.
Парни не противились, дисциплинированно перекочевав к соседнему столу. Потягивая колу, я разглядывал их хозяйку, свою единственную настоящую страсть, уже отпылавшую… ну, почти. С последней встречи Лана мало изменилась, разве поблекла слегка. Или ее глаза перестали освещать лицо. Или это я теперь видел женщину иначе. Но марку Лана держала – такая же изысканная, элегантная. Подходящий персонаж для портового кабака.
– Всё один бродишь? – спросила она. – Что так?
Наш вчерашний разговор Лана, видно, забыла – хороша же она была! Зато курила сейчас с таким остервенением, будто задалась целью подпортить Аскольду потомство.
Пожав плечами, признался:
– После тебя не тянет ни к кому.
– Что ж тогда не удержал?
– А мы бы все равно не ужились. Вот с Аскольдом тебе – в самый раз.
– «Пост сдал», да?
– Так уж вышло. Каждый получил, что заслуживает.
– А ты жестокий. Прежде не замечала.
– Ну, я-то и вовсе остался на бобах!..
– Зато свободен, как орел. Не желаешь плодиться в неволе, да?
– Так я и на воле не стремлюсь. И поздно уже, покоя хочется.
– «Старый стал, ленивый…» Потому и сюда зашел?
– А вот за это благодари мужа – всучил-таки работенку.
– И чем соблазнил?
– Глубинной подлодкой, – хмыкнул я. – Ты ж знаешь мои слабости.
– Ну да: чистое море и мутный Океан!.. А что за работа? – спросила между прочим. – Дело о сгоревшем складе? Или о пропажах?
– Забыла? Я не обсуждаю чужие дела.
– Так уж и чужие!
– Ты здесь ни с какого боку, поверь. Если свербит, пытай Аскольда, а у нас, наемов, собственная гордость.
– Ты – и наема? Не смеши.
– Разовый, милая, разовый. И потом, мне самому интересно.
– Вот это ближе.
– Что-то творится в городе, не чуешь? Что-то готовится, назревает.
– Скажи, – сказала Лана вдруг, – ты не жалеешь, что мы… что у нас…
– Иногда. Но как представлю, куда это могло завести!..
– И не скучно каждый раз просчитывать последствия?
– А разве ты не хотела гарантий? Каждый желает соломки подстелить.
– Ну да, любовь любовью, а до полного отречения…
– Именно.
– Может, тебе никто не нужен, а? Имею в виду, по-настоящему. Или принцессу ждешь?
– Разве я похож на Ассоль?
– Скорей на Кинг-Конга. Эдакий реликт древних эпох. Ей-богу, иногда жалею, что ты такой здоровенный, непрошибаемый, самодостаточный…
– Ну, извини.
Впрочем, другая моя знакомая пошла еще дальше и высказала пожелание, чтобы я сделался калекой, – вот тогда, мол, «стану тебе нужна». Дурочка, у нее не хватило разумения понять, что «вот тогда» я повешусь.
– А роль любовника при живом муже тебя по-прежнему не устраивает?
– Милая, зачем мне лишние угрызения?
– И ссор все так же избегаешь?
– Ссориться – зачем? Я просто отхожу в сторону.
Если позволяют. Если нет, приходится, как правило, им… отползать.
– А у меня без этого – никак.
Без чего: без ссор, без любовников? Впрочем, не мое дело.
– Ты сама выбрала, – сказал я. – Хотела гарантий, защищенности? Ты их получила.
– Я хотела надежного человека рядом. И чтобы любил.
– Надежным человеком нельзя управлять. Либо он сильный, либо управляемый. А ты пытаешься совместить.
– Я только хотела любви, – повторила Лана с надрывом.
– Думаешь, она извне приходит? – спросил я. – А если придет, чем сможешь ответить?
Что за проклятый мир! Лучшие люди ущербны в нем с детства и постоянно доказывают что-то – себе, ближним. От самой Ланы я знал, как ее мать внушала девочке, будто та уродка и дура, – проклятие, зачем? Откуда такая ненависть к собственным чадам? Или это сродни мазохизму?